Книги жанра «Биографии и Мемуары» на букву «M»

num: 0 1 2 3 5 7 9
en: A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
ru: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

 Название  Автор  Серия
обложка книги Madonna. Подлинная биография королевы поп-музыки Madonna. Подлинная биография королевы поп-музыки

Часто спрашивают: какова же истинная Мадонна? Существует расхожий стереотип, представляющий Мадонну алчной женщиной-вамп, в то время как для большинства женщин она является символом феминизма. Ее песни внятны и просты, хотя сама она личность сложная и изменчивая. Она впитала влияния тысячи различных культур, собрав их в единое целое, и стала самой продаваемой певицей за всю историю музыки. Все ее альбомы — это этапы большого путешествия. Переживая драмы и потери, она использовала музыку как способ противостоять боли, искала в ней новые источник радости. Ее стиль противоречив, тщеславие безгранично, и при этом она постоянно превращает свою жизнь в завораживающее произведение искусства. Беспристрастное исследование британского музыкального журналиста Люси О'Брайен — самая полная биография королевы поп-сцены.

ОБрайен Люси  
обложка книги Mana Cīņa Mana Cīņa

Bibliotēkās un grāmatu veikalu plauktos ir plaši pieejami Nacionālsociālisma ideju komentāri. Izdevniecības "Vizītkarte" 1995. gadā izdotais Ādolfa Hitlera "Mana cīņa" autorizētais izklāsts latviešu valodā lasītājam dod iespēju pašam izvērtēt šādu literatūru. 1995. gadā, kad šī grāmata tika izņemta no tirdzniecības, zināmā sabiedrības daļā pastāvēja uzskats, ka Latvijas iedzīvotāji vēl nav gatavi pareizi izvērtēt šādu literatūru. Varbūt tagad ir pienācis tas laiks, kad cienītie lasītāji ir sagatavoti?

Hitlers Adolfs  
обложка книги Manhood for Amateurs Manhood for Amateurs

A shy manifesto, an impractical handbook, the true story of a fabulist, an entire life in parts and pieces, Manhood for Amateurs is the first sustained work of personal writing from Pulitzer Prize-winning author Michael Chabon. In these insightful, provocative, slyly interlinked essays, one of our most brilliant and humane writers addresses with his characteristic warmth and lyric wit the all-important question: What does it mean to be a man today?

Chabon Michael  
обложка книги Mao: The Unknown Story Mao: The Unknown Story

Based on a decade of research and on interviews with many of Mao’s close circle in China who have never talked before — and with virtually everyone outside China who had significant dealings with him — this is the most authoritative life of Mao ever written. It is full of startling revelations, exploding the myth of the Long March, and showing a completely unknown Mao: he was not driven by idealism or ideology; his intimate and intricate relationship with Stalin went back to the 1920s, ultimately bringing him to power; he welcomed Japanese occupation of much of China; and he schemed, poisoned and blackmailed to get his way. After Mao conquered China in 1949, his secret goal was to dominate the world. In chasing this dream he caused the deaths of 38 million people in the greatest famine in history. In all, well over 70 million Chinese perished under Mao’s rule — in peacetime.


Combining meticulous research with the story-telling style of Wild Swans, this biography offers a harrowing portrait of Mao’s ruthless accumulation of power through the exercise of terror: his first victims were the peasants, then the intellectuals and, finally, the inner circle of his own advisors. The reader enters the shadowy chambers of Mao’s court and eavesdrops on the drama in its hidden recesses. Mao’s character and the enormity of his behavior toward his wives, mistresses and children are unveiled for the first time.


This is an entirely fresh look at Mao in both content and approach. It will astonish historians and the general reader alike.

Chang Jung, Halliday Jon  
обложка книги Mary Kay®:путь к успеху Mary Kay®:путь к успеху

 Сорок пять лет назад американка Мэри Кэй Эш открыла собственный маленький бизнес. Сегодня компания Магу Кау – гигантская косметическая империя с двухмиллиардным оборотом, действующая по принципу прямых продаж, объединяющая более 1,8 миллиона женщин-консультантов по всему миру. Хроника становления компании вошла в число двадцати «Самых известных историй делового мира», изданных журналом Forbes.

Эта книга – принципы ведения дел и постулаты корпоративной культуры, благодаря которым Мэри Кэй Эш неоднократно была названа одной из самых успешных женщин в американском бизнесе, вошла в список 25 наиболее влиятельных женщин Америки и даже удостоилась титула "Женщина века".

Книга рекомендуется собственникам бизнеса, менеджерам, начинающим предпринимателям, а также слушателям программ МВА.

Кэй Эш Мэри  
обложка книги Mazā zeme Mazā zeme žņevs īds  
обложка книги McCartney. День за днем McCartney. День за днем

Книга петербургского журналиста Анатолия Максимова "McCartney. День за днем" — это первое в России издание, досконально исследующее жизнь самого популярного композитора планеты.

Два тюремных заключения. Запись альбомов в Африке; на борту яхты посреди Атлантического океана; в старинном замке, а также совместная сессия звукозаписи с Джоном Ленноном, которая состоялась уже после распада Битлз в 1974 году. И кроме того, миллиард долларов на банковском счете плюс сенсационные подробности личной жизни музыканта. Вот лишь некоторые темы этого увлекательного издания.

Максимов Анатолий  
обложка книги McDonald's. О чем молчит БИГМАК? McDonald's. О чем молчит БИГМАК?

В издании подробно рассказывается о становлении и развитии компании, которая стала символом Америки и оказала неизгладимое влияние на культуру американцев.

Данная книга написана независимым журналистом, и корпорация «Макдоналдс» не контролировала и не редактировала его работу, что добавляет объективности к изложенному материалу. Работа над материалом длилась четыре с половиной года. Автор подробно описывает процесс превращения бизнеса, начавшегося с единственной стойки по продаже гамбургеров, в многомиллиардную корпорацию, известную во всем мире.

«Университет гамбургеров», гениальные рекламные кампании и маркетинговые находки, конфликты между франчайзи и корпорацией, между корпорацией и общественными организациями, международная экспансия – все это история «Макдоналдс».

Для всех интересующихся историей развития и опытом частного бизнеса, для широкого круга читателей.

Лав Джон Ф  
обложка книги Me, Alice: The Autobiography of Alice Cooper Me, Alice: The Autobiography of Alice Cooper

The autobiography of Alice Cooper as told to Steven Gaines.

Cooper Alice, Gaines Steven  
обложка книги Memoria Memoria Гаген-Торн Нина  
обложка книги Memoria Memoria

Нина Ивановна Гаген-Торн (1900–1986). Дочь профессора, выпускница Петербургского университета, поэт и прозаик, ученый-этнограф — и политзаключенная, лучшие годы жизни которой прожиты в сталинских тюрьмах, колымских и мордовских лагерях, на пересылках, этапах, в ссылке…

«В страшной жизни, где люди носили платье с номерами, не имели связи с нормальным бытием, встретить человека, как бы витающего над всем лагерным ужасом, — чудо. И этим чудом была встреча с Ниной Ивановной Гаген-Торн…» (К. С. Хлебникова-Смирнова, бывшая заключенная.)

«Она прожила долгую жизнь, прожила ее с честью, но, если бы была возможность писать и, главное, увидеть опубликованными плоды своих раздумий, — жила бы еще долго. Крепкий была человек…» (Галина Гаген-Торн, дочь).

«Ужасно жаль, что в наше время, запутавшееся в далеко не диалектических противоречиях, Ваших стихов нельзя опубликовать. Но не падайте духом: придет и для них время — иное, освобождающее…» (Илья Сельвинский).

Гаген-Торн Нина Ивановна  
обложка книги Memory Theater Memory Theater

From this renowned philosopher comes a debut work of fiction, at once a brilliant précis of the history of philosophy, a semiautobiographical meditation on the absurd relationship between knowledge and memory, and a very funny story.

A French philosopher dies during a savage summer heat wave. Boxes carrying his unpublished papers mysteriously appear in Simon Critchley’s office. Rooting through them, Critchley discovers a brilliant text on the ancient art of memory and a cache of astrological charts predicting the deaths of various philosophers. Among them is a chart for Critchley himself, laying out in great detail the course of his life and eventual demise. While waiting for his friend’s prediction to come through, Critchley receives the missing, final box, which contains a maquette of Giulio Camillo’s sixteenth-century Venetian memory theater, a space supposed to contain the sum of all knowledge. With nothing left to hope for, Critchley devotes himself to one final project before his death — the building of a structure to house his collective memories and document the remnants of his entire life.

Critchley Simon  
обложка книги Men We Reaped Men We Reaped

“We saw the lightning and that was the guns; and then we heard the thunder and that was the big guns; and then we heard the rain falling and that was the blood falling; and when we came to get in the crops, it was dead men that we reaped.” —Harriet Tubman

In five years, Jesmyn Ward lost five young men in her life — to drugs, accidents, suicide, and the bad luck that can follow people who live in poverty, particularly black men. Dealing with these losses, one after another, made Jesmyn ask the question: Why? And as she began to write about the experience of living through all the dying, she realized the truth — and it took her breath away. Her brother and her friends all died because of who they were and where they were from, because they lived with a history of racism and economic struggle that fostered drug addiction and the dissolution of family and relationships. Jesmyn says the answer was so obvious she felt stupid for not seeing it. But it nagged at her until she knew she had to write about her community, to write their stories and her own.

Ward Jesmyn  
обложка книги Menagerie Manor Menagerie Manor

Gerald Durrell was born in India in 1925. His family settled on Corfu when he was a boy and he spent his time studying its wildlife. He relates these experiences in the trilogy beginning with My Family and Other Animals, and continuing with Birds, Beasts and Relatives and The Garden of the Gods. He writes with wry humour and great perception about both the humans and the animals he meets.

On leaving Corfu, Durrell returned to England to work at Whipsnade Park as a student keeper. His adventures there are told with characteristic energy in Beasts in My Belfry. A few years later, he began organizing his own animal-collecting expeditions. The first, to the Cameroons, was followed by expeditions to Paraguay, Argentina and Sierra Leone. He recounts these experiences in a number of books including The Drunken Forest. He also visited many countries while shooting various television series.

In 1959 Durrell realized a lifelong dream when he set up the Jersey Zoological Park, followed a few years later by the Jersey Wildlife Preservation Trust, renamed the Durrell Wildlife Conservation Trust in 1999.

Whether in a factual account of an expedition or a work of non-fiction, Durrell’s style is exuberant, passionate and acutely observed. Gerald Durrell died in 1995.

Durrell Gerald  
Mes Origines

"L'œuvre poétique de Mistral est un monument… Ce qui, grâce à lui, ne périra point de son pays est incommensurable" (Léon Daudet). Au terme de sa vie, Mistral, pour faire revivre la Provence de sa jeunesse, illustrer ses beautés et léguer au monde à venir son image immortelle, confia dans ce complément en prose à ses chefs d'œuvre poétiques, ses souvenirs les plus chers et les plus intimes. Les dessins de la figure lumineuse de sa mère et des traits austères de son père, le maître du "Mas du Juge", de tous ceux qui ont entouré son enfance, les récits des épisodes de la vie familiale, l'évocation des antiques maisons aux décors immuables, arrêtent la fuite du temps et ressuscitent pour le bonheur du lecteur, les douces heures enfuies et l'essence même des beaux fours évanouis.

Mistral édéric  
обложка книги Messerschmitt Bf-110 Messerschmitt Bf-110

Концепция стратегического истребителя известна со времен Первой мировой войны, когда и немцам и антантовцам потребовался самолет-истребитель, способный совершать глубокие рейды и эскортировать бомбардировщики. В то время уровень развития авиационной науки и техники не позволял разработать такой самолет, тем не менее, интерес к стратегическому истребители военные не утратили и в 20-е годы. Реальным же создание стратегического истребителя стало в середине 30-х годов и больше всего преуспели в этом деле немцы. Однако, немцы не были ни первыми, ни единственными…

Иванов C B Война в воздухе  
Mon Cœur Mis A Nu Baudelaire Charles  
обложка книги Moneyball. Как математика изменила самую популярную спортивную лигу в мире Moneyball. Как математика изменила самую популярную спортивную лигу в мире

Многие уверены, что спорт давно превратился в соревнование кошельков. Побеждает тот, кто может позволить себе самых лучших, а значит, самых до-рогостоящих игроков. Эта книга доказывает обратное – настоящий прорыв делает тот, кто умеет смотреть по-новому на привычные вещи.

В основе книги лежит реальная история одного из выдающихся спортив-ных менеджеров нашего времени – Билли Бина. Ему удалось на первый взгляд невозможное: вывести малобюджетную команду по бейсболу на лидирующие позиции и обойти самые дорогие команды. Изменив подход к игрокам, он в каком-то смысле изменил саму игру и этим достиг невероятного успеха в истории бейсбола.

На русском языке публикуется впервые.

Льюис Майкл  
обложка книги Monster Monster

After pumping eight blasts from a sawed-off shotgun at a group of rival gang members, eleven-year-old Kody Scott was initiated into the L.A. gang the Crips. He quickly matured into one of the most formidable Crip combat soldiers, earning the name Monster for committing acts of brutality and violence that repulsed even his fellow gang members.

When the inevitable jail term confined him to a maximum-security cell, Scott channeled his aggression and drive into educating himself. A complete political and personal transformation followed: from Monster to Sanyika Shakur, black nationalist, member of the New Afrikan Independence movement, and crusader against the causes of gangsterism.

In a document that has been compared to The Autobiography of Malcolm X and Eldridge Cleaver’s Soul on Ice, Shakur makes palpable the despair and decay of America’s inner cities and gives eloquent voice to one aspect of the black ghetto experience today.

Shakur Sanyika  
обложка книги Motörhead. На автопилоте Motörhead. На автопилоте

В своей книге Лемми Килмистер рассказывает о невероятном, бросающем вызов путешествии по миру музыки. Он хотел обмануть смерть, и не один раз. Пожалуй, самый известный случай произошел в 1980 году, когда его врач сказал: «Я не могу сделать тебе переливание крови, потому что обычная кровь тебя просто убьет… И твоя кровь убьет другого человека, потому что это уже другое вещество, настолько токсичное». Но после этого Лемми прожил еще три десятилетия, чтобы рассказать без прикрас о прожитой жизни, которая била через край. Часто возмутительные, и всегда необузданные истории лидера самой громкой рок-группы в мире.

Килмистер Лемми  

Поиск книг, авторов и серий книг от Яндекса:

Новинки! Свежие поступления книг жанра «Биографии и Мемуары»

  •  Мёртвая зыбь
     Казанцев Александр Петрович, Казанцев Никита Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В новом, мнемоническом романе «Фантаст» нет вымысла. Все события в нем не выдуманы и совпадения с реальными фактами и именами — не случайны. Этот роман — скорее документальный рассказ, в котором классик отечественной научной фантастики Александр Казанцев с помощью молодого соавтора Никиты Казанцева заново проживает всю свою долгую жизнь с начала XX века (книга первая «Через бури») до наших дней (книга вторая «Мертвая зыбь»). Со страниц романа читатель узнает не только о всех удачах, достижениях, ошибках, разочарованиях писателя-фантаста, но и встретится со многими выдающимися людьми, которые были спутниками его девяностопятилетнего жизненного пути. Главным же документом романа «Фантаст» будет память Очевидца и Ровесника минувшего века.

    ВСЛЕД за Стивеном Кингом и Киром Булычевым (см. книги "Как писать книги" и "Как стать фантастом", изданные в 2001 г.) о своей нелегкой жизни поспешил поведать один из старейших писателей-фантастов планеты Александр Казанцев.

    Литературная обработка воспоминаний за престарелыми старшими родственниками — вещь часто встречающаяся и давно практикуемая, но по здравом размышлении наличие соавтора не-соучастника событий предполагает либо вести повествование от второго-третьего лица, либо выводить "литсекретаря" с титульного листа за скобки. Отец и сын Казанцевы пошли другим путем — простым росчерком пера поменяли персонажу фамилию.

    Так что, перефразируя классика, "читаем про Званцева — подразумеваем Казанцева".

    Это отнюдь не мелкое обстоятельство позволило соавторам абстрагироваться от Казанцева реального и выгодно представить образ Званцева виртуального: самоучку-изобретателя без крепкого образования, ловеласа и семьянина в одном лице. Казанцев обожает плодить оксюмороны: то ли он не понимает семантические несуразицы типа "Клокочущая пустота" (название одной из последних его книг), то ли сама его жизнь доказала, что можно совмещать несовместимое как в литературе, так и в жизни.

    Несколько разных жизней Казанцева предстают перед читателем. Безоблачное детство у папы за пазухой, когда любящий отец пони из Шотландии выписывает своим чадам, а жене — собаку из Швейцарии. Помните, как Фаина Раневская начала свою биографию? "Я — дочь небогатого нефтепромышленника┘" Но недолго музыка играла. Революция 1917-го, чешский мятеж 18-го┘ Папашу Званцева мобилизовали в армию Колчака, семья свернула дела и осталась на сухарях.

    Первая книга мнемонического романа почти целиком посвящена описанию жизни сына купца-миллионера при советской власти: и из Томского технологического института выгоняли по классовому признаку, и на заводе за любую ошибку или чужое разгильдяйство спешили собак повесить именно на Казанцева.

    После института Казанцев с молодой женой на тот самый злополучный завод и уезжает (где его, еще практиканта, чуть не обвинили во вредительстве), да только неустроенный быт надоедает супруге.

    Казанцев рванул в Москву. К самому Тухачевскому пробрался, действующий макет электрической пушки показал. Маршал уши поразвесил, да и назначил Казанцева командовать экспериментальной лабораторией и создавать большую электропушку, практическая бессмысленность коей была в течение одного дня доказана консультантом-артиллеристом.

    Следующий любопытный сюжет относится к Великой Отечественной. Перед мобилизацией Казанцев "на всякий случай" переправил водительские права на свое имя, но они почти и не понадобились: вскорости после призыва уже стал командовать рембазой автомобилей, причем исключительно для удобства снабжения перебазировал ее от Серпухова — в Перловку на Ярославское шоссе, поближе к собственной даче. Изобретает электротанкетки, одна из которых ни много ни мало помогла прорвать блокаду Ленинграда.

    Никак не понятно, например, как Александр Петрович в течение десятилетий удерживал самозваный титул классика советской научной фантастики, нигде не упоминается о личной причастности к гонениям на молодых авторов, и лишь вскользь упоминается о сотрудничестве с КГБ.

    Кое-что, конечно, проскальзывает. Например, каждому высокопоставленному функционеру, что-то значившему для Казанцева, он стремился подарить свою первую книжку "Пылающий остров" с непременной ремаркой типа "В газете французских коммунистов "Юманите" уже перевод сделали┘".

    Совершенно авантюристски выглядит работа Казанцева в качестве уполномоченного ГКО (Государственного комитета обороны) на заводах Германа Геринга в Штирии, пугал австрийцев расстрелами и даже участвовал в пленении корпуса генерала Шкуро и казаков атамана Краснова, сражавшихся на стороне вермахта, но отказавшихся капитулировать. Англичанам в падлу было кормить 60 тысяч русских, вот и сдали их, как стеклотару, Красной Армии.

    По возвращении в Союз Казанцева вызвали в органы для дознания на пример выяснения количества награбленного за время командировки. Велико же было изумление следователя, когда выяснилось, что Казанцев ничегошеньки себе из драгоценностей не привез.

    Просто Казанцев, пройдя мытарства Гражданской войны, уже знал, что злато и брюлики не являются безусловным гарантом благополучия и уж тем более не спасают от ножа или пули. Чтобы выжить, хитрую голову на плечах надо иметь. (Умиляет, например, история о том, как Казанцев после войны лет десять везде "совершенно случайно" таскал с собой военный пропуск на автомобиль "с правом проезда полковника Званцева А.П. через все КП без предъявления документов").

    Первый секретарь правления Союза писателей Александр Александрович Фадеев наставлял немолодого, прошедшего войну, но выпустившего пока еще только одну-единственную книжку Александра Казанцева: "Хочу только, чтобы твое инженерное начало не кастрировало тебя и герои твои не только "били во что-то железное", но и любили, страдали, знали и горе, и радость, словом — были живыми людьми". Не выполнил Казанцев наказ старшего товарища по перу, и каждая новая книжка выходила у него все муторнее и многословнее, живых людей заменяли картонные дурилки, воплощавшие в жизнь технические идеи в духе Манилова (будь то подводный мост из США в СССР или строительство академгородка где-нибудь подо льдом). Зато с идеологической точки зрения подкопаться было невозможно: строительство всегда начинал миролюбивый Советский Союз, а злобные ястребы с Запада кидали подлянки. Если же в книге не планировалось строительства очередного мегаломанского сооружения, то добрые советские ученые с крепкими руками рубили в капусту на шахматной доске диверсантов из выдуманной страны Сшландии (романы типа "Льды возвращаются").

    Жизнь, тем более девяностопятилетнюю, пересказывать подробно не имеет смысла. Приключения тем и интересны, что происходят не каждый день. Как беллетрист Казанцев и не стремился четко описать год за годом свою жизнь. Выхватывая самые значимые, самые запомнившиеся события, мемуарист выкидывает серые и скучные фрагменты, чтобы оставшиеся части картины заиграли ярче. Зияющие лакуны в повествовании при этом смущают только читателя, но никак не самовлюбленного автора.

    Если в довоенной биографии все относительно четко и структурировано и даже можно восстанавливать хронологию жизни писателя с небольшими припусками в пару-тройку лет, то второй том представляется сплошным сумбуром, состоящим из старых фрагментов литературных записей, чужих историй и баек, "отступлений вперед" о судьбе некоторых персонажей и непременной путаницей в рассказе. То ли автор скрыть что-то хочет, то ли и вправду вся послевоенная жизнь представляется для него в виде гомогенной "Мертвой зыби".

  •  Лев Рохлин: Сменить хозяина Кремля
     Волков Александр
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика

    В июле 2012 г. исполнилась очередная годовщина со дня убийства генерала Л. Я. Рохлина. Вместе с В. И. Илюхиным он создал Движение в поддержку армии и оборонного комплекса; весной 1998 года Рохлин вначале организовал военный заговор с целью свержения Ельцина, а потом пытался поднять в стране массовое протестное движение. Вскоре после этого Лев Рохлин был убит; в убийстве сразу же обвинили его жену, но обстоятельства этого дела до сих пор вызывают удивление.

    Автор этой книги Александр Волков в течение многих лет работал помощником у Л. Я. Рохлина, а затем у В. И. Илюхина. Он был свидетелем последних дней Льва Рохлина и сохранил многие материалы, касающиеся его деятельности. В книге А. Волкова последовательно разбираются обстоятельства убийства генерала Рохлина и приводятся неизвестные ранее факты и документы.

  •  С винтовкой и пером
     Чернобаев Анатолий Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В ноябре 1917 года солдаты избрали Александра Тодорского командиром корпуса. Через год, находясь на партийной и советской работе в родном Весьегонске, он написал книгу «Год – с винтовкой и плугом», получившую высокую оценку В. И. Ленина. Яркой страницей в биографию Тодорского вошла гражданская война. Вступив в 1919 году добровольцем в Красную Армию, он участвует в разгроме деникинцев на Дону, командует бригадой, разбившей антисоветские банды в Азербайджане, помогает положить конец дашнакской авантюре в Армении и выступлениям басмачей в Фергане. Книга рассказывает о жизненном пути этого замечательного человека.

    Рассчитана на массового читателя.

  •  Красный Царицын. Взгляд изнутри
     Носович Анатолий Леонидович
     Наука, Образование, История, Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Серия очерков полковника Анатолия Леонидовича Носовича (1878–1968) — о вражеских вождях и о вражеской армии. Одно ценно — автор видел врагов вблизи, а некоторые стороны их жизни наблюдал изнутри, потому что некоторое время служил в их армии: в мае 1918 года по заданию Московской подпольной белогвардейской организации поступил на службу в Красную армию, в управление Северо-Кавказского военного округа. Как начальник штаба округа он непосредственно участвовал в разработке и проведении операций против белых войск и впоследствии уверял, что сделал все возможное, чтобы по одиночке посылать разрозненные красноармейские части против превосходящих сил противника. 11 октября 1918 года А. Л. Носович бежал от красных к белым.

    Очерки публиковались в течение 1919 года в ростовском журнале «Донская волна».

  •  Через бури
     Казанцев Александр, Казанцев Никита
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В новом, мнемоническом романе «Фантаст» нет вымысла. Все события в нем не выдуманы и совпадения с реальными фактами и именами — не случайны. Этот роман — скорее документальный рассказ, в котором классик отечественной научной фантастики Александр Казанцев с помощью молодого соавтора Никиты Казанцева заново проживает всю свою долгую жизнь с начала XX века (книга первая «Через бури») до наших дней (книга вторая «Мертвая зыбь»). Со страниц романа читатель узнает не только о всех удачах, достижениях, ошибках, разочарованиях писателя-фантаста, но и встретится со многими выдающимися людьми, которые были спутниками его девяностопятилетнего жизненного пути. Главным же документом романа «Фантаст» будет память Очевидца и Ровесника минувшего века.

  •  Записки из тайника
     Пеньковский Олег Владимирович, Гибни Фрэнк
     Документальная литература, Биографии и Мемуары,

    Когда весной 1963 г. в Москве Олегу Пеньковскому был вынесен смертный приговор, мало кто в Советском Союзе, да и за его пределами, осознавал масштаб деятельности этого человека, который по собственной воле стал сотрудничать с западными разведслужбами. Он не считал себя предателем, поскольку был глубоко убежден, что служит прогрессу человечества.

    С апреля 1961 г. до конца 1962 г. Пеньковский снабжал Запад самой оперативной информацией о сокровеннейших политических и военных секретах Советского Союза.

    Он сообщал о конструкции новых тактических ракет, местах их базирования, протяженности Берлинской стены, о разведчиках, работающих в посольствах, дефектах последней модели военного вертолета, о размахе волнений в советских промышленных городах и многом другом.

    В это время был самый пик напряженности между Хрущевым и Кеннеди, и деятельность Пеньковского стала одной из самых глубоких трещин во взаимоотношениях двух государств.

    «Записки» Пеньковского представляют собой очень разноплановое и объемное произведение. Биографические заметки, материалы по структуре советской разведки, комментарии к системе организации связей с агентами, описание деятельности Госкомитета по науке и технике, где он проработал долгое время, критика существующей политической системы страны, обличение деятельности Хрущева и, наконец, просто заметки о реальной жизни советского народа.

    Истории полковника Пеньковского так и суждено было бы остаться секретным досье разведывательных и контрразведывательных ведомств трех стран, если бы не его исповедь — поразительный документ, который и составляет основную часть книги.


Новинки месяца жанра «Биографии и Мемуары»

 Жанры книг


 На хлебушек библиотекарю