Книги жанра «Документальная литература» на букву «R»

num: 0 1 2 3 4 5 6 7 9
en: A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
ru: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

 Название  Автор  Серия
обложка книги Rant: The Oral History of Buster Casey Rant: The Oral History of Buster Casey

Author's Note: This book is written in the style of an oral history, a form which requires interviewing a wide variety of witnesses and compiling their testimony. Anytime multiple sources are questioned about a shared experience, it's inevitable for them occasionally to contradict each other. For additional biographies written in this style, please see Capote by George Plimpton, Edie by Jean Stein, and Lexicon Devil by Brendan Mullen.

Palahniuk Chuck  
обложка книги Rammstein: будет больно Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.


Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.

За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.

А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:

Сначала будет жарко,
потом холодно,
а в конце будет больно.
(Rammstein, «Amour»)
Тати Жак  
обложка книги Ramón Y Las Vanguardias Ramón Y Las Vanguardias

Ramón Gómez de la Serna, como hijo de una familia de clase media con abono en la ópera, decide desde muy joven tener estudio propio para recluirse a escribir sus cosas y ganarse la vida. Se pensaría en lo que entonces llamaban una “garçoniere”, pero la única señorita a lo garzón que tiene capilla en la alta basílica ramoniana, calle de Velázquez, es una muñeca de cera con la que se hacía las fotos para los periódicos.

Umbral Francisco  
обложка книги Rocket Girl Rocket Girl

This is the extraordinary true story of America’s first female rocket scientist, told by her son. It describes Mary Sherman Morgan’s crucial contribution to launching America’s first satellite and the author’s labyrinthine journey to uncover his mother’s lost legacy—a legacy buried deep under a lifetime of secrets political, technological, and personal. Blending a fascinating personal history with dramatic historical events taking place on the world stage, this compelling narrative brings long-overdue attention to a modest but brilliant woman whose work proved essential for America’s early space program.

In 1938, a young German rocket enthusiast named Wernher von Braun had dreams of building a rocket that could fly him to the moon. On the opposite side of the world, a young farm girl named Mary Sherman was attending high school in Ray, North Dakota. In an age when girls rarely dreamed of a career in science, Mary wanted to be a chemist. A decade later the dreams of these two disparate individuals would coalesce in ways neither could have imagined.

In a vivid narrative, Morgan relates how World War II and the Cold War space race with the Russians changed the fates of both von Braun and his mother. When von Braun and other top engineers could not find a solution to the repeated failures that plagued the nascent US rocket program, North American Aviation, where Mary Sherman Morgan then worked, was given the challenge. Recognizing her talent for chemistry, company management turned the assignment over to young Mary.

In the end, America succeeded in launching rockets into space, but only because of the joint efforts of the brilliant farm girl from North Dakota and the famous German scientist. While von Braun went on to become a high-profile figure in NASA’s manned space flight, Mary Sherman Morgan and her contributions fell into obscurity.

Morgan George D  
обложка книги Rocket Boys Rocket Boys

The #1 New York Times bestselling memoir that inspired the film October Sky, Rocket Boys is a uniquely American memoir—a powerful, luminous story of coming of age at the dawn of the 1960s, of a mother’s love and a father’s fears, of a group of young men who dreamed of launching rockets into outer space… and who made those dreams come true.

With the grace of a natural storyteller, NASA engineer Homer Hickam paints a warm, vivid portrait of the harsh West Virginia mining town of his youth, evoking a time of innocence and promise, when anything was possible, even in a company town that swallowed its men alive. A story of romance and loss, of growing up and getting out, Homer Hickam’s lush, lyrical memoir is a chronicle of triumph—at once exquisitely written and marvelously entertaining.

One of the most beloved bestsellers in recent years, Rocket Boys is a uniquely American memoir. A powerful, luminous story of coming of age at the end of the 1950s, it is the story of a mother’s love and a father’s fears, of growing up and getting out. With the grace of a natural storyteller, Homer Hickam looks back after a distinguished NASA career to tell his own true story of growing up in a dying coal town and of how, against the odds, he made his dreams of launching rockets into outer space come true.

A story of romance and loss and a keen portrait of life at an extraordinary point in American history, Rocket Boys is a chronicle of triumph.

Hickam Homer H  
обложка книги Red Dust Red Dust

In 1983, Ma Jian turned 30 and was overwhelmed by the desire to escape the confines of his life in Beijing. Deng Xiaoping was introducing economic reform but clamping down on 'Spiritual Pollution'; young people were rebelling. With his long hair, jeans and artistic friends, Ma Jian was under surveillance from his work unit and the police. His ex-wife was seeking custody of their daughter; his girlfriend was sleeping with another man. He could no longer find the inspiration to write or paint. One day he bought a train ticket to the westernmost border of China and set off in search of himself.

His journey would last three years and take him to deserts and overpopulated cities. The result is a compelling and utterly unique insight into the teeming contradictions of China that only a man who was both an insider and an outsider in his own country could have written.

Jian Ma  
обложка книги Return to my Native Land Return to my Native Land

A work of immense cultural significance and beauty, this long poem became an anthem for the African diaspora and the birth of the Negritude movement. With unusual juxtapositions of object and metaphor, a bouquet of language-play, and deeply resonant rhythms, Césaire considered this work a "break into the forbidden," at once a cry of rebellion and a celebration of black identity.

More praise:

"The greatest living poet in the French language."-American Book Review

"Martinique poet Aime Cesaire is one of the few pure surrealists alive today. By this I mean that his work has never compromised its wild universe of double meanings, stretched syntax, and unexpected imagery. This long poem was written at the end of World War II and became an anthem for many blacks around the world. Eshleman and Smith have revised their original 1983 translations and given it additional power by presenting Cesaire's unique voice as testament to a world reduced in size by catastrophic events." — Bloomsbury Review

"Through his universal call for the respect of human dignity, consciousness and responsibility, he will remain a symbol of hope for all oppressed peoples." — Nicolas Sarkozy

"Evocative and thoughtful, touching on human aspiration far beyond the scale of its specific concerns with Cesaire's native land — Martinique." — The Times

Cesaire Aime  
обложка книги Ransė gyvenimas Ransė gyvenimas

Biografinis abato Ransė romanas tarsi praskleidžia užmaršties šydą ir pažeria daug senų laikų istorijų, susijusių su tikromis asmenybėmis. Čia veikia karaliai ir karalienės, kunigaikščiai ir hercogienės, žymūs filosofai ir rašytojai, politikai ir bažnyčios tėvai, jų vaikai ir pavainikiai, draugai ir priešai, žmonos ir meilužės. Autorius pamažu atskleidžia paslaptis ir parodo tikrąjį Prancūzijos visuomenės veidą.

de Chateaubriand é  
обложка книги Rinat VS Lymphoma. Как я надрал раку задницу Rinat VS Lymphoma. Как я надрал раку задницу

Ринату, 31-летнему татуировщику, после долгого и дорогого обследования врачи поставили диагноз «лимфома» (рак лимфатической системы).

Книга «Rinat VS Lymphoma» – это история, длиною в 36 недель, полных борьбы, новых встреч, потерь, страха, радости и веселья – 36 недель реальной жизни невероятно сильного человека, который готов посмеяться над собой и обстоятельствами. В книге описывается протекание болезни, здесь нет советов и нетрадиционных методов лечения. Это честная и искренняя история о том, как человек живет после постановки такого диагноза, что он думает, какие проходит процедуры, какие последствия препаратов бывают и истории жизни пациентов-соседей по этажу, палате, заболеванию.

Вера в себя, друзей и близких, врачей и самое главное – вера в выздоровление – вот, что помогло, смеясь, «прописать этой лимфоме в челюсть».

В формате pdf А4 сохранен издательский дизайн.

Каримов Ринат  
обложка книги Reeling Through Life: How I Learned to Live, Love and Die at the Movies Reeling Through Life: How I Learned to Live, Love and Die at the Movies

Reeling Through Life: How I Learned to Live, Love, and Die at the Movies looks at how film shapes identity. Through ten cleverly constructed essays, Ison explores how a lifetime of movie-watching has, for better or worse, taught her how to navigate the world and how to grapple with issues of career, family, faith, illness, sex, and love.

Cinema is a universal cultural experience, one that floods our senses with images and sounds, a powerful force that influences our perspective on the world around us. Ison discusses the universal aspects of film as she makes them personal, looking at how certain films across time shaped and molded who she has become. Drawing on a wide ranging catalog of films, both cult and classic, popular and art-house, Reeling Through Life examines how cinema shapes our views on how to make love, how to deal with mental illness, how to be Jewish, how to be a woman, how to be a drunk, and how to die with style.

Rather than being a means of escape or object of mere entertainment, Ison posits that cinema is a more engaging form of art, a way to slip into other identities and inhabit other realities. A way to orient oneself into the world. Reeling Though Life is a compelling look at one popular art form and how it has influenced our identities in provocative and important ways.

Ison Tara  
Rolling Stones Джаспер Тони  
обложка книги Raw Material Raw Material

This fusion of novel and memoir from a bestselling British author chronicles the destructive effects of WWI on two working-class families in Nottingham.

An advocate for ordinary people, Alan Sillitoe combines family memoir with exhaustive research on military records, and fuses them with artistic speculation in this inventive and political historical novel. Central to the story are the author’s grandfather, the blacksmith Ernest Burton, and his uncle Edgar, a World War I deserter.

The launching point for this narrative family album is a legless match-seller from Sillitoe’s childhood who “walked” on the streets of Nottingham with his hands. When the young Sillitoe asked his family about the reasons behind this man’s deformity, he heard a series of different accounts: His mother said it was a train accident, his father claimed it was an explosion during the Battle of the Somme, his grandmother was convinced it was a birth defect, and his grandfather declared it was a way of dodging work. Thus Sillitoe sets the tone for a tale in which “anything which is not scientific or mathematical thought is colored by the human imagination and feeble opinion.”

In order to rediscover the fictional truth behind his own spirit, Sillitoe then delves into his heritage. He paints a telling portrait of his maternal grandfather, a blacksmith who hated dogs, despised the people who loved him, and was blinded in one eye by a shred of steel. Separated from society by his illiteracy, and both feared and respected for his instinctual cunning, Ernest was a tyrant to his wife and eight children, a hardworking provider, and a talented craftsman.

On his father’s side of the family, Sillitoe explores the life of his uncle Edgar, “the darling of the family” who enlisted in the British army when the Great War began in 1914. However, when the young man discovered that his service consisted of dysentery, haircuts, and taking orders, he “sensibly” deserts. To avoid the military police, he leaves Nottingham and bicycles furiously on the back roads to his sister’s house in Hinkley, but is caught a few days later in a pub and sent back to his battalion. A persistent man, Edgar deserts a second time and hides out in the forest, but again he is captured and sent just in time to join the Sherwood Foresters on the first day of the Battle of the Somme.

Raw Material spans a century of family history and legends, interweaving personal memories with collected facts and hearsay. The “kitchen-sink realism” Sillitoe is known for takes on a more philosophical and transparent approach in this innovative self-portrait that explores the base matter and inspirations of the esteemed British novelist’s life work.

Sillitoe Alan  
обложка книги RUтопия RUтопия

«RUтопия» исследует воплощенную утопию, которая, по мнению автора, стоит за всеми фундаментальными социально-культурными трансформациями. При этом, однако, если воплощение утопии оказывается неполным, она с неизбежностью перерастает в свою антиутопическую противоположность. В книге анализируются исторические примеры такого воплощения (США, СССР, Третий рейх) и новые возможности воплощения в условиях эпохи постмодерна. Автор рассматривает религиозные и метафизические основы утопизма и особое внимание уделяет традиции и вероятному будущему русской утопии, способной прийти на смену нынешнему безвременью.

Штепа Вадим  
обложка книги Red Flag Over the Moon Red Flag Over the Moon

An essay printed in March 1958 issue of Saturn magazine, a few months after the Soviet Union had launched the Sputnik causing public outcry in the USA over the effectiveness of the American space program.

Boyd Romney  
RU-SF-NEWS FAQ (старый) Бережной Сергей  
обложка книги Russia in the Shadows Russia in the Shadows

A Project Gutenberg of Australia eBook, June 2006

Wells Herbert George  
обложка книги Rynek Glówny, 29. Краков Rynek Glówny, 29. Краков

Эссеистская — лирическая, но с элементами, впрочем, достаточно органичными для стилистики автора, физиологического очерка, и с постоянным присутствием в тексте повествователя — проза, в которой сегодняшняя Польша увидена, услышана глазами, слухом (чутким, но и вполне бестрепетным) современного украинского поэта, а также — его ночными одинокими прогулками по Кракову, беседами с легендарными для поколения автора персонажами той еще (Вайдовской, в частности) — «Город начинается вокзалом, такси, комнатой, в которую сносишь свои чемоданы, заносишь с улицы зимний воздух, снег на козырьке фуражке, усталость от путешествия, запах железной дороги, вагонов, сигаретного дыма и обрывки польской фразы „poproszę bilecik“. Потом он становится привычным и даже банальным с похожими утрами и темными вечерами, с улицами, переполненными пешеходами и бездомными алкоголиками, с тонко нарезанной ветчиной в супермаркете и телевизионными новостями про политику и преступления, с посещениями ближайшего рынка, на котором крестьяне продают зимние яблоки и дешевый китайский товар, который привозят почему-то не китайцы, а вьетнамцы»; «Мрожек стоял и жмурился, присматриваясь к Кракову и к улице Каноничной, его фигура и весь вид будто спрашивали: что я тут ищу? Я так и не решился подойти тогда к нему. Просто стоял рядом на Крупничей с таким точно идиотским видом: что я тут делаю?»

Махно Василь  
обложка книги Russia News Russia News

The collection of stories

Lightbringer Timong  
RU-SF-NEWS FAQ (старый) Бережной Сергей Валерьевич  
обложка книги Racing in Place: Collages, Fragments, Postcards, Ruins Racing in Place: Collages, Fragments, Postcards, Ruins

Is it truth or fiction? Memoir or essay? Narrative or associative? To a writer like Michael Martone, questions like these are high praise. Martone’s studied disregard of form and his unruffled embrace of the prospect that nothing-no story, no life-is ever quite finished have yielded some of today’s most splendidly unconventional writing. Add to that an utter weakness for pop Americana and what Louise Erdrich has called a “deep affection for the ordinary,” and you have one of the few writers who could pull off something like Racing in Place. Up the steps of the Washington Monument, down the home stretch at the Indy Speedway, and across the parking lot of the Moon Winx Lodge in Tuscaloosa, Alabama, Martone chases, and is chased by, memories-and memories of memories. He writes about his grandfather’s job as a meter reader, those seventies-era hotels with atrium lobbies and open glass elevators, and the legendary temper of basketball coach Bob Knight.Martone, as Peter Turchi has said, looks “under stones the rest of us leave unturned.” So, what is he really up to when he dwells on the make of Malcolm X’s eyeglasses or the runner-up names for Snow White’s seven dwarfs? In “My Mother Invents a Tradition,” Martone tells how his mom, as the dean of girls at a brand-new high school in Fort Wayne, Indiana, “constructed a nostalgic past out of nothing.” Sitting at their dining room table, she came up with everything from the school colors (orange and brown) to the yearbook title (Bear Tracks). Look, and then look again, Martone is saying. “You never know. I never know.”

Martone Michael  
обложка книги Radio Benjamin Radio Benjamin

Walter Benjamin was fascinated by the impact of new technology on culture, an interest that extended beyond his renowned critical essays. From 1927 to ’33, he wrote and presented something in the region of eighty broadcasts using the new medium of radio. Radio Benjamin gathers the surviving transcripts, which appear here for the first time in English. This eclectic collection demonstrates the range of Benjamin’s thinking and his enthusiasm for popular sensibilities. His celebrated “Enlightenment for Children” youth programs, his plays, readings, book reviews, and fiction reveal Benjamin in a creative, rather than critical, mode. They flesh out ideas elucidated in his essays, some of which are also represented here, where they cover topics as varied as getting a raise and the history of natural disasters, subjects chosen for broad appeal and examined with passion and acuity.


Delightful and incisive, this is Walter Benjamin channeling his sophisticated thinking to a wide audience, allowing us to benefit from a new voice for one of the twentieth century’s most respected thinkers.

Benjamin Walter  
обложка книги Russian X-files. Сеансы черной и белой магии с разоблачением Russian X-files. Сеансы черной и белой магии с разоблачением

Эта книга — не просто сборник историй о необыкновенных, необъяснимых, мистических явлениях — о загадочных существах, привидениях, полтергейсте, НЛО, телепатии, телепортации и т. п. (знатоки и ценители этой тематики найдут здесь для себя немало интересного!), причем историй достаточно достоверных, поведанных заслуживающими доверия источниками, большинство из которых названы поименно.

Эта книга — опыт писательского расследования. Автор дает объяснения приведенным историям — убедительно, доходчиво, увлекательно и доступно даже для не слишком подготовленного читателя, хотя использует в своих объяснениях сложнейший аппарат: современную психологию, квантовую физику и даже космическую геологию.

Правда, чаще всего самые загадочные случаи имеют самые простые объяснения

Никонов Александр  
обложка книги Russia at the Barricades Russia at the Barricades

On August 19, 1991, eight high-ranking Soviet officials took over the government of the USSR and proclaimed themselves its new rulers. Less than seventy-two hours later, their coup had collapsed, but it would change the course of history in a way that no one—certainly not the plotters themselves—could have foreseen.

The editor of this volume, who witnessed these momentous events, have assembled firsthand accounts of the attempted coup. They include testimonies from “junta” members and military officers, resistance leaders and ordinary citizens, Muscovites and residents of other locales, Russian and foreign journalists, foreign visitors and returning émigrés, as well as Mikhail Gorbachev and Boris Yeltsin. Key documents and photographs complement the individual accounts.

The provocative introduction to the volume places the August events in the larger context—from the early days of perestroika and glasnost to the second confrontation at the White House, in October 1993.

Bonnell Victoria E, Cooper Terry L, Freidin Gregory  
обложка книги Rust and Bone : Stories Rust and Bone : Stories

In steel-tipped prose, Craig Davidson conjures a savage world populated by fighting dogs, prizefighters, sex addicts, gamblers, a repo man and a disappearing magician. The title of the lead story, “28 Bones”, refers to the number of bones in a boxer’s hands; once broken, they never heal properly, and the fighter’s career descends to bouts that have less to do with sport than with survival: no referee, no rules, not even gloves. In “A Mean Utility” we enter an even more desperate arena: dogfights where Rottweilers, pit bulls and Dobermans fight each other to the death. Davidson’s stories are small monuments to the telling detail. The hostility of his fictional universe is tempered by the humanity he invests in his characters and by his subtle and very moving observations of their motivation. In the tradition of Hemingway, "Rust and Bone" explores violence, masculinity and life on the margins. Visceral and with a dark urgency, this is a truly original debut.


Craig Davidson was born in Toronto and now lives in Iowa City. His novel The Fighter is also available from Penguin Canada.

Davidson Craig  
Roll, Dark[A behind-the-scenes peek at the Rolling Darkness Revue] Хиршберг Глен  
обложка книги Russian X-files. Сеансы черной и белой магии с разоблачением Russian X-files. Сеансы черной и белой магии с разоблачением

Эта книга – не просто сборник историй о необыкновенных, необъяснимых, мистических явлениях – о загадочных существах, привидениях, полтергейсте, НЛО, телепатии, телепортации и т.п. (знатоки и ценители этой тематики найдут здесь для себя немало интересного!), причем историй достаточно достоверных, поведанных заслуживающими доверия источниками, большинство из которых названы поименно.

Эта книга – опыт писательского расследования. Автор дает объяснения приведенным историям – убедительно, доходчиво, увлекательно и доступно даже для не слишком подготовленного читателя, хотя использует в своих объяснениях сложнейший аппарат: современную психологию, квантовую физику и даже космическую геологию.

Правда, чаще всего самые загадочные случаи имеют самые простые объяснения…

Никонов Александр Петрович  
обложка книги Roswell Revisited Roswell Revisited

In Roswell, New Mexico, in early July 1947, something strange happened. Something crashed.

Col.William Blanchard of the Roswell Army Air Field told Lt.Walter Haut, the Public Information Officer, to alert the local media. Haut produced a short press release that said that members of the 509th Bomb Group, there in Roswell, had recovered the wreckage of a flying saucer. Haut took the press release into town, delivered it to both newspapers and radio stations, and then went home for lunch.

Hours later Brig. Gen. Roger Ramey, photographed in front of some debris in his office at Eighth Air Force Headquarters, said that all the excitement was unwarranted. Nothing had been found but a weather balloon.

Today, we know better.We have solid eyewitness testimony from reliable sources who can prove they were in Roswell at the time of the incident. They were in a position to know what was happening and they have confirmed many of our suspicions. Now we need to finish the job, prove exactly what crashed in the New Mexico desert, and let the world in on the greatest secret of the last thousand years.

Randle Kevin D  
обложка книги Roswell, UFOs and the Unusual Roswell, UFOs and the Unusual

Roswell, UFOs and the Unusual is a book about all those things told by the man who has spent decades studying them. It is a book that provides new information about the Roswell UFO crash, as well as other UFO crashes, analysis of alien abductions, mysterious disappearances, UFO photographs, and many of the mysteries of the past.

The research was not conducted sitting at home using the Internet nor was it conducted in libraries reading what others had written. It was done on the scene of many of the mysteries discussed and told by the people who were there at the time.

Roswell, UFOs and the Unusual is a compendium of research, opinion, analysis, and evidence brought together to suggest solutions to some mysteries and to underscore the importance of others. It provides information not to be found elsewhere in such a compact form. It is a great launching pad for the researching, providing the data necessary to carry on in many areas of research into UFOs and the paranormal. It is a book that is an important part of any research library.

Randle Kevin D  

Поиск книг, авторов и серий книг от Яндекса:

Новинки! Свежие поступления книг жанра «Документальная литература»

  •  Марина Цветаева. Письма 1924-1927
     Цветаева Марина Ивановна
     Документальная литература, Документальная литература

    Книга является продолжением публикации эпистолярного наследия Марины Цветаевой (1892–1941). (См.: Цветаева М, Письма. 1905–1923. М.: Эллис Лак, 2012). В настоящее издание включены письма поэта за 1924–1927 гг., отражающие жизнь Цветаевой за рубежом. Большая часть книги отведена переписке с собратом по перу Б.Л. Пастернаком, а также с A.A. Тесковой, С.Н. Андрониковой-Гальперн и O.E. Колбасиной-Черновой, которые помогали семье Цветаевой преодолевать трудные бытовые моменты. В книгу вошли письма к издателям и поэтам (Ф. Кубка, P.M. Рильке и др.). Значительная часть писем публикуется впервые по данным из архива М.И. Цветаевой, частных коллекций и других источников. Многие письма сверены и исправлены по автографам.

    Письма расположены в хронологическом порядке.

  •  Мёртвая зыбь
     Казанцев Александр Петрович, Казанцев Никита Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В новом, мнемоническом романе «Фантаст» нет вымысла. Все события в нем не выдуманы и совпадения с реальными фактами и именами — не случайны. Этот роман — скорее документальный рассказ, в котором классик отечественной научной фантастики Александр Казанцев с помощью молодого соавтора Никиты Казанцева заново проживает всю свою долгую жизнь с начала XX века (книга первая «Через бури») до наших дней (книга вторая «Мертвая зыбь»). Со страниц романа читатель узнает не только о всех удачах, достижениях, ошибках, разочарованиях писателя-фантаста, но и встретится со многими выдающимися людьми, которые были спутниками его девяностопятилетнего жизненного пути. Главным же документом романа «Фантаст» будет память Очевидца и Ровесника минувшего века.

    ВСЛЕД за Стивеном Кингом и Киром Булычевым (см. книги "Как писать книги" и "Как стать фантастом", изданные в 2001 г.) о своей нелегкой жизни поспешил поведать один из старейших писателей-фантастов планеты Александр Казанцев.

    Литературная обработка воспоминаний за престарелыми старшими родственниками — вещь часто встречающаяся и давно практикуемая, но по здравом размышлении наличие соавтора не-соучастника событий предполагает либо вести повествование от второго-третьего лица, либо выводить "литсекретаря" с титульного листа за скобки. Отец и сын Казанцевы пошли другим путем — простым росчерком пера поменяли персонажу фамилию.

    Так что, перефразируя классика, "читаем про Званцева — подразумеваем Казанцева".

    Это отнюдь не мелкое обстоятельство позволило соавторам абстрагироваться от Казанцева реального и выгодно представить образ Званцева виртуального: самоучку-изобретателя без крепкого образования, ловеласа и семьянина в одном лице. Казанцев обожает плодить оксюмороны: то ли он не понимает семантические несуразицы типа "Клокочущая пустота" (название одной из последних его книг), то ли сама его жизнь доказала, что можно совмещать несовместимое как в литературе, так и в жизни.

    Несколько разных жизней Казанцева предстают перед читателем. Безоблачное детство у папы за пазухой, когда любящий отец пони из Шотландии выписывает своим чадам, а жене — собаку из Швейцарии. Помните, как Фаина Раневская начала свою биографию? "Я — дочь небогатого нефтепромышленника┘" Но недолго музыка играла. Революция 1917-го, чешский мятеж 18-го┘ Папашу Званцева мобилизовали в армию Колчака, семья свернула дела и осталась на сухарях.

    Первая книга мнемонического романа почти целиком посвящена описанию жизни сына купца-миллионера при советской власти: и из Томского технологического института выгоняли по классовому признаку, и на заводе за любую ошибку или чужое разгильдяйство спешили собак повесить именно на Казанцева.

    После института Казанцев с молодой женой на тот самый злополучный завод и уезжает (где его, еще практиканта, чуть не обвинили во вредительстве), да только неустроенный быт надоедает супруге.

    Казанцев рванул в Москву. К самому Тухачевскому пробрался, действующий макет электрической пушки показал. Маршал уши поразвесил, да и назначил Казанцева командовать экспериментальной лабораторией и создавать большую электропушку, практическая бессмысленность коей была в течение одного дня доказана консультантом-артиллеристом.

    Следующий любопытный сюжет относится к Великой Отечественной. Перед мобилизацией Казанцев "на всякий случай" переправил водительские права на свое имя, но они почти и не понадобились: вскорости после призыва уже стал командовать рембазой автомобилей, причем исключительно для удобства снабжения перебазировал ее от Серпухова — в Перловку на Ярославское шоссе, поближе к собственной даче. Изобретает электротанкетки, одна из которых ни много ни мало помогла прорвать блокаду Ленинграда.

    Никак не понятно, например, как Александр Петрович в течение десятилетий удерживал самозваный титул классика советской научной фантастики, нигде не упоминается о личной причастности к гонениям на молодых авторов, и лишь вскользь упоминается о сотрудничестве с КГБ.

    Кое-что, конечно, проскальзывает. Например, каждому высокопоставленному функционеру, что-то значившему для Казанцева, он стремился подарить свою первую книжку "Пылающий остров" с непременной ремаркой типа "В газете французских коммунистов "Юманите" уже перевод сделали┘".

    Совершенно авантюристски выглядит работа Казанцева в качестве уполномоченного ГКО (Государственного комитета обороны) на заводах Германа Геринга в Штирии, пугал австрийцев расстрелами и даже участвовал в пленении корпуса генерала Шкуро и казаков атамана Краснова, сражавшихся на стороне вермахта, но отказавшихся капитулировать. Англичанам в падлу было кормить 60 тысяч русских, вот и сдали их, как стеклотару, Красной Армии.

    По возвращении в Союз Казанцева вызвали в органы для дознания на пример выяснения количества награбленного за время командировки. Велико же было изумление следователя, когда выяснилось, что Казанцев ничегошеньки себе из драгоценностей не привез.

    Просто Казанцев, пройдя мытарства Гражданской войны, уже знал, что злато и брюлики не являются безусловным гарантом благополучия и уж тем более не спасают от ножа или пули. Чтобы выжить, хитрую голову на плечах надо иметь. (Умиляет, например, история о том, как Казанцев после войны лет десять везде "совершенно случайно" таскал с собой военный пропуск на автомобиль "с правом проезда полковника Званцева А.П. через все КП без предъявления документов").

    Первый секретарь правления Союза писателей Александр Александрович Фадеев наставлял немолодого, прошедшего войну, но выпустившего пока еще только одну-единственную книжку Александра Казанцева: "Хочу только, чтобы твое инженерное начало не кастрировало тебя и герои твои не только "били во что-то железное", но и любили, страдали, знали и горе, и радость, словом — были живыми людьми". Не выполнил Казанцев наказ старшего товарища по перу, и каждая новая книжка выходила у него все муторнее и многословнее, живых людей заменяли картонные дурилки, воплощавшие в жизнь технические идеи в духе Манилова (будь то подводный мост из США в СССР или строительство академгородка где-нибудь подо льдом). Зато с идеологической точки зрения подкопаться было невозможно: строительство всегда начинал миролюбивый Советский Союз, а злобные ястребы с Запада кидали подлянки. Если же в книге не планировалось строительства очередного мегаломанского сооружения, то добрые советские ученые с крепкими руками рубили в капусту на шахматной доске диверсантов из выдуманной страны Сшландии (романы типа "Льды возвращаются").

    Жизнь, тем более девяностопятилетнюю, пересказывать подробно не имеет смысла. Приключения тем и интересны, что происходят не каждый день. Как беллетрист Казанцев и не стремился четко описать год за годом свою жизнь. Выхватывая самые значимые, самые запомнившиеся события, мемуарист выкидывает серые и скучные фрагменты, чтобы оставшиеся части картины заиграли ярче. Зияющие лакуны в повествовании при этом смущают только читателя, но никак не самовлюбленного автора.

    Если в довоенной биографии все относительно четко и структурировано и даже можно восстанавливать хронологию жизни писателя с небольшими припусками в пару-тройку лет, то второй том представляется сплошным сумбуром, состоящим из старых фрагментов литературных записей, чужих историй и баек, "отступлений вперед" о судьбе некоторых персонажей и непременной путаницей в рассказе. То ли автор скрыть что-то хочет, то ли и вправду вся послевоенная жизнь представляется для него в виде гомогенной "Мертвой зыби".

  •  Лев Рохлин: Сменить хозяина Кремля
     Волков Александр
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика

    В июле 2012 г. исполнилась очередная годовщина со дня убийства генерала Л. Я. Рохлина. Вместе с В. И. Илюхиным он создал Движение в поддержку армии и оборонного комплекса; весной 1998 года Рохлин вначале организовал военный заговор с целью свержения Ельцина, а потом пытался поднять в стране массовое протестное движение. Вскоре после этого Лев Рохлин был убит; в убийстве сразу же обвинили его жену, но обстоятельства этого дела до сих пор вызывают удивление.

    Автор этой книги Александр Волков в течение многих лет работал помощником у Л. Я. Рохлина, а затем у В. И. Илюхина. Он был свидетелем последних дней Льва Рохлина и сохранил многие материалы, касающиеся его деятельности. В книге А. Волкова последовательно разбираются обстоятельства убийства генерала Рохлина и приводятся неизвестные ранее факты и документы.

  •  Лев Рохлин: Сменить хозяина Кремля
     Волков Александр
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика

    В июле 2012 г. исполнилась очередная годовщина со дня убийства генерала Л. Я. Рохлина. Вместе с В. И. Илюхиным он создал Движение в поддержку армии и оборонного комплекса; весной 1998 года Рохлин вначале организовал военный заговор с целью свержения Ельцина, а потом пытался поднять в стране массовое протестное движение. Вскоре после этого Лев Рохлин был убит; в убийстве сразу же обвинили его жену, но обстоятельства этого дела до сих пор вызывают удивление.

    Автор этой книги Александр Волков в течение многих лет работал помощником у Л. Я. Рохлина, а затем у В. И. Илюхина. Он был свидетелем последних дней Льва Рохлина и сохранил многие материалы, касающиеся его деятельности. В книге А. Волкова последовательно разбираются обстоятельства убийства генерала Рохлина и приводятся неизвестные ранее факты и документы.

  •  С винтовкой и пером
     Чернобаев Анатолий Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В ноябре 1917 года солдаты избрали Александра Тодорского командиром корпуса. Через год, находясь на партийной и советской работе в родном Весьегонске, он написал книгу «Год – с винтовкой и плугом», получившую высокую оценку В. И. Ленина. Яркой страницей в биографию Тодорского вошла гражданская война. Вступив в 1919 году добровольцем в Красную Армию, он участвует в разгроме деникинцев на Дону, командует бригадой, разбившей антисоветские банды в Азербайджане, помогает положить конец дашнакской авантюре в Армении и выступлениям басмачей в Фергане. Книга рассказывает о жизненном пути этого замечательного человека.

    Рассчитана на массового читателя.


Новинки месяца жанра «Документальная литература»

  •  КГБ и власть
     Бобков Филипп Денисович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Филипп Денисович Бобков — кадровый разведчик, прослуживший в органах госбезопасности 45 лет. В этой книге он описывает всю сложность взаимоотношений, существовавших между КГБ и ЦК КПСС. Читатель впервые познакомится с уникальными особенностями партийного руководства органами госбезопасности в так называемый «андроповский период». Автор не претендует на исчерпывающее изложение темы, но приведенные факты, бесспорно, соответствуют истине. Надеемся, что они позволят иначе взглянуть на деятельность множества настоящих профессионалов, честно и самоотверженно трудившихся в системе госбезопасности на благо Родины.

  •  Спецслужбы Польши, Советской России и Германии
     Мисюк Анджей
     Наука, Образование, История, Политика, Документальная литература, Документальная литература

    В монографии польского ученого Анджея Мисюка подробно описываются организация польских спецслужб в 1918–1939 годах и направления их деятельности, а также применявшиеся ими методы и формы работы. Особое внимание автор уделеляет их подрывной деятельности против России, мерам советских органов безопасности по противодействию им, достигнутым спецслужбами Польши оперативным результатам и допущенным провалам в разведывательной работе.

    В книге широко используются материалы польских архивов, что непременно вызовет огромный интерес читателей к этой работе.

  •  Котовский
     Четвериков Борис Дмитриевич
     Проза, Историческая проза, Советская классическая проза, Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Роман «Котовский» написан Борисом Четвериковым в послевоенный период (1957–1964). Большой многолетний труд писателя посвящен человеку, чьи дела легендарны, а имя бессмертно. Автор ведет повествование от раннего детства до последних минут жизни Григория Ивановича Котовского. В первой книге писатель показывает, как формировалось сознание Котовского — мальчика, подростка, юноши, который в силу жизненных условий задумывается над тем, почему в мире есть богатые и бедные, добро и зло. Не сразу пришел Котовский к пониманию идей социализма, к осознанной борьбе со старым миром. Рассказывая об этом, писатель создает образ борца-коммуниста. Перед читателем встает могучая фигура бесстрашного и талантливого командира, вышедшего из народа и отдавшего ему всего себя. Вторая книга романа «Котовский» — «Эстафета жизни» завершает дилогию о бессмертном комбриге. Она рассказывает о жизни и деятельности Г. И. Котовского в период 1921–1925 гг., о его дружбе с М.В.Фрунзе.

    Роман как-то особенно полюбился читателю. Б. Четвериков выпустил дилогию, объединив в один том.


  •  Шахматы без пощады
     Корчной Виктор Львович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика, Домоводство (Дом и семья), Спорт

    Книга одного из сильнейших шахматистов мира, гроссмейстера Виктора Корчного. В ней автор рассказывает о своей спортивной карьере и о жестком соперничестве в борьбе за мировое первенство с 12-м чемпионом планеты Анатолием Карповым в Багио (1978) и Мерано (1981). Бескомпромиссный и откровенный характер повествования напомнит читателю о драматизме тех дней.

    В книгу включён ряд документов и воспоминаний, иллюстрирующих описанные события

    Предисловие к книге написал Владимир Войнович.

  •  Шахматы без пощады
     Корчной Виктор Львович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика, Домоводство (Дом и семья), Спорт

    Книга одного из сильнейших шахматистов мира, гроссмейстера Виктора Корчного. В ней автор рассказывает о своей спортивной карьере и о жестком соперничестве в борьбе за мировое первенство с 12-м чемпионом планеты Анатолием Карповым в Багио (1978) и Мерано (1981). Бескомпромиссный и откровенный характер повествования напомнит читателю о драматизме тех дней.

    В книгу включён ряд документов и воспоминаний, иллюстрирующих описанные события

    Предисловие к книге написал Владимир Войнович.

  •  «... И места, в которых мы бывали»
     Прожогин Леонид Георгиевич
     Проза, Проза, Приключения, Путешествия и география, Документальная литература, Биографии и Мемуары, Наука, Образование, Геология и география

    Книга воспоминаний геолога Л. Г. Прожогина рассказывает о полной романтики и приключений работе геологов-поисковиков в сибирской тайге.

 Жанры книг


 На хлебушек библиотекарю