Книги жанра «Биографии и Мемуары» на букву «O»

num: 0 1 2 3 5 7 9
en: A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
ru: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

 
 Название  Автор  Серия
обложка книги On the Brink: Inside the Race to Stop the Collapse of the Global Financial System On the Brink: Inside the Race to Stop the Collapse of the Global Financial System
Amazon.com Review

When Hank Paulson, the former CEO of Goldman Sachs, was appointed in 2006 to become the nation's next Secretary of the Treasury, he knew that his move from Wall Street to Washington would be daunting and challenging.

But Paulson had no idea that a year later, he would find himself at the very epicenter of the world's most cataclysmic financial crisis since the Great Depression. Major institutions including Bear Stearns, Fannie Mae, Freddie Mac, Lehman Brothers, AIG, Merrill Lynch, and Citigroup, among others-all steeped in rich, longstanding tradition-literally teetered at the edge of collapse. Panic ensnared international markets. Worst of all, the credit crisis spread to all parts of the U.S. economy and grew more ominous with each passing day, destroying jobs across America and undermining the financial security millions of families had spent their lifetimes building.

This was truly a once-in-a-lifetime economic nightmare. Events no one had thought possible were happening in quick succession, and people all over the globe were terrified that the continuing downward spiral would bring unprecedented chaos. All eyes turned to the United States Treasury Secretary to avert the disaster.

This, then, is Hank Paulson's first-person account. From the man who was in the very middle of this perfect economic storm, On the Brink is Paulson's fast-paced retelling of the key decisions that had to be made with lightning speed. Paulson puts the reader in the room for all the intense moments as he addressed urgent market conditions, weighed critical decisions, and debated policy and economic considerations with of all the notable players-including the CEOs of top Wall Street firms as well as Ben Bernanke, Timothy Geithner, Sheila Bair, Nancy Pelosi, Barney Frank, presidential candidates Barack Obama and John McCain, and then-President George W. Bush.

More than an account about numbers and credit risks gone bad, On the Brink is an extraordinary story about people and politics-all brought together during the world's impending financial Armageddon.

Paulson Henry M  
обложка книги One Bullet Away One Bullet Away

A former captain in the Marines’ First Recon Battalion, who fought in Afghanistan and Iraq, reveals how the Corps trains its elite and offers a point-blank account of twenty-first-century battle.

If the Marines are “the few, the proud,” Recon Marines are the fewest and the proudest. Only one Marine in a hundred qualifies for Recon, charged with working clandestinely, often behind enemy lines. Fick’s training begins with a hellish summer at Quantico, after his junior year at Dartmouth, and advances to the pinnacle—Recon—four years later, on the eve of war with Iraq. Along the way, he learns to shoot a man a mile away, stays awake for seventy-two hours straight, endures interrogation and torture at the secretive SERE course, learns to swim with Navy SEALs, masters the Eleven Principles of Leadership, and much more.

His vast skill set puts him in front of the front lines, leading twenty-two Marines into the deadliest conflict since Vietnam. He vows he will bring all his men home safely, and to do so he’ll need more than his top-flight education. He’ll need luck and an increasingly clear vision of the limitations of his superiors and the missions they assign him. Fick unveils the process that makes Marine officers such legendary leaders and shares his hard-won insights into the differences between the military ideals he learned and military practice, which can mock those ideals. One Bullet Away never shrinks from blunt truths, but it is an ultimately inspiring account of mastering the art of war.

‘The book’s enormous power derives from the quality of Fick’s writing and the intensity of his moral vision. The prose is terse, clean and unmannered, the eye misses nothing. An Afghan sunrise, an Iraqi slum, or a Marine Corps sergeant is drawn in a few words, the dialogue is sharp, and the action sequences tight and tense. Fick is especially good at conveying his own feelings in battle’.

Ben Shepard, TLS

‘There is much of worth here. The author is… thoughtful, humane and reflective and has some keen insights. He is far from the mindless ‘gung ho’ marine of the movies and would be a good man to go to war with’.

Herald on Sunday

‘A terrific account of basic training and active service… an excellent book which is timely and thought-provoking’.

Glasgow Herald

‘Harrowing… deserves close reading and serious discussion’.

The Washington Post

‘Fick’s descriptive and exacting writing… guarantees One Bullet Away a place in the war memoir hall of fame’.

USA Today

‘One can hardly imagine a finer boots-on-the-ground chronicle of this open-ended conflict, no matter how long it may last’.

Kirkus

One Bullet Away is a crisply written, highly readable, pacy march through the life of a combat leader. In each page, the reader can smell the cordite and see the chaos of combat, yet can also feel a tangible sense of the ethos and very essence not only of the United States Marine Corps but also of leadership, both at the military and the human level’.

RUSI Journal
Fick Nathaniel  
обложка книги One of Us One of Us

A harrowing and thorough account of the massacre that upended Norway, and the trial that helped put the country back together

On July 22, 2011, Anders Behring Breivik detonated a bomb outside government buildings in central Oslo, killing eight people. He then proceeded to a youth camp on the island of Utøya, where he killed sixty-nine more, most of them teenage members of Norway’s governing Labour Party. In One of Us, the journalist Åsne Seierstad tells the story of this terrible day and what led up to it. What made Breivik, a gifted child from an affluent neighborhood in Oslo, become a terrorist?

As in her bestseller The Bookseller of Kabul, Seierstad excels at the vivid portraiture of lives under stress. She delves deep into Breivik’s troubled childhood, showing how a hip-hop and graffiti aficionado became a right-wing activist and Internet game addict, and then an entrepreneur, Freemason, and self-styled master warrior who sought to “save Norway” from the threat of Islam and multiculturalism. She writes with equal intimacy about Breivik’s victims, tracing their political awakenings, aspirations to improve their country, and ill-fated journeys to the island. By the time Seierstad reaches Utøya, we know both the killer and those he will kill. We have also gotten to know an entire country—famously peaceful and prosperous, and utterly incapable of protecting its youth.

Seierstad Åsne  
обложка книги Ongoingness: The End of a Diary Ongoingness: The End of a Diary

A dazzling philosophical investigation of the challenge of living in the present, by a brilliant practitioner of the new essay.

In her third book, which continues to define the contours of the contemporary essay, Sarah Manguso confronts a meticulous diary that she has kept for twenty-five years. "I wanted to end each day with a record of everything that had ever happened," she explains. But this simple statement belies a terror that she might forget something, that she might miss something important. Maintaining that diary, now 800,000 words, had become, until recently, a kind of spiritual practice.

Then Manguso became pregnant and had a child, and these two Copernican events generated an amnesia that put her into a different relationship with the need to document herself amid ongoing time.

Ongoingness is a spare, meditative work that stands in stark contrast to the volubility of the diary — it is a haunting account of mortality and impermanence, of how we struggle to find clarity in the chaos of time that rushes around and over and through us.

Manguso Sarah  
обложка книги Operation Overflight Operation Overflight

In this new edition of his classic 1970 memoir about the notorious U-2 incident, pilot Francis Gary Powers reveals the full story of what actually happened in the most sensational espionage case in Cold War history. After surviving the shoot-down of his reconnaissance plane and his capture on May 1, 1960, Powers endured sixty-one days of rigorous interrogation by the KGB, a public trial, a conviction for espionage, and the start of a ten-year sentence. After nearly two years, the U.S. government obtained his release from prison in a dramatic exchange for convicted Soviet spy Rudolph Abel. The narrative is a tremendously exciting suspense story about a man who was labeled a traitor by many of his countrymen but who emerged a Cold War hero.

Gentry Curt, Powers Francis Gary  
обложка книги Otherland Otherland

Shortlisted for the Douglas Stewart prize for non fiction and the Community Relations Commission Award in NSW and the Age Non-Fiction Book of the Year.

I left too early, before tanks rolled into Moscow in 1991, and before Gorbachev was put under home arrest in a failed coup. I left before Russia and Ukraine became separate countries, before the KGB archives were opened, before the Russian version of Wheel of Fortune, before the word ‘Gulag’ appeared in textbooks. I left before Chechnya, before the mass renaming of cities and streets, before you could go into a shop and actually purchase the books of Brodsky, Pasternak and Nabokov. I left too early, I missed the whole point. I was not there when my generation was cornered by history.

Maria Tumarkin travels with her Australian-born teenage daughter, Billie, back to Russia and Ukraine to have her experience first-hand the seismic shifts of her family’s native country. For Maria the trip back is no simple stroll down memory lane. Splintered and scattered across the world, her generation has ended up inhabiting vastly different realities.

Along with exploring the political and cultural fallout of a century of turmoil, Maria wanted to bring together the worlds of her mother and daughter – the different continents, histories and experiences they encompassed. Before they set off, Maria wistfully imagined her and Billie’s hearts beating in unison as they travelled back to a past they could both understand, forging a nearly superhuman bond along the way. But, in Maria and Billie’s case, the past was not simply another country, but one that no longer existed.

Otherland is the story of a six-week trip traversing three generations, three lifetimes and three profoundly different but profoundly interconnected stories of mothers and daughters.

Review

“For the most part her account is fascinating, even exhilarating, and there is barely a dead word in the book. Tumarkin’s viewpoint is unfailingly insightful with an overlay of pungent Russian humour.”

Age

“The literary beauty of Otherland is essentially textual: multiple layers of memory and reflection, intertwining historical commentary, cultural and literary criticism, and personal reminiscence. It is at once a roadtrip of anecdotes peppered with yearning and longing as well as a politico-cultural window on a huge part of 20th century history.”

Sydney Morning Herald
Tumarkin Maria  
 

Поиск книг, авторов и серий книг от Яндекса:

Новинки! Свежие поступления книг жанра «Биографии и Мемуары»

  •  Мир Чарльза Диккенса
     Уилсон Энгус
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Книга посвящена жизни и творчеству Чарльза Диккенса (1812–1870).

    «Мир Чарльза Диккенса» — работа, где каждая строка говорит об огромной осведомленности ее автора, о тщательном изучении всех новейших материалов, понадобившихся Э. Уилсону для наиболее объективного освоения сложной и противоречивой личности Ч. Диккенса. Очевидно и прекрасное знакомство с его творческим наследием. Уилсон действительно знает каждую строчку в романах своего учителя, а в данном случае той «натуры», с которой он пишет портрет. Отличие этой работы не только в том, что она сочетает в себе глубоко продуманный психологический портрет Диккенса с богато документированной монографией о его жизни и творчестве. Особенность книги Э. Уилсона в том, что это, как верно определили англичане, высказывание «мастера современного романа о величайшем из английских романистов прошлого».

  •  Айгу! Они не едят личинок шелкопряда!
     Ерохина Анастасия
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика

    Книга «Айгу! Они не едят личинок шелкопряда!» знакомит читателя с жизнью и бытом людей в странах Юго-Восточной Азии. Автор совместно с мужем в течение четырёхсот дней путешествовали по Корее, Малайзии, Таиланду, Камбодже, Индонезии и Вьетнаму, осознанно сменив комфортную жизнь московских менеджеров среднего звена на скромное существование с небольшим бюджетом. Большая часть произведения посвящена волонтёрству в путешествии — увлекательному, но к сожалению, мало известному в России явлению. В этой книге нет описаний отдыха в шикарных отелях и поездок на экскурсии с русскоговорящим гидом, но есть масса увлекательного: работа на фермах за жильё и еду, жизнь в азиатской глубинке, подозрительная еда, странные люди и даже извержение вулкана. И, конечно, самая настоящая дружба.

    Блог автора: http://yerofea.livejournal.com/

  •  Chickenhawk: Back in the World
     Mason Robert
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    Here is the triumphant sequel to Robert Mason’s bestselling account of his service as a chopper pilot in Vietnam. Chickenawk: Back in the World is a moving, no-holds-barred post-Vietnam memoir that reveals the war’s shattering legacy in the heart and mind of a returning vet.

    When Robert Mason’s first book was published in 1983, it was hailed as one of the finest personal evocations of Vietnam ever to appear in print. In fact, Chickenhawk is still in print, a book that continues to serve as a testament for an entire generation. But not even Mason’s splendid debut will prepare you for the authority of Chickenhawk: Back in the World, his harrowing quest to find “the most significant thing I lost in that war—peace.”

    Although Mason’s return was at first promising—after leaving active combat duty he began instructing future helicopter pilots—it quickly spiraled downward: into bouts of panic and increasingly heavy drinking, adulterous love affairs, jobs he could never keep. At the spiral’s bottom lay an epic ocean voyage in a small boat. Destination: Colombia; cargo: marijuana: payoff: capture and a twenty-month prison term.

    Mason recounts these events and his gradual healing from the wounds of Vietnam with caustic honesty, in powerful prose that conveys both the texture of despair and the hope that kept him going as he tied to maneuver through his own personal minefield. Above all, he writes with a bitter wisdom that makes this book an anthem for all those vets who lost a piece of themselves in Southeast Asia—and have spent a long, hard time trying to get it back.

  •  Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности
     Хаманн Бригитта
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    ÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

    Бригитта Хаманн (1940–2016) — учёный и автор многих биографий исторических персонажей, вершивших судьбы Австрии и всего мира. Материалы для книги об Адольфе Гитлере и его пребывании в Вене в 1907–13 гг. писательница собирала почти двадцать лет, скрупулёзно исследуя источники и обнаружив целый ряд неизвестных документов. Как утверждает Хаманн, сам характер диктатора сложился именно в годы полунищенских мытарств в столице Австро-Венгрии. В среде музыкантов, поэтов и художников, прославивших Вену начала века, не нашлось места бездарному и завистливому провинциалу Гитлеру. Зато он усвоил здесь ненависть ко всему инородному и неистовое желание объединиться под немецким знаменем, страсть к демагогии и жажду управлять общественным сознанием.

    ÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷


Новинки месяца жанра «Биографии и Мемуары»

  •  Записки из тайника
     Пеньковский Олег Владимирович, Гибни Фрэнк
     Документальная литература, Биографии и Мемуары,

    Когда весной 1963 г. в Москве Олегу Пеньковскому был вынесен смертный приговор, мало кто в Советском Союзе, да и за его пределами, осознавал масштаб деятельности этого человека, который по собственной воле стал сотрудничать с западными разведслужбами. Он не считал себя предателем, поскольку был глубоко убежден, что служит прогрессу человечества.

    С апреля 1961 г. до конца 1962 г. Пеньковский снабжал Запад самой оперативной информацией о сокровеннейших политических и военных секретах Советского Союза.

    Он сообщал о конструкции новых тактических ракет, местах их базирования, протяженности Берлинской стены, о разведчиках, работающих в посольствах, дефектах последней модели военного вертолета, о размахе волнений в советских промышленных городах и многом другом.

    В это время был самый пик напряженности между Хрущевым и Кеннеди, и деятельность Пеньковского стала одной из самых глубоких трещин во взаимоотношениях двух государств.

    «Записки» Пеньковского представляют собой очень разноплановое и объемное произведение. Биографические заметки, материалы по структуре советской разведки, комментарии к системе организации связей с агентами, описание деятельности Госкомитета по науке и технике, где он проработал долгое время, критика существующей политической системы страны, обличение деятельности Хрущева и, наконец, просто заметки о реальной жизни советского народа.

    Истории полковника Пеньковского так и суждено было бы остаться секретным досье разведывательных и контрразведывательных ведомств трех стран, если бы не его исповедь — поразительный документ, который и составляет основную часть книги.

  •  Лев Рохлин: Сменить хозяина Кремля
     Волков Александр
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Публицистика

    В июле 2012 г. исполнилась очередная годовщина со дня убийства генерала Л. Я. Рохлина. Вместе с В. И. Илюхиным он создал Движение в поддержку армии и оборонного комплекса; весной 1998 года Рохлин вначале организовал военный заговор с целью свержения Ельцина, а потом пытался поднять в стране массовое протестное движение. Вскоре после этого Лев Рохлин был убит; в убийстве сразу же обвинили его жену, но обстоятельства этого дела до сих пор вызывают удивление.

    Автор этой книги Александр Волков в течение многих лет работал помощником у Л. Я. Рохлина, а затем у В. И. Илюхина. Он был свидетелем последних дней Льва Рохлина и сохранил многие материалы, касающиеся его деятельности. В книге А. Волкова последовательно разбираются обстоятельства убийства генерала Рохлина и приводятся неизвестные ранее факты и документы.

  •  Мёртвая зыбь
     Казанцев Александр Петрович, Казанцев Никита Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В новом, мнемоническом романе «Фантаст» нет вымысла. Все события в нем не выдуманы и совпадения с реальными фактами и именами — не случайны. Этот роман — скорее документальный рассказ, в котором классик отечественной научной фантастики Александр Казанцев с помощью молодого соавтора Никиты Казанцева заново проживает всю свою долгую жизнь с начала XX века (книга первая «Через бури») до наших дней (книга вторая «Мертвая зыбь»). Со страниц романа читатель узнает не только о всех удачах, достижениях, ошибках, разочарованиях писателя-фантаста, но и встретится со многими выдающимися людьми, которые были спутниками его девяностопятилетнего жизненного пути. Главным же документом романа «Фантаст» будет память Очевидца и Ровесника минувшего века.

    ВСЛЕД за Стивеном Кингом и Киром Булычевым (см. книги "Как писать книги" и "Как стать фантастом", изданные в 2001 г.) о своей нелегкой жизни поспешил поведать один из старейших писателей-фантастов планеты Александр Казанцев.

    Литературная обработка воспоминаний за престарелыми старшими родственниками — вещь часто встречающаяся и давно практикуемая, но по здравом размышлении наличие соавтора не-соучастника событий предполагает либо вести повествование от второго-третьего лица, либо выводить "литсекретаря" с титульного листа за скобки. Отец и сын Казанцевы пошли другим путем — простым росчерком пера поменяли персонажу фамилию.

    Так что, перефразируя классика, "читаем про Званцева — подразумеваем Казанцева".

    Это отнюдь не мелкое обстоятельство позволило соавторам абстрагироваться от Казанцева реального и выгодно представить образ Званцева виртуального: самоучку-изобретателя без крепкого образования, ловеласа и семьянина в одном лице. Казанцев обожает плодить оксюмороны: то ли он не понимает семантические несуразицы типа "Клокочущая пустота" (название одной из последних его книг), то ли сама его жизнь доказала, что можно совмещать несовместимое как в литературе, так и в жизни.

    Несколько разных жизней Казанцева предстают перед читателем. Безоблачное детство у папы за пазухой, когда любящий отец пони из Шотландии выписывает своим чадам, а жене — собаку из Швейцарии. Помните, как Фаина Раневская начала свою биографию? "Я — дочь небогатого нефтепромышленника┘" Но недолго музыка играла. Революция 1917-го, чешский мятеж 18-го┘ Папашу Званцева мобилизовали в армию Колчака, семья свернула дела и осталась на сухарях.

    Первая книга мнемонического романа почти целиком посвящена описанию жизни сына купца-миллионера при советской власти: и из Томского технологического института выгоняли по классовому признаку, и на заводе за любую ошибку или чужое разгильдяйство спешили собак повесить именно на Казанцева.

    После института Казанцев с молодой женой на тот самый злополучный завод и уезжает (где его, еще практиканта, чуть не обвинили во вредительстве), да только неустроенный быт надоедает супруге.

    Казанцев рванул в Москву. К самому Тухачевскому пробрался, действующий макет электрической пушки показал. Маршал уши поразвесил, да и назначил Казанцева командовать экспериментальной лабораторией и создавать большую электропушку, практическая бессмысленность коей была в течение одного дня доказана консультантом-артиллеристом.

    Следующий любопытный сюжет относится к Великой Отечественной. Перед мобилизацией Казанцев "на всякий случай" переправил водительские права на свое имя, но они почти и не понадобились: вскорости после призыва уже стал командовать рембазой автомобилей, причем исключительно для удобства снабжения перебазировал ее от Серпухова — в Перловку на Ярославское шоссе, поближе к собственной даче. Изобретает электротанкетки, одна из которых ни много ни мало помогла прорвать блокаду Ленинграда.

    Никак не понятно, например, как Александр Петрович в течение десятилетий удерживал самозваный титул классика советской научной фантастики, нигде не упоминается о личной причастности к гонениям на молодых авторов, и лишь вскользь упоминается о сотрудничестве с КГБ.

    Кое-что, конечно, проскальзывает. Например, каждому высокопоставленному функционеру, что-то значившему для Казанцева, он стремился подарить свою первую книжку "Пылающий остров" с непременной ремаркой типа "В газете французских коммунистов "Юманите" уже перевод сделали┘".

    Совершенно авантюристски выглядит работа Казанцева в качестве уполномоченного ГКО (Государственного комитета обороны) на заводах Германа Геринга в Штирии, пугал австрийцев расстрелами и даже участвовал в пленении корпуса генерала Шкуро и казаков атамана Краснова, сражавшихся на стороне вермахта, но отказавшихся капитулировать. Англичанам в падлу было кормить 60 тысяч русских, вот и сдали их, как стеклотару, Красной Армии.

    По возвращении в Союз Казанцева вызвали в органы для дознания на пример выяснения количества награбленного за время командировки. Велико же было изумление следователя, когда выяснилось, что Казанцев ничегошеньки себе из драгоценностей не привез.

    Просто Казанцев, пройдя мытарства Гражданской войны, уже знал, что злато и брюлики не являются безусловным гарантом благополучия и уж тем более не спасают от ножа или пули. Чтобы выжить, хитрую голову на плечах надо иметь. (Умиляет, например, история о том, как Казанцев после войны лет десять везде "совершенно случайно" таскал с собой военный пропуск на автомобиль "с правом проезда полковника Званцева А.П. через все КП без предъявления документов").

    Первый секретарь правления Союза писателей Александр Александрович Фадеев наставлял немолодого, прошедшего войну, но выпустившего пока еще только одну-единственную книжку Александра Казанцева: "Хочу только, чтобы твое инженерное начало не кастрировало тебя и герои твои не только "били во что-то железное", но и любили, страдали, знали и горе, и радость, словом — были живыми людьми". Не выполнил Казанцев наказ старшего товарища по перу, и каждая новая книжка выходила у него все муторнее и многословнее, живых людей заменяли картонные дурилки, воплощавшие в жизнь технические идеи в духе Манилова (будь то подводный мост из США в СССР или строительство академгородка где-нибудь подо льдом). Зато с идеологической точки зрения подкопаться было невозможно: строительство всегда начинал миролюбивый Советский Союз, а злобные ястребы с Запада кидали подлянки. Если же в книге не планировалось строительства очередного мегаломанского сооружения, то добрые советские ученые с крепкими руками рубили в капусту на шахматной доске диверсантов из выдуманной страны Сшландии (романы типа "Льды возвращаются").

    Жизнь, тем более девяностопятилетнюю, пересказывать подробно не имеет смысла. Приключения тем и интересны, что происходят не каждый день. Как беллетрист Казанцев и не стремился четко описать год за годом свою жизнь. Выхватывая самые значимые, самые запомнившиеся события, мемуарист выкидывает серые и скучные фрагменты, чтобы оставшиеся части картины заиграли ярче. Зияющие лакуны в повествовании при этом смущают только читателя, но никак не самовлюбленного автора.

    Если в довоенной биографии все относительно четко и структурировано и даже можно восстанавливать хронологию жизни писателя с небольшими припусками в пару-тройку лет, то второй том представляется сплошным сумбуром, состоящим из старых фрагментов литературных записей, чужих историй и баек, "отступлений вперед" о судьбе некоторых персонажей и непременной путаницей в рассказе. То ли автор скрыть что-то хочет, то ли и вправду вся послевоенная жизнь представляется для него в виде гомогенной "Мертвой зыби".

  •  С винтовкой и пером
     Чернобаев Анатолий Александрович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары

    В ноябре 1917 года солдаты избрали Александра Тодорского командиром корпуса. Через год, находясь на партийной и советской работе в родном Весьегонске, он написал книгу «Год – с винтовкой и плугом», получившую высокую оценку В. И. Ленина. Яркой страницей в биографию Тодорского вошла гражданская война. Вступив в 1919 году добровольцем в Красную Армию, он участвует в разгроме деникинцев на Дону, командует бригадой, разбившей антисоветские банды в Азербайджане, помогает положить конец дашнакской авантюре в Армении и выступлениям басмачей в Фергане. Книга рассказывает о жизненном пути этого замечательного человека.

    Рассчитана на массового читателя.

  •  Здесь так забавно...
     Гребенщиков Борис Борисович
     Документальная литература, Биографии и Мемуары, Юмор, Анекдоты,

    Изданный в уже далёком 1992 году сборник стихов, песенных текстов, интервью Бориса Гребенщикова, а также мнений и анекдотов о самом БГ. Издание благотворительное: деньги от продажи сборника пошли на оплату хирургической операции рок-музыканта Александра Чернецкого.

  •  Дневник русской женщины
     Дьяконова Елизавета
     Документальная литература, Биографии и Мемуары,

    Елизавета Александровна Дьяконова (1874-1902) - автор "Дневника русской женщины" и публицистических сочинений. Ее "Дневник" был назван В.В.Розановым "явлением глубоко национальным, русским", "одной из самых свежих русских книг конца XIX в.". Дневник отражает внутреннюю жизнь автора, а также дает представление о жизни молодежи, студенчества 1890-х годов. Кроме того, это знаменательный документ женского движения в России и яркое литературное произведение. Незаурядность характера и литературная одаренность автора проявились в предельной искренности самоанализа, попытке осмысления особенностей повседневной жизни того времени. Книга обращена к широкому кругу читателей.

 Жанры книг


 На хлебушек библиотекарю