Н Калановская

Эссе об Америке

Преамбула

Провести в Америке три месяца, работать на русской фирме, жить в NY — самом неамериканском городе, да еще в Бруклине — недалеко от Брайтона, где улицы пестрят вывесками: "говорим по русски", в квартире с русскими соседями, и после этого писать обзор — отчет об Америке! Это, кажется, могут только российские люди, известные своей решительностью, чтобы не сказать — наглостью. Но — деться некуда, прогрессивная общественность требует, так что предположим, что все оговорки и извинения уже сделаны, и перейдем к сути.

Все остальное

Америка — молодая страна. Это значит, что — энергичная. Эмиграция, видимо, устроена двумя способами — иногда это вынужденное бегство, как в 30–40 года из Европы, а иногда (и чаще!) это — движение энергичных людей. Люди могут быть любого общественного положения, любого образования, любого образа жизни и философии, но общее у них одно — дилемму между движением и лежанием на диване они решают в пользу движения. Поэтому здесь собираются хорошие либо плохие, умные либо глупые, но в любом случае — энергичные сливки мира. Разные страны приносят свои направления энергии, свои уровни цивилизации, свою культуру и бескультурие. И, хотя очень принято образовывать национальные community — сообщества, землячества, районы, взаимопроникновение достаточно сильно.

Страна эмигрантов — страна большого смешения и разнообразия. (На всякий случай сразу исключаю из этого рассуждения провинцию — говорят, что там все гораздо более однородно и ксенофобно, в любом случае, провинция везде в мире склонна мнить себя центром и придавать себе большое значение, а также рассматривать все события любого масштаба относительно этого центра. Парадокс в том, что обычно большинство населения страны — это провинция, но облик страны создают большие города — так что продолжаю свои изыскания.) Как следствие — необычайная толерантность. Сосуществование мнений, религий, мод, музык и т. д. (Судя по рассказам, все это достижения последних 30 лет, до этого — и расизм, и антисемитизм, и ущемление избирательных прав.) Это ни в коем случае не значит, что все друг друга любят: "мучачи", "педры" — испанцы, в смысле — латиноамериканцы; "спагетти", "итальяшки"; "китаезы"; "пейсатики"; "белоснежки" и "баклажаны" — негры и т. д. Но — имеют равные права, одинаковую потенциальную возможность получить образование (сейчас, скорее, идет перегиб в пользу негров), свободные дни для справления религиозных и/или национальных праздников, свои кафе и супермаркеты, свои традиции, газеты, молельные дома и т. д. Когда говорят, что многие начинают день со слов: "God, bless America" (Господь, благослови Америку") — я верю. Но, как критик, не могу не отметить, что во всем этом многообразии я чувствую себя белой, европейкой, еврейкой сильнее, чем в России (а вот женщиной меньше).

Подобная организация общества не гарантирует ни безопасности, ни культуры, ни возвышенной духовности, ни, в принципе, высокого уровня жизни. Но — многообразие возможностей, расширение границ допустимого. В том числе, такая простая, но сложная для исполнения вещь, как — спокойное отношение к чужому виду, наряду, манерам. И — полная свобода в собственном выборе (свобода от тяжелых взглядов окружающих). Здесь, кажется, очень широкое представление о красоте и очень узкое — об уродстве. По крайней мере, схема: урод — это не такой, как я — не работает.

И, наверное, здесь же надо упомянуть отношение к нищим и инвалидам. Нет брезгливости. Никто не теряется и не прячет глаза. Инвалид вообще нормальный член общества. Но об этом еще дальше, в части, посвященной прогрессу и индивидуальности.

Похоже, что страну делали евреи и адвокаты. Это та шутка, в которой есть доля правды, а на самом деле — страна устроена логично. Естественно, в логике капитализма, то есть — удобно. На дорогах должны быть однозначные подробные указатели. У людей есть камины — значит, в супермаркете продаются "дрова" — поленообразная прессованная химия, сгорающая до конца без дыма и золы и пахнущая выбранным деревом. Если человек занят, он может не ходить поесть, а заказать еду по телефону. Но, в общем, об империалистическом комфорте все более-менее наслышаны. (Хотя меня, например, гораздо больше впечатляет ложка для еды грейпфрута, чем 150 сортов сыра. Потому что — придумано!) Комфорт вообще широко понимается как уменьшение любого вида неудобства, поэтому лекарства — вкусные, детский пластырь — с картинками, мусор выбрасывают в пакетах, воздух кондиционируют и ароматизируют. Что существенно — все, что не запрещено, можно начиная от открывания закрытых дверей и вождения машины и кончая федеральными законами. Что еще более существенно — главенство закона, или, по крайней мере, всеобщая убежденность, что это — так. В частности из этого следует, что никакой чиновник или полицейский не является вершителем твоей судьбы — хотя государственная бюрократия вполне занудна. В стране действуют системы — банки, резервирование мест, страховка и т. д. Разные компании ведут себя немного по-разному, но общая логика этих систем не меняется. Наказание среднего человека неотвратимо — мало кто решается на неправильную парковку машины (при этом существует проблема с серьезными преступлениями — тюрьмы переполнены, часто устраиваются амнистии).

Опять же не открою Америки, сказав, что страна — очень эффективная (в том числе, следствие энергичности и логичности). До абсурда. Если холестерин вреден — то больше никогда никто в рот не возьмет. Изобретут все продукты cholesterol free. И так до тех пор, пока не выяснят, что отсутствие холестерина плохо влияет на что-то. Тут-то все ринутся потреблять холестерин в чистом виде. Мода на jogging (бег трусцой), на спортивную ходьбу и т. д. Любая идея, любая мода тут же подхватывается производителями, рекламодателями, средствами массовой информации. Американцы очень заботятся о своем здоровье, достигли в этом мировых, всеми признанных успехов. Но злоупотребление гормональными снотворными и, как следствие, дети без рук и без ног — это Америка. Также как и операции по вживлению силиконовых грудей, также как и идея о том, что это — канцерогенно, также как и операции по удалению вживленных грудей, также как и последняя идея — о том, что силикон никак не связан с раком — это все Америка. В отличие от старой и неторопливой Европы, здесь спохватываются после того, как идея уже вовсю идет. Лет 15 назад была популярна мысль об индивидуальности и независимости — каждой семье домик, участок, машину. Тогда началось большое движение в пригороды из городов. Тогда почти везде ликвидировали городской транспорт. В результате — проблема одиночества. В результате дети до момента получения водительских прав не могут общаться со сверстниками, а, получив права, то есть — свободу передвижения, буквально с цепи срываются. Сейчас есть другая, более умеренная идея — кондоминиумы, то есть что-то типа дачных кооперативов — вариант "вместе, но отдельно".

Американцы не просто лидируют в области технического прогресса. Они абсолютные лидеры в доведении технического прогресса до бытового уровня каждого человека и в облегчении быта. Я думаю, что уровень технической оснащенности среднего американского дома еще пока является мечтой среднего европейца (я имею в виду благополучные страны). Американцы приучаются к тому, что им должно быть удобно, соответственно развивается индустрия. Меня все время преследует мысль, что, если я, скажем, пишу, держа тетрадь на коленях, и мне некуда положить ручку — достаточно выйти в магазин и за 15–20 $ купить лучшую в мире "универсальную американскую держалку для ручек", а если заплатить долларов 10, то можно купить электронную, которая будет запоминать до 5 положений ручки и заодно озонировать воздух, да еще с life-time garantee — пожизненной гарантией. Впрочем, о патентованных средствах писал еще О'Генри.

Только здесь поняла, что такое — демократия. Это когда твой уровень и твои возможности в очень большой степени определяются имущественным положением. Отношение к деньгам совершенно особенное — их принято считать, причем вне зависимости от суммы дохода (впрочем, кажется, это вообще свойство капитализма — что придает последнему дополнительную эффективность). Дама — вдова нефтяного магната — поедет из Коннектикута в Нью-Йорк на поезде и использует положенную пенсионную скидку. Что не мешает ей жертвовать большие суммы на поддержку евреев-иммигрантов. Купить что-нибудь по дешевке — национальный вид спорта. Такую вещь помнят, ею хвастаются перед знакомыми, об этом событии с удовлетворением вспоминают, увидев в магазине такую же, но дороже. И это не жадность — люди склонны жертвовать в фонды, подавать нищим. С другой стороны, таких sal'ов, как в NY, кажется, в Европе нет. Иногда продают новые вещи по такой цене, что думаешь, что они не иначе как украдены. Разница между богатыми и бедными, конечно, существует и велика, но измеряется внутри однородных шкал: у одного старая "Тойота", у другого — два новых кадиллака, у одного домик в Нью-Джерси, у другого — вилла в хорошем пригороде Нью-Йорка и т. д. О деньгах много думают, практически постоянно решают задачу оптимизации — как и на что потратить. Выбор огромен — и непрерывен, то есть имеет смысл (с точки зрения американцев) экономить любую сумму. Выработав какую-то стратегию (покупка в данном магазине или по данному каталогу, подписка на данную программу), человек часто пытается убедить окружающих, что его вариант — оптимален. Плюс к этому — очень распространены варианты, когда за то, что ты включил нового члена в систему, тебе что-то полагается. (На этой идее часто ломаются русские эмигранты — они бывают назойливы и склонны нарушать правило, что на друзьях деньги не делают. Вообще информация, изложенная в этом абзаце, имеет некоторый эмигрантский акцент).