Книги жанра «Документальная литература» на букву «L»

num: 0 1 2 3 4 5 6 7 9
en: A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
ru: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

 Название  Автор  Серия
Lenin

Lenin Ossendowskiego to książka-legenda. Została przetłumaczona na wiele języków. W latach trzydziestych zrobiła karierę na obu półkulach i odegrała znaczącą rolę w ukazaniu, kto i jak robił Rewolucję Październikową. Niezwykle sugestywny obraz ty…

O Leninie napisano setki tomów. Z czasem dopiero na drugi plan zepchnęli go Józef Stalin i Adolf Hitler. Wśród wielu prób zgłębienia leninowskiego fenomenu największe bodaj powodzenie miały przed II wojną światową pisane niemal na gorąco dwie książki: znakomitego włoskiego dziennikarza i publicysty Curzia Malapartego i właśnie Antoniego Ossendowskiego. Ta ostatnia w modnym wówczas gatunku powieści biograficznej, szeroko i szczerze, bez lukru i niezdrowej fascynacji, właściwej wielu europejskim liberałom, przedstawia piekło rosyjskiej rewolucji i wojny domowej. Ossendowski miał tę przewagę nad innymi, że czasy te przeżył w Rosji, co prawda z szeregach białych. Dlatego jego książka tchnęła autentyzmem i prawdą nawet tam, gdzie opisywał najbardziej wynaturzone praktyki złowrogiej tajnej policji – Czeki. Czytelnik otrzyma w Leninie, obok zarysu postaci Ilicza, bogaty fresk epoki.

Światowy bestseller lat trzydziestych XX wieku, książka demaskatorska, zdzierająca maskę rewolucji październikowej i odsłaniająca prawdziwe oblicza jej przywódców oraz mechanizmy ich postępowania, a jednocześnie dogłębna analiza i surowa ocena systemu komunistycznego. Uznano ją za antyradziecki paszkwil. Obraz rewolucji "od kuchni" zapada w pamięć tym bardziej, że jest to zapis wnikliwych oberwacji naocznego świadka wydarzeń.

Ossendowski Antoni Ferdynand  
обложка книги Let There Be Rock. The Story of AC/DC Let There Be Rock. The Story of AC/DC Масино Сьюзан  
обложка книги Loose Girl: A Memoir of Promiscuity Loose Girl: A Memoir of Promiscuity

For everyone who was that girl.

For everyone who knew that girl.

For everyone who wondered who that girl was.

Kerry Cohen is eleven years old when she recognizes the power of her body in the leer of a grown man. Her parents are recently divorced and it doesn’t take long before their lassitude and Kerry’s desire to stand out—to be memorable in some way—combine to lead her down a path she knows she shouldn't take. Kerry wanted attention. She wanted love. But not really understanding what love was, not really knowing how to get it, she reached for sex instead.

Loose Girl is Kerry Cohen’s captivating memoir about her descent into promiscuity and how she gradually found her way toward real intimacy. The story of addiction—not just to sex, but to male attention—Loose Girl is also the story of a young girl who came to believe that boys and men could give her life meaning. It didn't matter who he was. It was their movement that mattered, their being together. And for a while, that was enough.

From the early rush of exploration to the day she learned to quiet the desperation and allow herself to love and be loved, Kerry's story is never less than riveting. In rich and immediate detail, Loose Girl re-creates what it feels like to be in that desperate moment, when a girl tries to control a boy by handing over her body, when the touch of that boy seems to offer proof of something, but ultimately delivers little more than emptiness.

Kerry Cohen’s journey from that hopeless place to her current confident and fulfilled existence is a cautionary tale and a revelation for girls young and old. The unforgettable memoir of one young woman who desperately wanted to matter, Loose Girl will speak to countless others with its compassion, understanding, and love.

Cohen Kerry  
обложка книги Letters of Lt.-Col. George Brenton Laurie Letters of Lt.-Col. George Brenton Laurie

A collection of letters from Lt Col Laurie to his wife whilst serving in France in WWI before being killed in action in March 1915.

Laurie George Brenton  
обложка книги "Let There Be Rock": История группы "AC/DC" "Let There Be Rock": История группы "AC/DC"

Известная рок-журналистка Сьюзан Масино представляет эксклюзивное жизнеописание одной из ключевых групп планеты, своего рода «динозавров» от рок-н-ролла.

Масино Сьюзан  
обложка книги London: The Biography London: The Biography Ackroyd Peter  
обложка книги Lawrence: The Uncrowned King of Arabia Lawrence: The Uncrowned King of Arabia

"Lawrence of Arabia" began World War I as a map clerk and ended it as one of the great figures of the war. He altered the face of the Middle East, and almost single-handedly formulated many of the precepts of modern guerrilla warfare. Yet he refused any honors for his achievements and spent much of the rest of his life in the ranks of the army and the Royal Air Force, in near obscurity.  Lawrence deliberately turned his life into a conundrum and set out to mystify those who came after him-beginning with his own account of the Arab Revolt, The Seven Pillars of Wisdom, in 1926- thereby assuring his place as a mythical cult-figure for posterity. He saw himself as an intellectual rather than a soldier, and a wanderer after sensations rather than a man of action. He wore an endless series of masks. But who was the real man behind these disguises? Desert explorer and Arab scholar Michael Asher set out to solve this riddle of appearances. Retracing many of Lawrence's desert journeys, he gained startling new insights into his character. The result is a biography that captures the elusive man behind the myth. 

Asher Michael  
обложка книги Life Real Loud: John Lefebvre, Neteller and the Revolution in Online Gambling Life Real Loud: John Lefebvre, Neteller and the Revolution in Online Gambling

The man who gave it all away


At age 50, when some people start planning for retirement, John Lefebvre hit the digital motherlode. Neteller, a tiny Canadian internet start-up that processed payments between players and online gambling arenas, rocketed into the stock market. In its early years, Neteller had been a cowboy operation, narrowly averting disaster in creative ways. Co-founder Lefebvre, a gregarious hippie lawyer from Calgary, Alberta, had toked his way through his practice for decades, aspiring all the while to be a professional musician. With the profit from Neteller and his stock holdings, he became a multi-millionaire. He started buying Malibu beach houses, limited edition cars, complete wardrobes, and a jet to fly to rock shows with pals. When that got boring he shipped his fine suits to charity, donned his beloved t-shirt and jeans, and started giving away millions to the Dalai Lama, David Suzuki and other eco-conscious people, as well as anyone else who might…

Reynolds Bill  
обложка книги Letter to Jimmy Letter to Jimmy

Written on the twentieth anniversary of James Baldwin’s death, Letter to Jimmy is African writer Alain Mabanckou’s ode to his literary hero and an effort to place Baldwin’s life in context within the greater African diaspora.

Beginning with a chance encounter with a beggar wandering along a Santa Monica beach — a man whose ragged clothes and unsteady gait remind the author of a character out of one of James Baldwin’s novels— Mabanckou uses his own experiences as an African living in the US as a launching pad to take readers on a fascinating tour of James Baldwin’s life. As Mabanckou reads Baldwin’s work, looks at pictures of him through the years, and explores Baldwin’s checkered publishing history, he is always probing for answers about what it must have been like for the young Baldwin to live abroad as an African-American, to write obliquely about his own homosexuality, and to seek out mentors like Richard Wright and Ralph Ellison only to publicly reject them later.

As Mabanckou travels to Paris, reads about French history and engages with contemporary readers, his letters to Baldwin grow more intimate and personal. He speaks to Baldwin as a peer — a writer who paved the way for his own work, and Mabanckou seems to believe, someone who might understand his experiences as an African expatriate.

Mabanckou Alain  
обложка книги Little Failure Little Failure

After three acclaimed novels—The Russian Debutante’s Handbook, Absurdistan, and Super Sad True Love Story—Gary Shteyngart turns to memoir in a candid, witty, deeply poignant account of his life so far. Shteyngart shares his American immigrant experience, moving back and forth through time and memory with self-deprecating humor, moving insights, and literary bravado. The result is a resonant story of family and belonging that feels epic and intimate and distinctly his own.

Born Igor Shteyngart in Leningrad during the twilight of the Soviet Union, the curious, diminutive, asthmatic boy grew up with a persistent sense of yearning — for food, for acceptance, for words — desires that would follow him into adulthood. At five, Igor decided to become a writer, and his grandmother paid him a slice of cheese for every page he produced. He wrote Lenin and His Magical Goose, his first novel.

In the late 1970s, world events changed Igor’s life. Jimmy Carter and Leonid Brezhnev made a deal: exchange tankers of grain for the safe passage of Soviet Jews to America — a country Igor viewed as the enemy. Along the way, Igor became Gary so that he would suffer one or two fewer beatings from other kids. Coming to the United States from the Soviet Union was equivalent to stumbling off a monochromatic cliff and landing in a pool of pure Technicolor.

Shteyngart’s loving but mismatched parents dreamed that he would become a lawyer or at least a “conscientious toiler” on Wall Street, something their distracted son was simply not cut out to do. Fusing English and Russian, his mother created the term Failurchka—Little Failure — which she applied to her son. With love. Mostly.

As a result, Shteyngart operated on a theory that he would fail at everything he tried. At being a writer, at being a boyfriend, and, most important, at being a worthwhile human being.

Swinging between a Soviet home life and American aspirations, Shteyngart found himself living in two contradictory worlds, all the while wishing that he could find a real home in one. And somebody to love him. And somebody to lend him sixty-nine cents for a McDonald’s hamburger.

Provocative, hilarious, and inventive, Little Failure reveals a deeper vein of emotion in Gary Shteyngart’s prose. It is a memoir of an immigrant family coming to America, as told by a lifelong misfit who forged from his imagination an essential literary voice and, against all odds, a place in the world.

Shteyngart Gary  
обложка книги Leonora Leonora

Born in Lancashire as the wealthy heiress to her British father's textiles empire, Leonora Carrington was destined to live the kind of life only known by the moneyed classes. But even from a young age she rebelled against the strict rules of her social class, against her parents and against the hegemony of religion and conservative thought, and broke free to artistic and personal freedom.

Today Carrington is recognised as the key female Surrealist painter, and Poniatowska's fiction charms this exceptional character back to life more truthfully than any biography could. For a time Max Ernst's lover in Paris, Carrington rubbed elbows with Salvador Dalí, Marcel Duchamp, Joan Miró, André Breton and Pablo Picasso. When Ernst fled Paris at the outbreak of the Second World War, Carrington had a breakdown and was locked away in a Spanish asylum before escaping to Mexico, where she would work on the paintings which made her name. In the hands of legendary Mexican novelist Elena Poniatowska, Carrington's life becomes a whirlwind tribute to creative struggle and artistic revolution.

Poniatowska Elena  
обложка книги Leaving Orbit Leaving Orbit

Winner of the Graywolf Press Nonfiction Prize, a breathtaking elegy to the waning days of human spaceflight as we have known it

In the 1960s, humans took their first steps away from Earth, and for a time our possibilities in space seemed endless. But in a time of austerity and in the wake of high-profile disasters like Challenger, that dream has ended. In early 2011, Margaret Lazarus Dean traveled to Cape Canaveral for NASA’s last three space shuttle launches in order to bear witness to the end of an era. With Dean as our guide to Florida’s Space Coast and to the history of NASA, Leaving Orbit takes the measure of what American spaceflight has achieved while reckoning with its earlier witnesses, such as Norman Mailer, Tom Wolfe, and Oriana Fallaci. Along the way, Dean meets NASA workers, astronauts, and space fans, gathering possible answers to the question: What does it mean that a spacefaring nation won’t be going to space anymore?

Dean Margaret Lazarus  
обложка книги La Divina – Божественная Мария Каллас La Divina – Божественная Мария Каллас

Серия «Лики великих» – это сложные и увлекательные биографии крупных деятелей искусства – эмигрантов и выходцев из эмигрантских семей. Это рассказ о людях, которые, несмотря на трудности эмигрантской жизни, достигли вершин в своей творческой деятельности и вписали свои имена в историю мирового искусства. Мария Каллас (1923-1977) – греческая и американская певица, одна из величайших оперных певиц ХХ века. Она была универсальной певицей с самым широким репертуаром множества классических опер. Критики говорили, что у нее «четыре голоса в одном горле». Каждый спектакль с участием Марии Каллас превращался в настоящую сенсацию. Трагическая личная жизнь привела к потере голоса, разрыву с «Метрополитен Опера» и вынужденному уходу из «Ла Скала». Но записи опер с Марией Каллас навсегда сохранили за ней титул – «Божественная». Иллюстрации Александра Штейнберга.

Штейнберг Александр, Мищенко Елена Лики великих  
обложка книги Learning to Play with a Lion's Testicles Learning to Play with a Lion's Testicles

The cheeky title of Melissa Haynes’s story of adventure in Africa, Learning to Play with a Lion’s Testicles, earned the book some big publicity on NBC-TV/Late Night with Jimmy Fallon on September 4,2013 where it topped the show’s list of “Titles Not to Read” for September 2013. Melissa’s book was also a big smash on the March 11, 2014 Ellen Show, where Ellen and guest Ricky Gervais highlighted the book throughout the entire hour.

Playing with a lion’s testicles: An African saying that means to take foolhardy chances.

For the reader who has ever dreamed of going to Africa or knows the pain of loss and guilt, Learning to Play with a Lion’s Testicles will fill your soul.

Melissa, an exhausted executive from the city seeks meaning and purpose from her work volunteers for a Big Five conservation project in South Africa. Her boss, an over-zealous ranger, nicknamed the Drill Sergeant, has no patience for city folk, especially if they’re women. He tries to send her packing on day one, but Melissa stands her ground with grit and determination, however shaky it may be.

Conflict soon sets the pace with a cast filled with predatory cats and violent elephants, an on-going battle of wits with the Drill Sergeant. Even Mother Nature pounds the reserve with the worst storm in a century. But the most enduring and profound conflict is the internal battle going on within Melissa, as she tries to come to terms with the guilt surrounding her mother’s death. When death grips the game reserve, it is the very animals Melissa has come to save that end up saving her.

Haynes Melissa J  
обложка книги Les mots de ma vie Les mots de ma vie

« Notre mémoire est pleine de mots. Il suffit de puiser dedans. On trouvera dans ce dictionnaire très personnel des mots qui m’ont accompagné dans ma vie professionnelle comme, précisément, dictionnaire et mot. Plus apostrophe, orthographe, écrivain, lecture, bibliothèque, guillemets… A ceux-là s’ajoutent une ribambelle d’autres mots qui relèvent de ma vie privée, de mes souvenirs intimes, de mes manières d’être, de ma psychologie d’enfant et d’adulte, de mes trucs, de mes rêveries, de mes bonheurs, de mes chagrins, de mes petites aventures d’homme devenu public grâce à une succession de clins d’œil du hasard. »

Bernard Pivot

D’Apostrophes à Bouillon de culture, Bernard Pivot est une figure incontournable du petit écran, et l’une des personnalités les plus populaires de France. Ses deux précédents ouvrages, publiés chez Albin Michel, 100 mots à sauver (2004) et 100 expressions à sauver (2008) ont rencontré un immense succès. Bernard Pivot est membre de l’académie Goncourt.

La quatrième de la couverture

Mots autobiographiques, mots intimes, mots professionnels, mots littéraires, mots gourmands… Tous ces mots forment un dictionnaire très personnel. Mais les mots de ma vie, c'est aussi ma vie avec les mots. J'ai aimé les mots avant de lire des romans. J'ai vagabondé dans le vocabulaire avant de me promener dans la littérature. Sur ces mots…

Pivot Bernard  
обложка книги Le Soldat oublié Le Soldat oublié

Guy Sajer n’a pas dix-sept ans quand, en juillet 1942, il endosse l’uniforme de la Wehrmacht. Il est français par son père, allemand par sa mère ; il habite alors l’Alsace. À cause de son jeune âge, il n’est pas affecté à une unité combattante, mais dans le train des équipages. Dès novembre, l’hiver s’abat sur la plaine russe ; le froid, la neige, les partisans rendent la progression des convois extrêmement difficile : jamais l’unité de Sajer n’atteindra Stalingrad qu’elle devait ravitailler ; la vie armée aura capitulé avant. Mais Sajer sait déjà que la guerre n’est pas une partie de plaisir, que survivre dans l’hiver russe est déjà un combat. Et pourtant, ce premier hiver, il n’a pas vraiment fait la guerre. La vraie guerre, celle du combattant de première ligne, il la découvre lorsqu’il est versé dans la division « Gross Deutschland », division d’élite, avec laquelle, à partir de l’été 1943, il va se trouver engagé dans les plus grandes batailles du front d’Ukraine, quand la Wehrmacht plie sous l’offensive russe. De Koursk à Kharkov, de jour comme de nuit, dans la boue, la neige, quand le thermomètre marque 40°, sous le martèlement terrifiant de l’artillerie russe, face aux vagues d’assaut d’un adversaire désormais puissamment armé et qui ne se soucie pas des pertes, les hommes de la « Gross Deutschland », portés toujours aux endroits les plus exposés, toujours en première ligne, combattant à un contre vingt, connaissent l’enfer. La bataille de Bielgorod, le passage du Dniepr (la Bérésina à l’échelle de la Seconde Guerre mondiale) constituent, vécus au niveau du simple soldat, deux des plus hauts moments de ce récit d’Apocalypse.

Plus tard, quand le front allemand s’est désagrégé, quand l’immense armée reflue, aux combats réguliers s’ajoutera la lutte contre les partisans, plus sauvage et plus impitoyable. Plus tard encore, c’est la retraite des derniers survivants de la division d’élite à travers la Roumanie et les Carpathes jusqu’en Pologne. Dans l’hiver 1944–1945, Sajer et ses camarades sont lancés dans les combats désespérés que les Allemands livrent en Prusse-Orientale pour interdire l’entrée du Vaterland aux Russes. C’est encore Memel, où l’horreur atteint à son comble, et Dantzig, au milieu de l’exode des populations allemandes de l’Est. Enfin, malade, épuisé, Sajer sera fait prisonnier par les Anglais dans le Hanovre…

Si ce récit de la guerre en Russie ne ressemble à aucun autre, s’il surpasse en vérité, en horreur et en grandeur tout ce qui a été écrit, ce n’est pas seulement parce que l’auteur a réellement vécu tout ce qu’il rapporte, ce n’est pas seulement parce que, sous sa plume, les mots froid, faim, fièvre, sang et peur prennent l’accent et la force terrible et de la réalité, c’est aussi parce que Sajer sait voir et faire voir dans le détail avec une puissance de trait vraiment extraordinaire. Alors, le lecteur ne peut douter que tout ce qui est rapporté là est vrai, vrai au détail près ; il sait de science certaine qu’il n’y a pas là de « littérature », pas de morceaux de bravoure – mais que c’était ainsi : ainsi dans le courage et ainsi dans la peur, ainsi dans la misère et ainsi dans l’horreur.

Sajer Guy  
обложка книги Le Soldat Oublié Le Soldat Oublié

Guy Sajer n’a pas dix-sept ans quand, en juillet 1942, il endosse l’uniforme de la Wehrmacht. Il est français par son père, allemand par sa mère ; il habite alors l’Alsace. À cause de son jeune âge, il n’est pas affecté à une unité combattante, mais dans le train des équipages. Dès novembre, l’hiver s’abat sur la plaine russe ; le froid, la neige, les partisans rendent la progression des convois extrêmement difficile : jamais l’unité de Sajer n’atteindra Stalingrad qu’elle devait ravitailler ; la vie armée aura capitulé avant. Mais Sajer sait déjà que la guerre n’est pas une partie de plaisir, que survivre dans l’hiver russe est déjà un combat. Et pourtant, ce premier hiver, il n’a pas vraiment fait la guerre. La vraie guerre, celle du combattant de première ligne, il la découvre lorsqu’il est versé dans la division « Gross Deutschland », division d’élite, avec laquelle, à partir de l’été 1943, il va se trouver engagé dans les plus grandes batailles du front d’Ukraine, quand la Wehrmacht plie sous l’offensive russe. De Koursk à Kharkov, de jour comme de nuit, dans la boue, la neige, quand le thermomètre marque 40°, sous le martèlement terrifiant de l’artillerie russe, face aux vagues d’assaut d’un adversaire désormais puissamment armé et qui ne se soucie pas des pertes, les hommes de la « Gross Deutschland », portés toujours aux endroits les plus exposés, toujours en première ligne, combattant à un contre vingt, connaissent l’enfer. La bataille de Bielgorod, le passage du Dniepr (la Bérésina à l’échelle de la Seconde Guerre mondiale) constituent, vécus au niveau du simple soldat, deux des plus hauts moments de ce récit d’Apocalypse.

Plus tard, quand le front allemand s’est désagrégé, quand l’immense armée reflue, aux combats réguliers s’ajoutera la lutte contre les partisans, plus sauvage et plus impitoyable. Plus tard encore, c’est la retraite des derniers survivants de la division d’élite à travers la Roumanie et les Carpathes jusqu’en Pologne. Dans l’hiver 1944–1945, Sajer et ses camarades sont lancés dans les combats désespérés que les Allemands livrent en Prusse-Orientale pour interdire l’entrée du Vaterland aux Russes. C’est encore Memel, où l’horreur atteint à son comble, et Dantzig, au milieu de l’exode des populations allemandes de l’Est. Enfin, malade, épuisé, Sajer sera fait prisonnier par les Anglais dans le Hanovre…

Si ce récit de la guerre en Russie ne ressemble à aucun autre, s’il surpasse en vérité, en horreur et en grandeur tout ce qui a été écrit, ce n’est pas seulement parce que l’auteur a réellement vécu tout ce qu’il rapporte, ce n’est pas seulement parce que, sous sa plume, les mots froid, faim, fièvre, sang et peur prennent l’accent et la force terrible et de la réalité, c’est aussi parce que Sajer sait voir et faire voir dans le détail avec une puissance de trait vraiment extraordinaire. Alors, le lecteur ne peut douter que tout ce qui est rapporté là est vrai, vrai au détail près ; il sait de science certaine qu’il n’y a pas là de « littérature », pas de morceaux de bravoure – mais que c’était ainsi : ainsi dans le courage et ainsi dans la peur, ainsi dans la misère et ainsi dans l’horreur.

Sajer Guy  
обложка книги Life Without Armour : An Autobiography Life Without Armour : An Autobiography

A candid and surprising memoir of the early life of one of England’s most acclaimed and enduring post-WWII writers.

Born in 1928 into a poverty-stricken family in working-class Nottingham, bestselling British novelist Alan Sillitoe’s childhood was marked by his father’s unpredictable and violent rage, as well as a near-certain condemnation to a life of labor on an assembly line. His family relocated frequently to avoid rent collectors, trading in one bug-infested hovel for another. Though intelligent and curious, the young author-to-be failed his grammar school entrance exams, and it seemed he was destined for work in a factory. The onset of Sillitoe’s teenage years, however, coincided with the advance of Hitler into Russia, and the war offered a chance for the boy to seek out a different fate.

At the age of fourteen, Sillitoe used a fake ID to enroll in the Air Training Corps and went on to join the Ministry of Aircraft Production as an air traffic control assistant. He dreamed of becoming a pilot, but the war ended just after he qualified for training and he was instead shipped off to the Malayan jungle during the Communist insurgency as a radio operator for the Royal Air Force (RAF). After two years of living from one wireless watch to the next — taking in bearings and atmospherics though the radio, and exploring dangerous and primal landscapes by foot — Sillitoe finally returned to a prospectless postwar England and was diagnosed with tuberculosis. But this curse soon became a blessing: In the RAF hospital, Sillitoe began to read — everything from Kant to Descartes to Bernard Shaw — and he decided to become a writer.

Already a veteran on an RAF disability pension at the age of twenty-one, Sillitoe began writing full-time, neither his physical challenges nor his numerous rejections from publishers deterring him in the least. He joined the Nottingham Writers’ Club, and his short stories began to achieve some minor local success. Soon after, a chance meeting with the American poet Ruth Fainlight led to full-blown love, and the two set off for France eager to live in a bucolic setting where they could dedicate all of their time to writing.

Circumstance and favorable exchange rates then led the couple to Spain where Sillitoe continued his literary pursuits, met many artists and writers, had run-ins with gypsies, and even underwent police interrogations. Four unpublished novels later — and after nearly a decade of honing his craft — Sillitoe finally found staggering success in his working-class novel Saturday Night and Sunday Morning and his collection of short stories The Loneliness of the Long-Distance Runner.

Written with Sillitoe’s signature simplicity, this in-depth autobiography not only gives insight into the formative years and mental maturation of one of Britain’s most influential writers, but also tells a great story of an underprivileged man who, with perseverance, made the most of his particular fate.

Sillitoe Alan  
обложка книги La mémoire n'en fait qu'à sa tête La mémoire n'en fait qu'à sa tête

« On s’arrête tout à coup de lire. Sans pour autant lever les yeux. Ils restent sur le livre et remontent les lignes, reprenant une phrase, un paragraphe, une page. Ces mots, ces simples mots, ne nous évoquent-ils pas notre enfance, un livre, une querelle, des vacances, un voyage, la mort, des plaisirs soudain revenus sur nos lèvre ou courant sur la peau… Décidément la mémoire n’en fait qu’à sa tête. Imprévisible et capricieuse, elle aime bien déclencher sur moi des ricochets semblables à ceux obtenus par ces petites pierres plates que je faisais rebondir sur la surface étale des étangs et des rivières de mes jeunes années.

C’est sans doute pourquoi elle interrompt aussi mes lectures pour des bagatelles, des sottises, des frivolités, des riens qui sont de nos vies des signes de ponctuation et d’adieu. »

B.P.

D’Apostrophes à Bouillon de culture, Bernard Pivot est une figure incontournable du petit écran, et l’une des personnalités les plus populaires de France. Ses précédents ouvrages, publiés chez Albin Michel, 100 mots à sauver (2004), 100 expressions à sauver (2008) et Les mots de ma vie (2011) ont rencontré un immense succès.

Bernard Pivot est membre de l’académie Goncourt.

Pivot Bernard  
обложка книги Life Can Be Cruel: The Story of a German P.O.W. in Russia Life Can Be Cruel: The Story of a German P.O.W. in Russia

Originally published in 1960, this compact book tells the true story of a German soldier: from his early childhood during the First World War, through to his harrowing experiences on the frontline during the Word War II, culminating in his capture by the Red Army on 20 December 1942…

An astonishing first-hand account.

Furmanski H R R  
обложка книги L'homme éternel L'homme éternel Pauwels Louis, Bergier Jacques  
обложка книги Le matin des magiciens Le matin des magiciens Pauwels Louis, Bergier Jacques  
Le Rire – Essai sur la signification du comique

" Du mécanique plaqué sur du vivant ". Cette formule n'est pas elle-même plaquée mécaniquement par Bergson sur le rire! Bien au contraire, c'est un Bergson à la fois psychologue, sociologue, philosophe de l'art et moraliste qui écrit Le Rire. Essai sur la signification du comique en 1900, au cœur d'une œuvre dont ce livre est une étape majeure, et d'un moment dont il traverse tous les enjeux. Une diversité infinie donc, mais plus que jamais dans une intuition, dans une écriture d'une simplicité extrême qui en font un chef-d'œuvre unique.

Bergson Henri  
Los Beatles árquez Gabriel ía  
обложка книги Let my people go Let my people go

У прозі мене завжди найбільше цікавило саме це — як, у який спосіб історія стає культурою. Як «перекладаються» мовою літератури принципово неохопні оком суспільні процеси, у котрі втягнено мільйони людей. Ця книжка — ні в якому разі не персональна письменницька «хроніка революції», хоча деякі, незнані українському читачеві, інформаційні штрихи до загального тої революції портрета вона, сподіваюсь, і додасть. Але насамперед це спроба відповісти на головне питання, яке мене тоді мучило, — як водночас проживати історію і писати про неї. Як, перебуваючи «всередині» неї, добувати з неї смисл — той, котрий зрештою й відкладається в арсеналі культурної пам'яти народу.

Забужко Оксана  
обложка книги Liver: A Fictional Organ With a Surface Anatomy of Four Lobes Liver: A Fictional Organ With a Surface Anatomy of Four Lobes

British satirist Will Self spins four interconnected stories into a brilliantly insightful commentary on human foibles and resilience.

Will Self’s remarkable new stories center on the disease and decay that target the largest of human organs: the liver. Set in locales as toxic as a London drinking club and mundane as a clinic in an ultraorderly Swiss city, the stories distill the hard lives of their subjects whether alcoholic, drug addict, or cancer patient. I n “Fois Humane,” set at the Plantation Club, it’s always a Tuesday afternoon in midwinter, and the shivering denizens of this dusty realm spend their days observing its proprietor as he force-feeds the barman vodkaspiked beer. Joyce Beddoes, protagonist of “Leberknödel,” has terminal liver cancer and is on her way to be euthanized in Zurich when, miraculously, her disease goes into remission. In “Prometheus” a young copywriter at London’s most cutting edge ad agency has his liver nibbled by a griffon thrice daily, but he’s always in the pink the following morning and ready to make that killer pitch. If blood and bile flow through liverish London, the two arteries meet in “Birdy Num Num,” where “career junky” Billy Chobham performs little services for the customers who gather to wait for the Man, while in his blood a virus pullulates. A moving portrayal of egos, appetites and addictions, Liver is an extraordinary achievement.

Self Will  
обложка книги Leaving Orbit Leaving Orbit

Winner of the Graywolf Press Nonfiction Prize, a breathtaking elegy to the waning days of human spaceflight as we have known it

In the 1960s, humans took their first steps away from Earth, and for a time our possibilities in space seemed endless. But in a time of austerity and in the wake of high-profile disasters like Challenger, that dream has ended. In early 2011, Margaret Lazarus Dean traveled to Cape Canaveral for NASA’s last three space shuttle launches in order to bear witness to the end of an era. With Dean as our guide to Florida’s Space Coast and to the history of NASA, Leaving Orbit takes the measure of what American spaceflight has achieved while reckoning with its earlier witnesses, such as Norman Mailer, Tom Wolfe, and Oriana Fallaci. Along the way, Dean meets NASA workers, astronauts, and space fans, gathering possible answers to the question: What does it mean that a spacefaring nation won’t be going to space anymore?

Dean Margaret Lazarus  
обложка книги Lives in Writing Lives in Writing

A collection of essays on writers and writing by the Booker-shortlisted novelist and critic.

Writing about real lives takes various forms, which overlap and may be combined with each other: biography, autobiography, biographical criticism, biographical fiction, memoir, confession, diary.

In these thoughtful and enlightening essays David Lodge considers some particularly interesting examples of life-writing, and contributes several of his own. The subjects include celebrated modern British writers such as Graham Greene, Kingsley Amis, Muriel Spark and Alan Bennett, and two major figures from the past, Anthony Trollope and H.G.Wells. Lodge examines connections between the style and the man in the diaries of the playwright Simon Gray and the cultural criticism of Terry Eagleton, and recalls how his own literary career was entwined with that of his friend Malcolm Bradbury.

All except one of the subjects (Princess Diana) are or were themselves professionally "in writing", making this collection a kind of casebook of the splendours and miseries of authorship. In a final essay Lodge describes the genesis and compositional method of his recent novel about H.G.Wells, A Man of Parts, and engages with the critical controversies that have been provoked by the increasing popularity of narrative and dramatic writing that combines fact and fiction.

Drawing on David Lodge's long experience as a novelist and critic, Lives in Writing is a fascinating study of the interface between life and literature.

Lodge David  
обложка книги Living, Thinking, Looking: Essays Living, Thinking, Looking: Essays

The internationally acclaimed novelist Siri Hustvedt has also produced a growing body of nonfiction. She has published a book of essays on painting (Mysteries of the Rectangle) as well as an interdisciplinary investigation of a neurological disorder (The Shaking Woman or A History of My Nerves). She has given lectures on artists and theories of art at the Prado, the Metropolitan Museum of Art in New York, and the Academy of Fine Arts in Munich. In 2011, she delivered the thirty-ninth annual Freud Lecture in Vienna. Living, Thinking, Looking brings together thirty-two essays written between 2006 and 2011, in which the author culls insights from philosophy, neuroscience, psychology, psychoanalysis, and literature.The book is divided into three sections: the essays in Living draw directly from Hustvedt’s life; those in Thinking explore memory, emotion, and the imagination; and the pieces in Looking are about visual art. And yet, the same questions recur throughout the collection. How do we see, remember, and feel? How do we interact with other people? What does it mean to sleep, dream, and speak? What is "the self"? Hustvedt’s unique synthesis of knowledge from many fields reinvigorates the much-needed dialogue between the humanities and the sciences as it deepens our understanding of an age-old riddle: What does it mean to be human?

Hustvedt Siri  
обложка книги London Orbital London Orbital

London Orbital is Iain Sinclair's voyage of discovery into the unloved outskirts of the city.

Encircling London like a noose, the M25 is a road to nowhere, but when Iain Sinclair sets out to walk this asphalt loop — keeping within the 'acoustic footprints' — he is determined to find out where the journey will lead him. Stumbling upon converted asylums, industrial and retail parks, ring-fenced government institutions and lost villages, Sinclair discovers a Britain of the fringes, a landscape consumed by developers. London Orbital charts this extraordinary trek and round trip of the soul, revealing the country as you've never seen it before.

'My book of the year. Sentence for sentence, there is no more interesting writer at work in English'John Lanchester, Daily Telegraph

'A magnum opus, my book of the year. I urge you to read it. In fact, if you're a Londoner and haven't read it by the end of next year, I suggest you leave'Will Self, Evening Standard

'A journey into the heart of darkness and a fascinating snapshot of who we are, lit by Sinclair's vivid prose. I'm sure it will be read fifty years from now'J. G. Ballard, Observer

Iain Sinclair is the author of Downriver (winner of the James Tait Black Memorial Prize and the Encore Award); Landor's Tower; White Chappell, Scarlet Tracings; Lights Out for the Territory; Lud Heat; Rodinsky's Room (with Rachel Lichtenstein); Radon Daughters; London Orbital, Dining on Stones, Hackney, that Rose-Red Empire and Ghost Milk. He is also the editor of London: City of Disappearances.

Sinclair Iain  
обложка книги Les mots de ma vie Les mots de ma vie

« Notre mémoire est pleine de mots. Il suffit de puiser dedans. On trouvera dans ce dictionnaire très personnel des mots qui m’ont accompagné dans ma vie professionnelle comme, précisément, dictionnaire et mot. Plus apostrophe, orthographe, écrivain, lecture, bibliothèque, guillemets… A ceux-là s’ajoutent une ribambelle d’autres mots qui relèvent de ma vie privée, de mes souvenirs intimes, de mes manières d’être, de ma psychologie d’enfant et d’adulte, de mes trucs, de mes rêveries, de mes bonheurs, de mes chagrins, de mes petites aventures d’homme devenu public grâce à une succession de clins d’œil du hasard. »

Bernard Pivot

D’Apostrophes à Bouillon de culture, Bernard Pivot est une figure incontournable du petit écran, et l’une des personnalités les plus populaires de France. Ses deux précédents ouvrages, publiés chez Albin Michel, 100 mots à sauver (2004) et 100 expressions à sauver (2008) ont rencontré un immense succès. Bernard Pivot est membre de l’académie Goncourt.

La quatrième de la couverture

Mots autobiographiques, mots intimes, mots professionnels, mots littéraires, mots gourmands… Tous ces mots forment un dictionnaire très personnel. Mais les mots de ma vie, c'est aussi ma vie avec les mots. J'ai aimé les mots avant de lire des romans. J'ai vagabondé dans le vocabulaire avant de me promener dans la littérature. Sur ces mots…

Pivot Bernard  
обложка книги Little Labors Little Labors

Sei Shonagon’s Pillow Book—a key inspiration for Rivka Galchen’s new book — contains a list of “Things That Make One Nervous.” And wouldn’t the blessed event top almost anyone’s list?

Little Labors is a slanted, enchanted literary miscellany. Varying in length from just a sentence or paragraph to a several-page story or essay, Galchen’s puzzle pieces assemble into a shining, unpredictable, mordant picture of the ordinary-extraordinary nature of babies and literature. Anecdotal or analytic, each part opens up an odd and tender world of wonder. The 47 Ronin; the black magic of maternal love; babies morphing from pumas to chickens; the quasi-repellent concept of “women writers”; origami-ophilia in Oklahoma as a gateway drug to a lifelong obsession with Japan; discussions of favorite passages from the Heian masterpieces Genji and The Pillow Book; the frightening prevalence of orange as today’s new chic color for baby gifts; Frankenstein as a sort of baby; babies gold mines; babies as tiny Godzillas …

Little Labors — atomized and exploratory, conceptually byzantine and freshly forthright — delights.

Galchen Rivka  
обложка книги La mémoire n'en fait qu'à sa tête La mémoire n'en fait qu'à sa tête

« On s’arrête tout à coup de lire. Sans pour autant lever les yeux. Ils restent sur le livre et remontent les lignes, reprenant une phrase, un paragraphe, une page. Ces mots, ces simples mots, ne nous évoquent-ils pas notre enfance, un livre, une querelle, des vacances, un voyage, la mort, des plaisirs soudain revenus sur nos lèvre ou courant sur la peau… Décidément la mémoire n’en fait qu’à sa tête. Imprévisible et capricieuse, elle aime bien déclencher sur moi des ricochets semblables à ceux obtenus par ces petites pierres plates que je faisais rebondir sur la surface étale des étangs et des rivières de mes jeunes années.

C’est sans doute pourquoi elle interrompt aussi mes lectures pour des bagatelles, des sottises, des frivolités, des riens qui sont de nos vies des signes de ponctuation et d’adieu. »

B.P.

D’Apostrophes à Bouillon de culture, Bernard Pivot est une figure incontournable du petit écran, et l’une des personnalités les plus populaires de France. Ses précédents ouvrages, publiés chez Albin Michel, 100 mots à sauver (2004), 100 expressions à sauver (2008) et Les mots de ma vie (2011) ont rencontré un immense succès.

Bernard Pivot est membre de l’académie Goncourt.

Pivot Bernard  
обложка книги Les Tweets sont des chats Les Tweets sont des chats

« J’aime les tweets parce qu’ils partent en silence, circulent en silence et arrivent en silence. Les tweets sont des chats. »

Grâce aux tweets, ces messages qui ne peuvent dépasser 140 signes, Bernard Pivot a redécouvert le plaisir de faire court. Ainsi, avec humour, fantaisie et pertinence, a-t-il écrit une sorte de journal très personnel constitué d'observations, de réflexions, d’aphorismes et de citations, que découvrent chaque matin ses 100.000 abonnés du réseau Twitter.

Pivot Bernard  
обложка книги Les Parisiens sont pires que vous ne le croyez Les Parisiens sont pires que vous ne le croyez

Le Parisien a mauvaise réputation. Les visiteurs étrangers le trouvent agressif, suffisant. En France même, le qualificatif de Parisien devient une injure dès qu'on franchit le périphérique.

L’homo parisianus a le privilège d’habiter l’une des plus célèbres et des plus somptueuses villes au monde, un minuscule îlot où se côtoient tous les pouvoirs. On le soupçonne vite d’être un nanti.

Mais qui sont-ils en fin de compte, ces Parisiens ? Et de quel passé lourd et compliqué viennent-ils ? Louis-Bernard Robitaille, correspondant à Paris d’un grand quotidien nord-américain, les a observés pendant trois décennies. Il a croisé des artistes, des écrivains, des hommes politiques, une multitude de concierges, garçons de café et autres chauffeurs de taxi.

Le portrait du Parisien qu’il propose est souvent amusant, toujours savoureux, à l'occasion même érudit. Et, bien sûr, jamais exempt de mauvais esprit.

Robitaille Louis-Bernard Folio  
La Femme cherche

Аннотация:

Статья о современной "женской" фантастике

Володихин Дмитрий, Черный Игорь  
обложка книги Liver: A Fictional Organ With a Surface Anatomy of Four Lobes Liver: A Fictional Organ With a Surface Anatomy of Four Lobes

British satirist Will Self spins four interconnected stories into a brilliantly insightful commentary on human foibles and resilience.

Will Self’s remarkable new stories center on the disease and decay that target the largest of human organs: the liver. Set in locales as toxic as a London drinking club and mundane as a clinic in an ultraorderly Swiss city, the stories distill the hard lives of their subjects whether alcoholic, drug addict, or cancer patient. I n “Fois Humane,” set at the Plantation Club, it’s always a Tuesday afternoon in midwinter, and the shivering denizens of this dusty realm spend their days observing its proprietor as he force-feeds the barman vodkaspiked beer. Joyce Beddoes, protagonist of “Leberknödel,” has terminal liver cancer and is on her way to be euthanized in Zurich when, miraculously, her disease goes into remission. In “Prometheus” a young copywriter at London’s most cutting edge ad agency has his liver nibbled by a griffon thrice daily, but he’s always in the pink the following morning and ready to make that killer pitch. If blood and bile flow through liverish London, the two arteries meet in “Birdy Num Num,” where “career junky” Billy Chobham performs little services for the customers who gather to wait for the Man, while in his blood a virus pullulates. A moving portrayal of egos, appetites and addictions, Liver is an extraordinary achievement.

Self Will  
обложка книги La confession d'un poete. Par Nicolas Semenow, Paris, 1860 La confession d'un poete. Par Nicolas Semenow, Paris, 1860

В рецензии на роман Н. Н. Семенова ярче, чем в других произведениях Добролюбова, выразилось неприятие критиком-демократом социальной психологии и морали дворянского общества, сколком которых является этот роман. Добролюбов с неодобрением воспринимает сам факт сочинительства русского автора на французском языке, в чем критик видит проявление элитарности, незаинтересованности в демократическом читателе. Но особенно возмущает критика крепостническое отношение к женщине, которым пропитан «аристократический» роман Семенова.

Добролюбов Николай Александрович  
обложка книги &lt;О детских книгах&gt; <О детских книгах>

Начало работы над статьей определяется письмом Белинского к В.П. Боткину от 3–10 февраля 1840 года. В части, написанной 9 февраля, он сообщал: «А дня через два надо приниматься за статью о детских книжках, где я буду говорить о любви, о благодати, о блаженстве жизни, как полноте ее ощущения, словом, обо всем, чего и тени и призрака нет теперь в пустой душе моей». В этой статье наиболее подробно обоснованы педагогические воззрения критика.

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;Россия до Петра Великого&gt; <Россия до Петра Великого>

22 января 1841 г., дописывая письмо к В. П. Боткину, начатое еще 30 декабря, Белинский сообщал, что в ближайшее время приступит к работе о Петре Великом, которая особенно волнует его: она «лежит у меня на сердце, давит его и просится вон… <…> Что же касается направления всей статьи, оно ясно:

Россия тьмой была покрыта много лет;
Бог рек: «Да будет Петр!» и бысть в России свет, —

как говорит известное двустишие, которое и будет выводом всей статьи. В России до Петра были тьма кромешная, люди – почти четвероногие; после Петра сделалось светло и люди становятся людьми, – вот и все…»

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;Стихотворения Е. Баратынского&gt; <Стихотворения Е. Баратынского>

Определяя историческое место Баратынского в русской поэзии, Белинский отмечает в нем «яркий, замечательный талант», и ставит его на «первое место» среди поэтов, вошедших в литературу вместе с Пушкиным. В качестве положительной черты критик отмечает преобладание в поэзии Баратынского мысли, которая «вышла не из праздно мечтающей головы, а из глубоко истерзанного сердца». Казалось, в Баратынском есть все, чего так не хватало и Майкову, и Полежаеву. И все же поэзия Баратынского во многом не удовлетворяет Белинского.

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;Стихотворения Полежаева&gt; <Стихотворения Полежаева>

Первые критические замечания Белинского о Полежаеве встречаются уже в «Литературных мечтаниях». Белинский говорит о нем, как о крупном явлении среди «поэтов пушкинского периода», как о «таланте, правда, одностороннем, но тем не менее замечательном». Он отрицательно оценивает переводы Полежаева, его «шутливые стихотворения» и «заказные стихи», но рекомендует читателю те произведения поэта, «которые имеют большее или меньшее отношение к его жизни».

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;Статьи о народной поэзии&gt; <Статьи о народной поэзии>

Цикл статей о народной поэзии примыкает к работе «Россия до Петра Великого», в которой, кратко обозревая весь исторический путь России, Белинский утверждал, что залог ее дальнейшего прогресса заключается в смене допетровской «народности» («чего-то неподвижного, раз навсегда установившегося, не идущего вперед») привнесенной Петром I «национальностью» («не только тем, что было и есть, но что будет или может быть»). Тем самым предопределено превосходство стихотворения Пушкина – «произведения национального» – над песней Кирши Данилова – «произведением народным».

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;«Илиада» Гнедича&gt; <«Илиада» Гнедича>

«Сперва в «Пчеле», а потом в «Московских ведомостях» прочли мы приятное известие, что перевод Гнедича «Илиады» издается вновь. И как издается – в маленьком формате, в 16-ю долю, со всею типографическою роскошью, и будет продаваться по самой умеренной цене – по 6 рублей экземпляр! Честь и слава г. Лисенкову, петербургскому книгопродавцу!…»

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;«Макарьевская» литература&gt; <«Макарьевская» литература>

Название заметки принадлежит С. А. Венгерову. Оно оправдывается тем родом литературы, о котором идет здесь речь. «Макарьевской» называлась известная всей России ярмарка, вначале устраивавшаяся в селе Макарьеве, а позже (с 1817 г.) в Нижнем Новгороде.

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;Примечание к стихотворениям К. Эврипидина&gt; &lt;К. С. Аксакова&gt; <Примечание к стихотворениям К. Эврипидина> <К. С. Аксакова>

«…Итак, желаем нашему поэту не успеха, потому что в успехе мы не сомневаемся, а терпения, потому что классический род очень тяжелый и скучный. Смотря по роду и духу своих стихотворений, г. Эврипидин будет подписываться под ними разными именами, но с удержанием имени «Эврипидина», потому что, несмотря на всё разнообразие его таланта, главный его элемент есть драматический; а собственное его имя останется до времени тайною для нашей публики…»

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;Сочинения Основьяненко&gt; <Сочинения Основьяненко>

«…Остроумному Основьяненку пришла в голову счастливая мысль – сравнить прошедшее время с настоящим, заставив человека прошлого века рассказывать про жизнь своих «дражайших родителей», свое воспитание и про всю свою жизнь. Этот человек – род малороссийского Митрофанушки, и он выполнил задачу автора как нельзя лучше: словно на ладони видите вы почтенную старину, преисполненную невежества, лени, обжорства и предрассудков; видите, как глупый муж бьет свою глупую жену и тузит детей; как глупая мать насмерть закармливает своих милых деток, а детки дерутся друг с другом за всякий кусок, обманывают отца и мать и, выросши, заводят друг с другом процессы и творят друг другу всевозможные обиды…»

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги &lt;Сочинения Николая Греча&gt; <Сочинения Николая Греча>

«…Г-н Греч написал два романа и одну повесть; но мы тем не менее почитаем его совершенно чуждым сферы поэзии, понимая под этим словом искусство, творчество, художество; но это не мешает нам смотреть на его романы, как на приятный подарок публике, как на сочинения, имеющие большое литературное достоинство. Вообще, по нашему мнению, г. Греч не поэт, не ученый, но литератор, по достоинству занимающий в нашей литературе одно из видных мест и оказавший ей большие услуги. Что такое литератор? – Публицист, литературный фактор при публике, человек, который, не произведя ничего прочного, безусловного, имеющего всегдашнюю цену, пишет много такого, что имеет цену современности; не научая, дает средства научаться; не восторгая, доставляет удовольствие…»

Белинский Виссарион Григорьевич  
обложка книги Les preludes, par m-me Caroline Pavlof, nee Jaenesch Les preludes, par m-me Caroline Pavlof, nee Jaenesch

«Во Франции явилась книга, на которой встречаем мы русское имя, и хотя язык, каким она написана, не наш, но все-таки это произведение русского таланта, и мы с радостью причисляем ее к явлениям нашей литературы. Мы говорим про книгу, заглавие которой выписано выше…»

Аксаков Константин Сергеевич  
обложка книги Lives in Writing Lives in Writing

A collection of essays on writers and writing by the Booker-shortlisted novelist and critic.

Writing about real lives takes various forms, which overlap and may be combined with each other: biography, autobiography, biographical criticism, biographical fiction, memoir, confession, diary.

In these thoughtful and enlightening essays David Lodge considers some particularly interesting examples of life-writing, and contributes several of his own. The subjects include celebrated modern British writers such as Graham Greene, Kingsley Amis, Muriel Spark and Alan Bennett, and two major figures from the past, Anthony Trollope and H.G.Wells. Lodge examines connections between the style and the man in the diaries of the playwright Simon Gray and the cultural criticism of Terry Eagleton, and recalls how his own literary career was entwined with that of his friend Malcolm Bradbury.

All except one of the subjects (Princess Diana) are or were themselves professionally "in writing", making this collection a kind of casebook of the splendours and miseries of authorship. In a final essay Lodge describes the genesis and compositional method of his recent novel about H.G.Wells, A Man of Parts, and engages with the critical controversies that have been provoked by the increasing popularity of narrative and dramatic writing that combines fact and fiction.

Drawing on David Lodge's long experience as a novelist and critic, Lives in Writing is a fascinating study of the interface between life and literature.

Lodge David  
обложка книги Living, Thinking, Looking: Essays Living, Thinking, Looking: Essays

The internationally acclaimed novelist Siri Hustvedt has also produced a growing body of nonfiction. She has published a book of essays on painting (Mysteries of the Rectangle) as well as an interdisciplinary investigation of a neurological disorder (The Shaking Woman or A History of My Nerves). She has given lectures on artists and theories of art at the Prado, the Metropolitan Museum of Art in New York, and the Academy of Fine Arts in Munich. In 2011, she delivered the thirty-ninth annual Freud Lecture in Vienna. Living, Thinking, Looking brings together thirty-two essays written between 2006 and 2011, in which the author culls insights from philosophy, neuroscience, psychology, psychoanalysis, and literature.The book is divided into three sections: the essays in Living draw directly from Hustvedt’s life; those in Thinking explore memory, emotion, and the imagination; and the pieces in Looking are about visual art. And yet, the same questions recur throughout the collection. How do we see, remember, and feel? How do we interact with other people? What does it mean to sleep, dream, and speak? What is "the self"? Hustvedt’s unique synthesis of knowledge from many fields reinvigorates the much-needed dialogue between the humanities and the sciences as it deepens our understanding of an age-old riddle: What does it mean to be human?

Hustvedt Siri  
обложка книги Little Labors Little Labors

Sei Shonagon’s Pillow Book—a key inspiration for Rivka Galchen’s new book — contains a list of “Things That Make One Nervous.” And wouldn’t the blessed event top almost anyone’s list?

Little Labors is a slanted, enchanted literary miscellany. Varying in length from just a sentence or paragraph to a several-page story or essay, Galchen’s puzzle pieces assemble into a shining, unpredictable, mordant picture of the ordinary-extraordinary nature of babies and literature. Anecdotal or analytic, each part opens up an odd and tender world of wonder. The 47 Ronin; the black magic of maternal love; babies morphing from pumas to chickens; the quasi-repellent concept of “women writers”; origami-ophilia in Oklahoma as a gateway drug to a lifelong obsession with Japan; discussions of favorite passages from the Heian masterpieces Genji and The Pillow Book; the frightening prevalence of orange as today’s new chic color for baby gifts; Frankenstein as a sort of baby; babies gold mines; babies as tiny Godzillas …

Little Labors — atomized and exploratory, conceptually byzantine and freshly forthright — delights.

Galchen Rivka  
обложка книги Led Zeppelin Led Zeppelin

Подробнейшая история великой группы с момента создания и до распада. Аннотации к каждой композиции из выходивших альбомов. Иллюстрированная дискография, включающая список песен каждого альбома, список дат, связанных с творчеством Led Zeppelin.

Беспамятнов Андрей Владимирович  
обложка книги Lucky Lucky

A non fiction book

Enormously visceral, emotionally gripping, and imbued with the belief that justice is possible even after the most horrific of crimes, Alice Sebold's compelling memoir of her rape at the age of eighteen is a story that takes hold of you and won't let go.

Sebold fulfills a promise that she made to herself in the very tunnel where she was raped: someday she would write a book about her experience. With Lucky she delivers on that promise with mordant wit and an eye for life's absurdities, as she describes what she was like both as a young girl before the rape and how that rape changed but did not sink the woman she later became.

It is Alice's indomitable spirit that we come to know in these pages. The same young woman who sets her sights on becoming an Ethel Merman-style diva one day (despite her braces, bad complexion, and extra weight) encounters what is still thought of today as the crime from which no woman can ever really recover. In an account that is at once heartrending and hilarious, we see Alice's spirit prevail as she struggles to have a normal college experience in the aftermath of this harrowing, life-changing event.

No less gripping is the almost unbelievable role that coincidence plays in the unfolding of Sebold's narrative. Her case, placed in the inactive file, is miraculously opened again six months later when she sees her rapist on the street. This begins the long road to what dominates these pages: the struggle for triumph and understanding – in the courtroom and outside in the world.

Lucky is, quite simply, a real-life thriller. In its literary style and narrative tension we never lose sight of why this life story is worth reading. At the end we are left standing in the wake of devastating violence, and, like the writer, we have come to know what it means to survive.

Sebold Alice  
обложка книги Leningrad Leningrad

On September 8, 1941, eleven weeks after Hitler launched Operation Barbarossa, his brutal surprise attack on the Soviet Union, Leningrad was surrounded. The siege was not lifted for two and a half years, by which time some three quarters of a million Leningraders had died of starvation.

Anna Reid's Leningrad is a gripping, authoritative narrative history of this dramatic moment in the twentieth century, interwoven with indelible personal accounts of daily siege life drawn from diarists on both sides. They reveal the Nazis' deliberate decision to starve Leningrad into surrender and Hitler's messianic miscalculation, the incompetence and cruelty of the Soviet war leadership, the horrors experienced by soldiers on the front lines, and, above all, the terrible details of life in the blockaded city: the relentless search for food and water; the withering of emotions and family ties; looting, murder, and cannibalism- and at the same time, extraordinary bravery and self-sacrifice.

Stripping away decades of Soviet propaganda, and drawing on newly available diaries and government records, Leningrad also tackles a raft of unanswered questions: Was the size of the death toll as much the fault of Stalin as of Hitler? Why didn't the Germans capture the city? Why didn't it collapse into anarchy? What decided who lived and who died? Impressive in its originality and literary style, Leningrad gives voice to the dead and will rival Anthony Beevor's classic Stalingrad in its impact.

Reid Anna  
обложка книги Lab 257: The Disturbing Story of the Government's Secret Germ Laboratory Lab 257: The Disturbing Story of the Government's Secret Germ Laboratory

Strictly off limits to the public, Plum Island is home to virginal beaches, cliffs, forests, ponds — and the deadliest germs that have ever roamed the planet. Lab 257 blows the lid off the stunning true nature and checkered history of Plum Island. It shows that the seemingly bucolic island in the shadow of New York City is a ticking biological time bomb that none of us can safely ignore.

Based on declassified government documents, in-depth interviews, and access to Plum Island itself, this is an eye-opening, suspenseful account of a federal government germ laboratory gone terribly wrong. For the first time, *Lab 257* takes you deep inside this secret world and presents startling revelations on virus outbreaks, biological meltdowns, infected workers, the periodic flushing of contaminated raw sewage into area waters, and the insidious connections between Plum Island, Lyme disease, and the deadly West Nile virus. The book also probes what's in store for Plum Island's new owner, the Department of Homeland Security, in this age of bioterrorism.

Lab 257 is a call to action for those concerned with protecting present and future generations from preventable biological catastrophes.

Carroll Michael Christopher  
обложка книги «Limbo» - прохождение «Limbo» - прохождение

«Limbo» — Прикольная игрушка, поэтому я скачал на неё прохождение и перевёл в формат FB2 для андроид-устройств.

 
обложка книги Love in the Driest Season Love in the Driest Season

Foreign correspondent Neely Tucker and his wife, Vita, arrived in Zimbabwe in 1997. After witnessing firsthand the devastating consequences of AIDS on the population, especially the children, the couple started volunteering at an orphanage that was desperately underfunded and short-staffed. One afternoon, a critically ill infant was brought to the orphanage from a village outside the city. She'd been left to die in a field on the day she was born, abandoned in the tall brown grass that covers the highlands of Zimbabwe in the dry season. After a near-death hospital stay, and under strict doctor's orders, the ailing child was entrusted to the care of Tucker and Vita. Within weeks Chipo, the girl-child whose name means gift, would come to mean everything to them.

Still an active correspondent, Tucker crisscrossed the continent, filing stories about the uprisings in the Congo, the civil war in Sierra Leone, and the postgenocidal conflict in Rwanda. He witnessed heartbreaking scenes of devastation and violence, steeling him further to take a personal role in helping anywhere he could. At home in Harare, Vita was nursing Chipo back to health. Soon she and Tucker decided to alter their lives forever – they would adopt Chipo. That decision challenged an unspoken social norm – that foreigners should never adopt Zimbabwean children.

Raised in rural Mississippi in the sixties and seventies, Tucker was familiar with the mores associated with and dictated by race. His wife, a savvy black woman whose father escaped the Jim Crow South for a new life in the industrial North, would not be deterred in her resolve to welcome Chipo into their loving family.

As if their situation wasn't tenuous enough, Zimbabwe President Robert Mugabe was stirring up national fervor against foreigners, especially journalists, abroad and at home. At its peak, his antagonizing branded all foreign journalists personae non grata. For Tucker, the only full-time American correspondent in Zimbabwe, the declaration was a direct threat to his life and his wife's safety, and an ultimatum to their decision to adopt the child who had already become their only daughter.

Against a background of war, terrorism, disease, and unbearable uncertainty about the future, Chipo's story emerges as an inspiring testament to the miracles that love – and dogged determination – can sometimes achieve. Gripping, heartbreaking, and triumphant, this family memoir will resonate throughout the ages.

Tucker Neely  

Поиск книг, авторов и серий книг от Яндекса:

Новинки! Свежие поступления книг жанра «Документальная литература»


Новинки месяца жанра «Документальная литература»

  •  КГБ и власть
     Бобков Филипп Денисович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Филипп Денисович Бобков — кадровый разведчик, прослуживший в органах госбезопасности 45 лет. В этой книге он описывает всю сложность взаимоотношений, существовавших между КГБ и ЦК КПСС. Читатель впервые познакомится с уникальными особенностями партийного руководства органами госбезопасности в так называемый «андроповский период». Автор не претендует на исчерпывающее изложение темы, но приведенные факты, бесспорно, соответствуют истине. Надеемся, что они позволят иначе взглянуть на деятельность множества настоящих профессионалов, честно и самоотверженно трудившихся в системе госбезопасности на благо Родины.

  •  Спецслужбы Польши, Советской России и Германии
     Мисюк Анджей
     Наука, Образование, История, Политика, Документальная литература, Документальная литература

    В монографии польского ученого Анджея Мисюка подробно описываются организация польских спецслужб в 1918–1939 годах и направления их деятельности, а также применявшиеся ими методы и формы работы. Особое внимание автор уделеляет их подрывной деятельности против России, мерам советских органов безопасности по противодействию им, достигнутым спецслужбами Польши оперативным результатам и допущенным провалам в разведывательной работе.

    В книге широко используются материалы польских архивов, что непременно вызовет огромный интерес читателей к этой работе.

  •  Котовский
     Четвериков Борис Дмитриевич
     Проза, Историческая проза, Советская классическая проза, Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Роман «Котовский» написан Борисом Четвериковым в послевоенный период (1957–1964). Большой многолетний труд писателя посвящен человеку, чьи дела легендарны, а имя бессмертно. Автор ведет повествование от раннего детства до последних минут жизни Григория Ивановича Котовского. В первой книге писатель показывает, как формировалось сознание Котовского — мальчика, подростка, юноши, который в силу жизненных условий задумывается над тем, почему в мире есть богатые и бедные, добро и зло. Не сразу пришел Котовский к пониманию идей социализма, к осознанной борьбе со старым миром. Рассказывая об этом, писатель создает образ борца-коммуниста. Перед читателем встает могучая фигура бесстрашного и талантливого командира, вышедшего из народа и отдавшего ему всего себя. Вторая книга романа «Котовский» — «Эстафета жизни» завершает дилогию о бессмертном комбриге. Она рассказывает о жизни и деятельности Г. И. Котовского в период 1921–1925 гг., о его дружбе с М.В.Фрунзе.

    Роман как-то особенно полюбился читателю. Б. Четвериков выпустил дилогию, объединив в один том.


  •  Штурм дворца Амина: версия военного разведчика
     Кошелев Владимир Михайлович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Проза, О войне,

    В представляемой читательскому вниманию книге члена Союза писателей России и Национального союза писателей Украины, ветерана спецназа военной разведки и афганского похода советской армии Владимира Кошелева даётся анализ событий государственного переворота, произошедшего в Кабуле 27 декабря 1979 года. Основное внимание сосредоточено вокруг центрального пункта этого драматического действа – штурма советским спецназом ГРУ Генштаба и КГБ СССР дворца афганского диктатора Х. Амина.

    В основу данного исследования положены не только официальные документы того периода, но и воспоминания непосредственных участников этих событий, малоизвестные самодеятельные песенно-поэтические тексты офицеров спецназа. Многие выводы, наблюдения и оценки, сделанные автором, заставляют по-новому взглянуть на ряд фактических обстоятельств, связанных с принятием решения о вводе советских войск в Афганистан и практическим ходом осуществления этой акции.

  •  Шахматы без пощады
     Корчной Виктор Львович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика, Домоводство (Дом и семья), Спорт

    Книга одного из сильнейших шахматистов мира, гроссмейстера Виктора Корчного. В ней автор рассказывает о своей спортивной карьере и о жестком соперничестве в борьбе за мировое первенство с 12-м чемпионом планеты Анатолием Карповым в Багио (1978) и Мерано (1981). Бескомпромиссный и откровенный характер повествования напомнит читателю о драматизме тех дней.

    В книгу включён ряд документов и воспоминаний, иллюстрирующих описанные события

    Предисловие к книге написал Владимир Войнович.

  •  Шахматы без пощады
     Корчной Виктор Львович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика, Домоводство (Дом и семья), Спорт

    Книга одного из сильнейших шахматистов мира, гроссмейстера Виктора Корчного. В ней автор рассказывает о своей спортивной карьере и о жестком соперничестве в борьбе за мировое первенство с 12-м чемпионом планеты Анатолием Карповым в Багио (1978) и Мерано (1981). Бескомпромиссный и откровенный характер повествования напомнит читателю о драматизме тех дней.

    В книгу включён ряд документов и воспоминаний, иллюстрирующих описанные события

    Предисловие к книге написал Владимир Войнович.

 Жанры книг


 На хлебушек библиотекарю