Книги жанра «Биографии и Мемуары» на букву «B»

num: 0 1 2 3 5 7 9
en: A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
ru: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

 Название  Автор  Серия
обложка книги BASE 66 BASE 66


(Building, Antenna, Span, Earth)

Для членства в особом клубе BASE нужно прыгнуть с парашютом с крыши здания, антенны, моста и скалы и остаться в живых, чтобы рассказать об этом.

© 2004 Jevtо Dedijer

Дедьер Йефто  
обложка книги Battle Hymn of the Tiger Mother Battle Hymn of the Tiger Mother

This is a story about a mother, two daughters, and two dogs. It’s also about Mozart and Mendelssohn, the piano and the violin, and how we made it to Carnegie Hall.

This was supposed to be a story of how Chinese parents are better at raising kids than Western ones.

But instead, it’s about a bitter clash of cultures, a fleeting taste of glory, and how I was humbled by a thirteen-year-old.

From Publishers Weekly

Chua (Day of Empire) imparts the secret behind the stereotypical Asian child’s phenomenal success: the Chinese mother. Chua promotes what has traditionally worked very well in raising children: strict, Old World, uncompromising values-and the parents don’t have to be Chinese. What they are, however, are different from what she sees as indulgent and permissive Western parents: stressing academic performance above all, never accepting a mediocre grade, insisting on drilling and practice, and instilling respect for authority. Chua and her Jewish husband (both are professors at Yale Law) raised two girls, and her account of their formative years achieving amazing success in school and music performance proves both a model and a cautionary tale. Sophia, the eldest, was dutiful and diligent, leapfrogging over her peers in academics and as a Suzuki piano student; Lulu was also gifted, but defiant, who excelled at the violin but eventually balked at her mother’s pushing. Chua’s efforts “not to raise a soft, entitled child” will strike American readers as a little scary-removing her children from school for extra practice, public shaming and insults, equating Western parenting with failure-but the results, she claims somewhat glibly in this frank, unapologetic report card, “were hard to quarrel with.”

(c) Copyright PWxyz, LLC. All rights reserved.

Chua’s stated intent is to present the differences between Western and Chinese parenting styles by sharing experiences with her own children (now teenagers). As the daughter of Chinese immigrants, she is poised to contrast the two disparate styles, even as she points out that being a “Chinese Mother” can cross ethnic lines: it is more a state of mind than a genetic trait. Yet this is a deeply personal story about her two daughters and how their lives are shaped by such demands as Chua’s relentless insistence on straight A’s and daily hours of mandatory music practice, even while vacationing with grandparents. Readers may be stunned by Chua’s explanations of her hard-line style, and her meant-to-be humorous depictions of screaming matches intended to force greatness from her girls. She insists that Western children are no happier than Chinese ones, and that her daughters are the envy of neighbors and friends, because of their poise and musical, athletic, and academic accomplishments. Ironically, this may be read as a cautionary tale that asks just what price should be paid for achievement.

—Colleen Mondor
Chua Amy  
обложка книги Bears in the Streets Bears in the Streets

One of Bustle’s 17 of the Best Nonfiction Books Coming in January 2017 and Men’s Journal’s 7 Best Books of January

“Brilliant, real and readable.”

—former U.S. Secretary of State Madeleine Albright

A USA Today “New and Noteworthy” Book

Lisa Dickey traveled across the whole of Russia three times—in 1995, 2005 and 2015—making friends in eleven different cities, then coming back again and again to see how their lives had changed. Like the acclaimed British documentary series Seven Up!, she traces the ups and downs of ordinary people’s lives, in the process painting a deeply nuanced portrait of modern Russia.

From the caretakers of a lighthouse in Vladivostok, to the Jewish community of Birobidzhan, to a farmer in Buryatia, to a group of gay friends in Novosibirsk, to a wealthy “New Russian” family in Chelyabinsk, to a rap star in Moscow, Dickey profiles a wide cross-section of people in one of the most fascinating, dynamic and important countries on Earth. Along the way, she explores dramatic changes in everything from technology to social norms, drinks copious amounts of vodka, and learns firsthand how the Russians really feel about Vladimir Putin.

Including powerful photographs of people and places over time, and filled with wacky travel stories, unexpected twists, and keen insights, Bears in the Streets offers an unprecedented on-the-ground view of Russia today.

Dickey Lisa  
обложка книги Betraying Spinoza: The Renegade Jew Who Gave Us Modernity Betraying Spinoza: The Renegade Jew Who Gave Us Modernity Goldstein Rebecca  
обложка книги Between the World and Me Between the World and Me

In the 150 years since the end of the Civil War and the ratification of the Thirteenth Amendment, the story of race and America has remained a brutally simple one, written on flesh: it is the story of the black body, exploited to create the country’s foundational wealth, violently segregated to unite a nation after a civil war, and, today, still disproportionately threatened, locked up and killed in the streets. What is it like to inhabit a black body and find a way to live within it? And how can America reckon with its fraught racial history?

Between the World and Me is Ta-Nehisi Coates' attempt to answer those questions, presented in the form of a letter to his adolescent son. Coates shares with his son — and readers — the story of his own awakening to the truth about history and race through a series of revelatory experiences: immersion in nationalist mythology as a child; engagement with history, poetry and love at Howard University; travels to Civil War battlefields and the South Side of Chicago; a journey to France that reorients his sense of the world; and pilgrimages to the homes of mothers whose children’s lives have been taken as American plunder. Taken together, these stories map a winding path towards a kind of liberation — a journey from fear and confusion, to a full and honest understanding of the world as it is.

Masterfully woven from lyrical personal narrative, reimagined history, and fresh, emotionally charged reportage, Between the World and Me offers a powerful new framework for understanding America’s history and current crisis, and a transcendent vision for a way forward.

Ta-Nehisi Coates is a national correspondent for the Atlantic and the author of the memoir The Beautiful Struggle. Coates has received the National Magazine Award, the Hillman Prize for Opinion and Analysis Journalism, and the George Polk Award for his Atlantic cover story ‘The Case for Reparations’. He lives in New York with his wife and son.

Coates Ta-Nehisi  
обложка книги Billi's Blues - Истории из жизни Билли Новика Billi's Blues - Истории из жизни Билли Новика

Книга "Billy's Blues — Истории из жизни Билли Новика" это повесть о мальчике Диме из Купчино, который превращается в известного половине страны музыканта Билли, лидера группы "Billy's Band". Она выросла из бесчисленных интервью с Билли и другими музыкантами группы и получилась такой, какой получилась. В ней угрюмые 90-е с концертами в переходах, нулевые с первыми альбомами и выступлением на новогоднем огоньке и то, что есть сейчас и пока никак не называется.

Билли книга нравится, мне тоже. Хорошо, если тех, кто ее прочитает будет больше.

Семенов Илья  

Книга "Billy's Blues - Истории из жизни Билли Новика" это повесть о мальчике Диме из Купчино, который превращается в известного половине страны музыканта Билли, лидера группы "Billy's Band". Она выросла из бесчисленных интервью с Билли и другими музыкантами группы и получилась такой, какой получилась. В ней угрюмые 90-е с концертами в переходах, нулевые с первыми альбомами и выступлением на новогоднем огоньке и то, что есть сейчас и пока никак не называется.

Билли книга нравится, мне тоже. Хорошо, если тех, кто ее прочитает будет больше.

Семенов Илья  
обложка книги Black Sabbath:история группы Black Sabbath:история группы

Безумная и непредсказуемая история «Black Sabbath» — ярчайший пример величия британской рок-музыки даже в самых экстремальных ее формах. Оззи, Тони, Гизер и Билл вместе пережили множество невероятных событий, пройдя через ряд ссор и примирений, взлетов и падений. И каждый раз, когда казалось, что их союзу пришел конец, они находили в себе силы вернуться, чтобы снова и снова радовать своих поклонников альбомами и живыми выступлениями.

Джоэл Макайвер без малейших прикрас излагает историю самой зловещей и распутной группы Бирмингема. В его повествовании не забыт ни один из тех музыкантов, что успели подарить группе толику своего таланта за долгие годы ее существования. Автор внимательным образом изучил непростые отношения фронтмена группы Оззи Осборна с остальными ее участниками. Результатом той титанической работы, которую проделал Макайвер, стала не просто книга, а совершенный, абсолютно полный справочник по вселенной «Black Sabbath». Каждый факт, каждая малейшая деталь получены здесь из первых рук, напрямую от людей, стоявших у истоков группы, и от тех, кто сопровождал музыкантов с самого первого дня, через множество кризисов, проблем и разочарований, непосредственно до наших дней.

Макайвер Джоэл  
обложка книги Blue Nights Blue Nights

From one of our most powerful writers, a work of stunning frankness about losing a daughter. Richly textured with bits of her own childhood and married life with her husband, John Gregory Dunne, and daughter, Quintana Roo, this new book by Joan Didion examines her thoughts, fears, and doubts regarding having children, illness, and growing old.

Blue Nights opens on July 26, 2010, as Didion thinks back to Quintana’s wedding in New York seven years before. Today would be her wedding anniversary. This fact triggers vivid snapshots of Quintana’s childhood — in Malibu, in Brentwood, at school in Holmby Hills. Reflecting on her daughter but also on her role as a parent, Didion asks the candid questions any parent might about how she feels she failed either because cues were not taken or perhaps displaced. “How could I have missed what was clearly there to be seen?” Finally, perhaps we all remain unknown to each other. Seamlessly woven in are incidents Didion sees as underscoring her own age, something she finds hard to acknowledge, much less accept.

Blue Nights—the long, light evening hours that signal the summer solstice, “the opposite of the dying of the brightness, but also its warning”—like The Year of Magical Thinking before it, is an iconic book of incisive and electric honesty, haunting and profoundly moving.

Didion Joan  
обложка книги Books and Islands in Ojibwe Country Books and Islands in Ojibwe Country

For more than twenty years Louise Erdrich has dazzled readers with the intricately wrought, deeply poetic novels which have won her a place among today's finest writers. Her nonfiction is equally eloquent, and this lovely memoir offers a vivid glimpse of the landscape, the people, and the long tradition of storytelling that give her work its magical, elemental force.

In a small boat like those her Native American ancestors have used for countless generations, she travels to Ojibwe home ground, the islands of Lake of the Woods in southern Ontario. Her only companions are her new baby and the baby's father, an Ojibwe spiritual leader, on a pilgrimage to the sacred rock paintings their people have venerated for centuries as mystical "teaching and dream guides," and where even today Ojibwe leave offerings of tobacco in token of their power. With these paintings as backdrop, Erdrich summons to life the Ojibwe's spirits and songs, their language and sorrows, and the tales that are in their blood, echoing through her own family's very contemporary American lives and shaping her vision of the wider world. Thoughtful, moving, and wonderfully well observed, her meditation evokes ancient wisdom, modern ways, and the universal human concerns we all share.

"This book is a treasure and a delight."-"Minneapolis Star Tribune"

Erdrich Louise  
Boso, Ale W Ostrogach

Miał ledwie dwadzieścia dwa lata, gdy w 1940 roku trafił do obozu. Przesiedział tam pięć lat. Był dzieckiem warszawskiej ulicy, cwaniakiem, od najmłodszych lat zahartowanym w bójkach, obdarzonym dużym sprytem i humorem. Był twardy, postanowił, że się nie da – i udało mu się. Przeżył, choć wrócił z gruźlicą i zmarł na nią w 1963 roku.

Obozowe przeżycia opisał w książce Pięć lat kacetu i od razu stał się sławny. Wszyscy orzekli, że to wielki samorodny talent. Miał wówczas lat czterdzieści. Wysoki, mocno zbudowany, lekko pochylony do przodu, jakby szykował się do skoku, z zadziornym spojrzeniem – po prostu kozak. Tam, „na dole", na Czerniakowie -jak sam mówił – tylko kozaki się liczyły. Zarabiał piosenkami warszawskiej ulicy, stał się modny, ludzie chętnie go słuchali.

W 1959 roku napisał książkę o latach swego dzieciństwa i młodości BOSO, ALE W OSTROGACH. „Wiesz, jaki jestem – mówił o sobie -boso, ale w ostrogach". Przywołał w niej świat przedwojennej Warszawy, ukazał historię obyczaju z przedmieścia, namalował barwne postaci swojej grandy, w której „kapować nie wolno, skarżyć nie wolno, odegrać się wolno". „Grzesiuk lubi popisywać się krzepą- pisał Wojciech Żukrowski – prostuje się wewnętrznie, mogąc komuś dać po łbie, sam też bierze cięgi, ale nie skomli, tylko idzie w kąt lizać rany i poprzysięgać wyrównanie rachunku. Jest w nim jakaś romantyczna szlachetność. Nie odgrywa się za swoje niepowodzenia na słabszych, przestrzega zasad walki. Czytając niektóre karty, ma się ochotę go uściskać, klepnąć po przyjacielsku, dodać otuchy: Nie daj się, trzymaj się twardo". I trzyma się!

BOSO, ALE W OSTROGACH miało już kilkanaście wydań i wciąż zdobywa czytelników.

Grzesiuk ław  
обложка книги Bridge for Passing Bridge for Passing

While in Japan to observe the filming of one of her novels, Pearl Buck was informed that her husband had died. This book is the deeply affecting story of the period that immediately followed — the grief, fears, doubts, and readjustments that a woman must make before crossing the bridge that spans marriage and widowhood.

Buck Pearl S  
обложка книги Building the H Bomb Building the H Bomb

In this engaging scientific memoir, Kenneth Ford recounts the time when, in his mid-twenties, he was a member of the team that designed and built the first hydrogen bomb. He worked with—and relaxed with—scientific giants of that time such as Edward Teller, Enrico Fermi, Stan Ulam, John von Neumann, and John Wheeler, and here offers illuminating insights into the personalities, the strengths, and the quirks of these men. Well known for his ability to explain physics to nonspecialists, Ford also brings to life the physics of fission and fusion and provides a brief history of nuclear science from the discovery of radioactivity in 1896 to the ten-megaton explosion of “Mike” that obliterated a Pacific Island in 1952.

Ford worked at both Los Alamos and Princeton’s Project Matterhorn, and brings out Matterhorn’s major, but previously unheralded contribution to the development of the H bomb. Outside the lab, he drove a battered Chevrolet around New Mexico, a bantam motorcycle across the country, and a British roadster around New Jersey. Part of the charm of Ford’s book is the way in which he leavens his well-researched descriptions of the scientific work with brief tales of his life away from weapons.

Readership: A memoir for general readership in the history of science.

Key Features:

• It contains real physics, clearly presented for non-specialists

• Combining historical scholarship and his own recollections, the author offers important insights into the people and the work that led to the first H bomb

• Personal anecdotes enliven the book

Ford Kenneth William  
обложка книги Burmese Boy Burmese Boy

Join writer, raconteur and chronic traveler Kevin Armstrong as he journeys through time and space on his gay sex odyssey. As Kevin explores gay saunas and other haunts throughout Asia and the Land Down Under he shares his outrageous experiences (he cheerfully admits to being something of a sex addict) of m/m sex, circle wanking, cock sucking and docking and inter-racial sex. His journey will appeal to mature gay men, younger gay guys just starting out, bi guys and even “curious” straight men and women.

During his epic gay sex odyssey Kevin Armstrong re-lives his youth and his sexual awakening. He recalls his discovery of wanking and the joys of sharing, the gayest Boy Scout troop on the planet, his “first time” and his adventures with Helmut the Helmet amongst others.

However during his odyssey we realize that there are certain threats to Kevin’s free and easy life-style. Sluttish, irresponsible, life-style some would say. In a remote country town in Australia where he has gone to direct the musical “Cabaret” he falls in love with a just-turned-legal cub reporter. Although the boy is a one man cock-sucking welcoming committee to sailors arriving from the four corners of the world, he insists that he is not gay.


As the twilight turned lilac we lay in each other’s arms.

“I’m not really gay you know Kev.”

“Really? You could’ve fooled me.”

“Yeah… I’ve got my eye on this chick… Judy, works in Coles.”

“Well, after this afternoon, at a rough guess, I could be forgiven for thinking this is not the first time you’ve sucked cock.”

“Nah, I have to admit I love having dick in my mouth.” He laughed. “It’s my little secret.”

“But if you don’t mind me asking, where do you find cock in a place like this?”

“The ships.”


“I go down the port. We get ships from all over the world. With those sailors spending weeks at sea I get all the cock I want. I guess I’m like a one man cock-sucking welcoming committee.”

“My God, they should give you an award!”

On his odyssey our intrepid traveler provides plenty of advice on living a gay life such as:

• Keeping safe in gay venues.

• What to do if you are hassled.

• Proven techniques for cock docking and can circumcised guys participate?

• Secret, unwritten codes used in the gay sauna.

• Cut or uncut? The pros and cons.

Although he is a self-confessed gay slut our Kevin wonders if he has finally met his match when in Kuala Lumpur he comes up against Adrian, a beautiful Burmese boy. As his relationship with Adrian develops through many sexual encounters Kevin finds himself relating his experiences to his friend Chen who is a handsome young Chinese actor in the film industry. Although Chen is possibly the straightest guy Kevin has ever met he seems to have an avid, even an obsessional interest in hearing about Kev’s love-making with his Burmese boy. Will this lead to further complications?


After the waiter had deposited two pints of Tiger I got straight to the point and asked my new Burmese friend if he visited the sauna very often.

“Sometimes. When I can afford it.”

“Do you usually fuck Asian boys or always Caucasian guys?”

“Oh, always Caucasian men. Never Asian boy.”

He looked at me rather wistfully. “You have family?”

“No, no children. But I do have a goddaughter. She lives in England.”

“Oh…” his eyes glistened. “Can I be your godson?”

“Of course you can.” We both laughed and raised our glasses. Then he looked at me rather seriously.

“I love my godfather. But is it OK if I fuck with my godfather?” He laughed uproariously.

“I’m sure it’s OK… my godson.”

More glistening and clinking.


Kevin Armstrong works as a scriptwriter in Australian and Asian film and television. “Burmese Boy – a Gay Odyssey” is his first e-book for Balmain Publishing.

“Burmese Boy” contains graphic descriptions of gay sex acts. It should not be read by the faint-hearted or those below the age of 18.

Armstrong Kevin A Gay Sex Odyssey  

Поиск книг, авторов и серий книг от Яндекса:

Новинки! Свежие поступления книг жанра «Биографии и Мемуары»

  •  Мир Чарльза Диккенса
     Уилсон Энгус
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Книга посвящена жизни и творчеству Чарльза Диккенса (1812–1870).

    «Мир Чарльза Диккенса» — работа, где каждая строка говорит об огромной осведомленности ее автора, о тщательном изучении всех новейших материалов, понадобившихся Э. Уилсону для наиболее объективного освоения сложной и противоречивой личности Ч. Диккенса. Очевидно и прекрасное знакомство с его творческим наследием. Уилсон действительно знает каждую строчку в романах своего учителя, а в данном случае той «натуры», с которой он пишет портрет. Отличие этой работы не только в том, что она сочетает в себе глубоко продуманный психологический портрет Диккенса с богато документированной монографией о его жизни и творчестве. Особенность книги Э. Уилсона в том, что это, как верно определили англичане, высказывание «мастера современного романа о величайшем из английских романистов прошлого».

  •  Айгу! Они не едят личинок шелкопряда!
     Ерохина Анастасия
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика

    Книга «Айгу! Они не едят личинок шелкопряда!» знакомит читателя с жизнью и бытом людей в странах Юго-Восточной Азии. Автор совместно с мужем в течение четырёхсот дней путешествовали по Корее, Малайзии, Таиланду, Камбодже, Индонезии и Вьетнаму, осознанно сменив комфортную жизнь московских менеджеров среднего звена на скромное существование с небольшим бюджетом. Большая часть произведения посвящена волонтёрству в путешествии — увлекательному, но к сожалению, мало известному в России явлению. В этой книге нет описаний отдыха в шикарных отелях и поездок на экскурсии с русскоговорящим гидом, но есть масса увлекательного: работа на фермах за жильё и еду, жизнь в азиатской глубинке, подозрительная еда, странные люди и даже извержение вулкана. И, конечно, самая настоящая дружба.

    Блог автора: http://yerofea.livejournal.com/

  •  Chickenhawk: Back in the World
     Mason Robert
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Here is the triumphant sequel to Robert Mason’s bestselling account of his service as a chopper pilot in Vietnam. Chickenawk: Back in the World is a moving, no-holds-barred post-Vietnam memoir that reveals the war’s shattering legacy in the heart and mind of a returning vet.

    When Robert Mason’s first book was published in 1983, it was hailed as one of the finest personal evocations of Vietnam ever to appear in print. In fact, Chickenhawk is still in print, a book that continues to serve as a testament for an entire generation. But not even Mason’s splendid debut will prepare you for the authority of Chickenhawk: Back in the World, his harrowing quest to find “the most significant thing I lost in that war—peace.”

    Although Mason’s return was at first promising—after leaving active combat duty he began instructing future helicopter pilots—it quickly spiraled downward: into bouts of panic and increasingly heavy drinking, adulterous love affairs, jobs he could never keep. At the spiral’s bottom lay an epic ocean voyage in a small boat. Destination: Colombia; cargo: marijuana: payoff: capture and a twenty-month prison term.

    Mason recounts these events and his gradual healing from the wounds of Vietnam with caustic honesty, in powerful prose that conveys both the texture of despair and the hope that kept him going as he tied to maneuver through his own personal minefield. Above all, he writes with a bitter wisdom that makes this book an anthem for all those vets who lost a piece of themselves in Southeast Asia—and have spent a long, hard time trying to get it back.

  •  Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности
     Хаманн Бригитта
     Документальная литература, Биографии и Мемуары


    Бригитта Хаманн (1940–2016) — учёный и автор многих биографий исторических персонажей, вершивших судьбы Австрии и всего мира. Материалы для книги об Адольфе Гитлере и его пребывании в Вене в 1907–13 гг. писательница собирала почти двадцать лет, скрупулёзно исследуя источники и обнаружив целый ряд неизвестных документов. Как утверждает Хаманн, сам характер диктатора сложился именно в годы полунищенских мытарств в столице Австро-Венгрии. В среде музыкантов, поэтов и художников, прославивших Вену начала века, не нашлось места бездарному и завистливому провинциалу Гитлеру. Зато он усвоил здесь ненависть ко всему инородному и неистовое желание объединиться под немецким знаменем, страсть к демагогии и жажду управлять общественным сознанием.


Новинки месяца жанра «Биографии и Мемуары»

  •  Записки из тайника
     Пеньковский Олег Владимирович, Гибни Фрэнк
     Документальная литература, Биографии и Мемуары,

    Когда весной 1963 г. в Москве Олегу Пеньковскому был вынесен смертный приговор, мало кто в Советском Союзе, да и за его пределами, осознавал масштаб деятельности этого человека, который по собственной воле стал сотрудничать с западными разведслужбами. Он не считал себя предателем, поскольку был глубоко убежден, что служит прогрессу человечества.

    С апреля 1961 г. до конца 1962 г. Пеньковский снабжал Запад самой оперативной информацией о сокровеннейших политических и военных секретах Советского Союза.

    Он сообщал о конструкции новых тактических ракет, местах их базирования, протяженности Берлинской стены, о разведчиках, работающих в посольствах, дефектах последней модели военного вертолета, о размахе волнений в советских промышленных городах и многом другом.

    В это время был самый пик напряженности между Хрущевым и Кеннеди, и деятельность Пеньковского стала одной из самых глубоких трещин во взаимоотношениях двух государств.

    «Записки» Пеньковского представляют собой очень разноплановое и объемное произведение. Биографические заметки, материалы по структуре советской разведки, комментарии к системе организации связей с агентами, описание деятельности Госкомитета по науке и технике, где он проработал долгое время, критика существующей политической системы страны, обличение деятельности Хрущева и, наконец, просто заметки о реальной жизни советского народа.

    Истории полковника Пеньковского так и суждено было бы остаться секретным досье разведывательных и контрразведывательных ведомств трех стран, если бы не его исповедь — поразительный документ, который и составляет основную часть книги.

  •  Лев Рохлин: Сменить хозяина Кремля
     Волков Александр
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика

    В июле 2012 г. исполнилась очередная годовщина со дня убийства генерала Л. Я. Рохлина. Вместе с В. И. Илюхиным он создал Движение в поддержку армии и оборонного комплекса; весной 1998 года Рохлин вначале организовал военный заговор с целью свержения Ельцина, а потом пытался поднять в стране массовое протестное движение. Вскоре после этого Лев Рохлин был убит; в убийстве сразу же обвинили его жену, но обстоятельства этого дела до сих пор вызывают удивление.

    Автор этой книги Александр Волков в течение многих лет работал помощником у Л. Я. Рохлина, а затем у В. И. Илюхина. Он был свидетелем последних дней Льва Рохлина и сохранил многие материалы, касающиеся его деятельности. В книге А. Волкова последовательно разбираются обстоятельства убийства генерала Рохлина и приводятся неизвестные ранее факты и документы.

  •  Мёртвая зыбь
     Казанцев Александр Петрович, Казанцев Никита Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В новом, мнемоническом романе «Фантаст» нет вымысла. Все события в нем не выдуманы и совпадения с реальными фактами и именами — не случайны. Этот роман — скорее документальный рассказ, в котором классик отечественной научной фантастики Александр Казанцев с помощью молодого соавтора Никиты Казанцева заново проживает всю свою долгую жизнь с начала XX века (книга первая «Через бури») до наших дней (книга вторая «Мертвая зыбь»). Со страниц романа читатель узнает не только о всех удачах, достижениях, ошибках, разочарованиях писателя-фантаста, но и встретится со многими выдающимися людьми, которые были спутниками его девяностопятилетнего жизненного пути. Главным же документом романа «Фантаст» будет память Очевидца и Ровесника минувшего века.

    ВСЛЕД за Стивеном Кингом и Киром Булычевым (см. книги "Как писать книги" и "Как стать фантастом", изданные в 2001 г.) о своей нелегкой жизни поспешил поведать один из старейших писателей-фантастов планеты Александр Казанцев.

    Литературная обработка воспоминаний за престарелыми старшими родственниками — вещь часто встречающаяся и давно практикуемая, но по здравом размышлении наличие соавтора не-соучастника событий предполагает либо вести повествование от второго-третьего лица, либо выводить "литсекретаря" с титульного листа за скобки. Отец и сын Казанцевы пошли другим путем — простым росчерком пера поменяли персонажу фамилию.

    Так что, перефразируя классика, "читаем про Званцева — подразумеваем Казанцева".

    Это отнюдь не мелкое обстоятельство позволило соавторам абстрагироваться от Казанцева реального и выгодно представить образ Званцева виртуального: самоучку-изобретателя без крепкого образования, ловеласа и семьянина в одном лице. Казанцев обожает плодить оксюмороны: то ли он не понимает семантические несуразицы типа "Клокочущая пустота" (название одной из последних его книг), то ли сама его жизнь доказала, что можно совмещать несовместимое как в литературе, так и в жизни.

    Несколько разных жизней Казанцева предстают перед читателем. Безоблачное детство у папы за пазухой, когда любящий отец пони из Шотландии выписывает своим чадам, а жене — собаку из Швейцарии. Помните, как Фаина Раневская начала свою биографию? "Я — дочь небогатого нефтепромышленника┘" Но недолго музыка играла. Революция 1917-го, чешский мятеж 18-го┘ Папашу Званцева мобилизовали в армию Колчака, семья свернула дела и осталась на сухарях.

    Первая книга мнемонического романа почти целиком посвящена описанию жизни сына купца-миллионера при советской власти: и из Томского технологического института выгоняли по классовому признаку, и на заводе за любую ошибку или чужое разгильдяйство спешили собак повесить именно на Казанцева.

    После института Казанцев с молодой женой на тот самый злополучный завод и уезжает (где его, еще практиканта, чуть не обвинили во вредительстве), да только неустроенный быт надоедает супруге.

    Казанцев рванул в Москву. К самому Тухачевскому пробрался, действующий макет электрической пушки показал. Маршал уши поразвесил, да и назначил Казанцева командовать экспериментальной лабораторией и создавать большую электропушку, практическая бессмысленность коей была в течение одного дня доказана консультантом-артиллеристом.

    Следующий любопытный сюжет относится к Великой Отечественной. Перед мобилизацией Казанцев "на всякий случай" переправил водительские права на свое имя, но они почти и не понадобились: вскорости после призыва уже стал командовать рембазой автомобилей, причем исключительно для удобства снабжения перебазировал ее от Серпухова — в Перловку на Ярославское шоссе, поближе к собственной даче. Изобретает электротанкетки, одна из которых ни много ни мало помогла прорвать блокаду Ленинграда.

    Никак не понятно, например, как Александр Петрович в течение десятилетий удерживал самозваный титул классика советской научной фантастики, нигде не упоминается о личной причастности к гонениям на молодых авторов, и лишь вскользь упоминается о сотрудничестве с КГБ.

    Кое-что, конечно, проскальзывает. Например, каждому высокопоставленному функционеру, что-то значившему для Казанцева, он стремился подарить свою первую книжку "Пылающий остров" с непременной ремаркой типа "В газете французских коммунистов "Юманите" уже перевод сделали┘".

    Совершенно авантюристски выглядит работа Казанцева в качестве уполномоченного ГКО (Государственного комитета обороны) на заводах Германа Геринга в Штирии, пугал австрийцев расстрелами и даже участвовал в пленении корпуса генерала Шкуро и казаков атамана Краснова, сражавшихся на стороне вермахта, но отказавшихся капитулировать. Англичанам в падлу было кормить 60 тысяч русских, вот и сдали их, как стеклотару, Красной Армии.

    По возвращении в Союз Казанцева вызвали в органы для дознания на пример выяснения количества награбленного за время командировки. Велико же было изумление следователя, когда выяснилось, что Казанцев ничегошеньки себе из драгоценностей не привез.

    Просто Казанцев, пройдя мытарства Гражданской войны, уже знал, что злато и брюлики не являются безусловным гарантом благополучия и уж тем более не спасают от ножа или пули. Чтобы выжить, хитрую голову на плечах надо иметь. (Умиляет, например, история о том, как Казанцев после войны лет десять везде "совершенно случайно" таскал с собой военный пропуск на автомобиль "с правом проезда полковника Званцева А.П. через все КП без предъявления документов").

    Первый секретарь правления Союза писателей Александр Александрович Фадеев наставлял немолодого, прошедшего войну, но выпустившего пока еще только одну-единственную книжку Александра Казанцева: "Хочу только, чтобы твое инженерное начало не кастрировало тебя и герои твои не только "били во что-то железное", но и любили, страдали, знали и горе, и радость, словом — были живыми людьми". Не выполнил Казанцев наказ старшего товарища по перу, и каждая новая книжка выходила у него все муторнее и многословнее, живых людей заменяли картонные дурилки, воплощавшие в жизнь технические идеи в духе Манилова (будь то подводный мост из США в СССР или строительство академгородка где-нибудь подо льдом). Зато с идеологической точки зрения подкопаться было невозможно: строительство всегда начинал миролюбивый Советский Союз, а злобные ястребы с Запада кидали подлянки. Если же в книге не планировалось строительства очередного мегаломанского сооружения, то добрые советские ученые с крепкими руками рубили в капусту на шахматной доске диверсантов из выдуманной страны Сшландии (романы типа "Льды возвращаются").

    Жизнь, тем более девяностопятилетнюю, пересказывать подробно не имеет смысла. Приключения тем и интересны, что происходят не каждый день. Как беллетрист Казанцев и не стремился четко описать год за годом свою жизнь. Выхватывая самые значимые, самые запомнившиеся события, мемуарист выкидывает серые и скучные фрагменты, чтобы оставшиеся части картины заиграли ярче. Зияющие лакуны в повествовании при этом смущают только читателя, но никак не самовлюбленного автора.

    Если в довоенной биографии все относительно четко и структурировано и даже можно восстанавливать хронологию жизни писателя с небольшими припусками в пару-тройку лет, то второй том представляется сплошным сумбуром, состоящим из старых фрагментов литературных записей, чужих историй и баек, "отступлений вперед" о судьбе некоторых персонажей и непременной путаницей в рассказе. То ли автор скрыть что-то хочет, то ли и вправду вся послевоенная жизнь представляется для него в виде гомогенной "Мертвой зыби".

  •  С винтовкой и пером
     Чернобаев Анатолий Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В ноябре 1917 года солдаты избрали Александра Тодорского командиром корпуса. Через год, находясь на партийной и советской работе в родном Весьегонске, он написал книгу «Год – с винтовкой и плугом», получившую высокую оценку В. И. Ленина. Яркой страницей в биографию Тодорского вошла гражданская война. Вступив в 1919 году добровольцем в Красную Армию, он участвует в разгроме деникинцев на Дону, командует бригадой, разбившей антисоветские банды в Азербайджане, помогает положить конец дашнакской авантюре в Армении и выступлениям басмачей в Фергане. Книга рассказывает о жизненном пути этого замечательного человека.

    Рассчитана на массового читателя.

  •  Здесь так забавно...
     Гребенщиков Борис Борисович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Юмор, Анекдоты,

    Изданный в уже далёком 1992 году сборник стихов, песенных текстов, интервью Бориса Гребенщикова, а также мнений и анекдотов о самом БГ. Издание благотворительное: деньги от продажи сборника пошли на оплату хирургической операции рок-музыканта Александра Чернецкого.

  •  Дневник русской женщины
     Дьяконова Елизавета
     Документальная литература, Биографии и Мемуары,

    Елизавета Александровна Дьяконова (1874-1902) - автор "Дневника русской женщины" и публицистических сочинений. Ее "Дневник" был назван В.В.Розановым "явлением глубоко национальным, русским", "одной из самых свежих русских книг конца XIX в.". Дневник отражает внутреннюю жизнь автора, а также дает представление о жизни молодежи, студенчества 1890-х годов. Кроме того, это знаменательный документ женского движения в России и яркое литературное произведение. Незаурядность характера и литературная одаренность автора проявились в предельной искренности самоанализа, попытке осмысления особенностей повседневной жизни того времени. Книга обращена к широкому кругу читателей.

 Жанры книг

 На хлебушек библиотекарю