Лев Поляков

История Антисемитизма. Эпоха Веры.


Книга 1

АНТИЧНОСТЬ


Léon Poliakov

Histoire de l'antisémitisme

L'âge de la foi

Перевод с французского

В. Лобанова

и

М. Огняновой

под редакцией

проф. В. Порхомовского

Художник Т. Фогель

Гл. редактор издательства д-р М. Гринберг

© Léon Poliakov

© Перевод на русский язык, «Gesharim», 1997

ISBN 5-88711-014-7


AMERICAN JEWISH JOINT DISTRIBUTION

«Gesharim»

Lechaim Publications

Development of Cultural Contacts

Jerusalem, Israel

Tel. (972-2) 993-11-94,

fax (972-2) 993-31-89


103055, 2nd Visheslavcev per., 5a,

Moscow, Russia

Tel. (095) 202-73-87,

fax (095) 202-31-72



АНТИСЕМИТИЗМ В ЭПОХУ ЯЗЫЧЕСКОЙ АНТИЧНОСТИ


Перемены, произведенные Моисеем, которые могли быть внезапными, как настаивают одни, или постепенными, как утверждают другие, породили религию, коренным образом отличающуюся от всех остальных религий и верований, существовавших в пространстве и во времени. Эта религия требовала уничтожения деревянных и каменных идолов, отказа от магии и от волшебных мифов, тем или иным способом связывавших человека с богами и полубогами, т. е. с животными, ради того, чтобы скрепить союз между Богом, создавшим мир, единым и нематериальным, и народом, навеки избранным, чтобы служить Ему, народом, который «живет отдельно и между народами не числится» (Числа XXIII, 9). Вполне логично предположить, что такой народ, отделенный от всех остальных народов целой сетью пищевых и иных запретов и обреченный вследствие этого оставаться меньшинством, будет вызывать особую ненависть. Но реальная история не знает логических умозаключений. Она дает ответы на наши вопросы только в результате кропотливых исследований.

Было бы напрасным искать эти ответы для эпохи Царств, вавилонского плена или Персидской империи. Для этого периода мы не располагаем никакими данными, позволяющими утверждать, что тогда существовал «антисемитизм», который бы качественно отличался от обычного соперничества или вражды между кланами, племенами и народами, как это бывает везде и всегда. Однако и в наши дни распространены представления о «вечном антисемитизме» (причем подобные взгляды кажутся еще более убедительными в связи с отношением к таким традиционным для евреев еще с дохристианской древности занятиям как торговля и финансы).

Сколько бы мы ни изучали хроники, надписи и другие исторические и археологические источники, эпоха возникновения обширной еврейской диаспоры на Ближнем Востоке и в Северной Африке не знает никаких1 свидетельств какой-то особой вражды вплоть до довольно позднего времени. Поэтому специалисты все более склоняются к мнению, что появление достаточно длительной и напряженной враждебности, заслуживающей того, чтобы называться «антисемитизмом», следует датировать III в. до н. э. К тому же эта враждебность, распространенная преимуществен ни среди лов, имела вполне конкретное место рождения, а именно Египет, еще точнее Александрию – торговую и интеллектуальную столицу тогдашнего мира. Но прежде чем заняться этой темой, а затем перейти к греко-римскому миру, необходимо сказать несколько слов об истории мирного сосуществования евреев с другими народами в Китае и Индии, продолжавшегося вплоть до нашего времени вопреки религиозным различиям.

В конце второй мировой войны в Кайфэне (провинция Хэнань) еще существовала горстка китайцев, не употреблявших в пищу свинину и сохранявших воспоминания о том, что их отцы подвергались обрезанию. Там даже сохранились развалины синагоги. Это были последние остатки когда-то многочисленных, процветавших и влиятельных общин. Наиболее полными сведениями о них мы обязаны иезуитским миссионерам, посещавшим их в XVII и XVIII вв. Иезуиты интересовались их священными книгами и особенностями культа. Из рассказов иезуитов следует, что в середине XVIII в. община Кайфэна, уже вступившая в эпоху упадка, насчитывала около тысячи членов. Евреи Китая знали лучшие времена. Отец Домингин пишет об этом: «… в течение длительного времени они занимали в Китае важные позиции. Многие из них были губернаторами провинций, государственными министрами, имели ученые степени. Некоторые из них были богатыми землевладельцами. Но сегодня от этого былого благополучия ничего не осталось. А их общины в Ханчжоу, Нинбо, Пекине и Нинся полностью исчезли»… Несколько посвящений, обнаруженных на стеллах, подтверждают эти сведения, так же как и свидетельство Марко Поло, который говорит о процветании и влиянии еврейских общин в Китае (1286 г.), или рассказы арабских путешественников, датируемые XI веком. Эти последние источники утверждают, что «евреи обосновались в Китае с незапамятных времен». Таким образом, не углубляясь в эпоху царя Соломона, как это уже пытались делать некоторые историки, представляется вероятным допустить, что самые ранние еврейские поселения в Китае относятся к первому тысячелетию нашей эры.

Все эти сведения позволяют сделать вывод, что в течение по крайней мере двенадцати столетий китайские евреи, смешавшись с китайцами и переняв китайскую культуру и образ жизни, вели мирную жизнь без каких-либо потрясений и гармонически сочетали предписания еврейской религии с почитанием Конфуция, полагая, «что это чисто светские и политические церемонии», как об этом пишет отец Домингин. Они не навлекали на себя каких-то особых преследований и ничем не привлекали внимания простых людей и правительств. При этом исключительную длительность периода, когда они сохраняли свою веру, будучи полностью изолированными от собратьев по религии, невозможно объяснить никакими этническими, социальными или экономическими причинами, но лишь особой изолирующей силой еврейского монотеизма. Однако речь не идет о вечной субстанции, которую невозможно уничтожить. В конце концов, она уступила под натиском времени. По-видимому, для того, чтобы обеспечить выживание и сохранение еврейского народа в гуще других народов, необходимы иные условия.

В Индию евреи переселялись несколькими волнами, следовавшими одна за другой. Там они оказались на меньшем расстоянии от традиционных центров иудаизма, чем их китайские собратья, и им удалось сохраниться вплоть до наших дней. Этих «бней Исраэль» («сынов Израиля») с оливковой кожей, обосновавшихся в Бомбее и районах недалеко от Бомбея, вместе с так называемыми «черными евреями» Кочина и Малабара до сих пор насчитывается несколько тысяч. Внешностью и те и другие ничем не отличаются в наше время от окружающего населения. Время их самого раннего появления на индийской земле относится к первым векам н. э. В течение средних веков были и другие волны еврейского переселения в Индию – или из Месопотамии наземным путем, или из Европы морем. Эти новые переселенцы тщательно избегали любых контактов с местными евреями. Вновь прибывшие как правило занимались коммерцией, в то время как обычным занятием местных евреев бомбейской и кочинской общин было земледелие и ремесло (поэтому «сынов Израиля» называли «Шанвар Teлu», т. е. «субботние маслоделы»).

Их история очень плохо известна, из чего можно сделать вывод, что они были счастливы, поскольку не зря говорят, что счастливые народы не имеют истории. Во всяком случае, в новое время эти простые люди не вызывали ничьей особой ненависти и не навлекли на себя преследований. Интересно, что в Индии существует религиозная община, которая уже в течение многих столетий играет в экономике страны роль, аналогичную той, что присуща евреям в Европе. Речь идет о парсах – сохранившихся до наших дней последних представителях древнего персидского зороастризма. В Бомбее и прилегающих районах проживает около ста тысяч парсов. Торговля является их основным или даже исключительным занятием. Хорошо обеспеченные материально, они известны также строгостью семейного уклада и исключительной солидарностью и взаимопомощью. Если к этому добавить, что, по мнению специалистов по истории религий, зороастризм является единственным монотеистическим культом, появившимся независимо от иудаизма, то эта параллель оказывается весьма показательной. Разумеется, мы отнюдь не собираемся предполагать, что существовали какие-то исторические причины, по которым именно парсам (а не евреям) пришлось выступить в качестве «индийских евреев»…

Обратимся теперь к античности. Что касается греческой традиции, то нельзя не отметить, что самые ранние полулегендарные рассказы о последователях Моисея, датируемые III в., характеризуются доброжелательным отношением к евреям как к «народу философов» благородного происхождения, поклоняющемуся небу или звездам. Лишь в следующем веке это отношение начинает меняться, и новые рассказы уже напоминают те «египетские басни», которые дошли до нас главным образом благодаря двум эллинизированным египтянам – жрецу Манефону и грамматику Апиону.