Ричардсон Сэмюэл

Английские письма, или история кавалера Грандисона (Часть первая)

АНГЛИНСКІЯ ПИСЬМА,

или

ИСТОРІЯ

КАВАЛЕРА

ГРАНДИССОНА.

Твореніе Г. РИЧAРДСOHA

сочинителя

ПАМЕЛЫ и КЛАРИССЫ.

Переведено съ французскаго

А. Кондратовичемъ.


OCR Бычков М.Н.

#id104444_mailto:bmn@lib.ru

http://az.lib.ru


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Иждивеніемъ И. Ситина.

Во градѣ Святаго Петра

1793 года.

Цѣна безъ перепл. 90 коп.


Свидѣтельствовалъ и подписалъ Коллежскій Совѣтникъ и отправляющій должность С. Петербургскаго Полицмейстера


АНДРЕЙ ЖАНДРЪ.


ПРЕДИСЛОВІЕ

Отъ Англинскаго Издателя.


Издатель сихъ писемъ не почитаетъ за нужное объявить публикѣ, какимъ образомъ достались ему оныя; но весьма радуется тому случаю, что по онымъ можетъ онъ окончить планъ, которой предпринялъ изъ угожденія ко всѣмъ, и которой желалъ выполнить гораздо лучше, нежели могъ того надѣяться.

Первое собраніе писемъ изданное въ свѣтъ, подъ названіемъ Памелы, представляетъ красоту и превосходство добродѣтели въ простой и невинной душѣ, съ тѣми дарами, кои небо часто изливаетъ на добродѣтель, даже въ теченіе и сей краткой жизни. Молодая дѣвица, произшедшая отъ незнатной породы повѣствуетъ добродушнымъ своимъ родителямъ о тѣхъ искушеніяхъ, коимъ честность ея подвергалась со стороны такого господина, отъ коего долгъ требовалъ быть ея покровителемъ. Сія картина изображаетъ свойство распутнаго, въ коемъ заключается все то, что ни есть презрѣнія достойнѣйшаго. Однако хорошее воспитаніе полученное имъ отъ изящной своей матери, его сильная страсть къ добродѣтельной дѣвицѣ, и тотъ любви достойной примѣръ, которой она ему подавала съ непреодолимымъ терпѣніемъ когда учинилась его супругою, понуждаютъ его наконецъ приступить къ той добродѣтели, онъ до того времени ощущалъ единую токмо склонность.

Въ другомъ собраніи писемъ, которое издатель выдалъ въ свѣтъ подъ названіемъ Kлapиccы, явленіе совершенно почти съ первымъ разнообразное. Хотя оно представляетъ особу одного полу съ Памелою, но весьма знатной породы, и съ другими надеждами, которая видитъ себя повергнутою въ толь разныя злощастія и скорьби, что лишается жизни преждевременною смертію; ужасное наставленіе для такихъ родителей, кои предпринимаютъ принуждать склонности молодой дочери въ самомъ важнѣйшемъ пунктѣ ея жизни, равно какъ и всѣмъ молодымъ дѣвицамъ, которыя безразсудно полагаются даже на самыя величайшія обѣщанія распутнаго человѣка. Не взирая на то героиня, подкрѣпляемая силою закона, торжествуетъ надъ всѣми искушеніями; и ея сердце, бывшее всегда изящно, непорочно,возвышаемое каждымъ нещастіемъ, восхищается приближаясь къ вѣчной жизни. Злость жестокаго ея развратника толико жекажется ужасна и не сильна, даже и въ тѣхъ омерзительныхъ успѣхахъ, коимионъ тщеславился; но чрезвычайно высокое и тщетное о себѣ мечтаніе искоренили въ немъ нѣкія грызенія совѣсти, коими однако всегда онъ былъ устрашаемъ. Онъ отвращаетъ свои взоры отъ свѣта;онъ ожесточается противъ убѣжденій; и отвергая съ упорностію всякіе совѣты и усильныя прозьбы, погибаетъ презрительнымъ образомъ въ самыхъ цвѣтущихъ лѣтахъ своей жизни, будучи обремененъ сожалѣніемъ, стыдомъ и ужасомъ, которой безполезно беретъ съ собою во гробъ. Должно ласкаться, что сіи письма могутъ принести нѣкую пользу молодымъ людямъ, дабы удержать ихъ отъ злоупотребленіяразума, молодости, достоинства, богатстваи всякихъ наружныхъ преимуществъ,кои часто обращаются во зло для обладающихъ оными, и коихъ слѣдствія не менѣе бываютъ обществупагубны.

Обстоятельства благопріятствующія издателю доставили и третіе собраніе писемъ, кои привели его въ состояніе представить публикѣ свойство и дѣянія честнаго человѣка. Въ Кавалерѣ Грандиссонѣ усмотрятъ примѣръ изящной души, коей поступки въ различныхъ затруднительныхъ положеніяхъ были единообразны, поелику всѣ его дѣянія постоянно произтекаютъ отъ единаго правила. Въ немъ усмотрятъ человѣка приверженнаго къ закону и добродѣтели,человѣка твердаго, чувствительнаго, просвѣщеннаго, любезнаго и драгоцѣннаго всѣмъ, по благороднымъ своимъ поступкамъ и по правотѣ своего сердца, собою щастливаго и составляющаго другимъ благополучіе.

Изъ сего объясненія всякъ судить можетъ, что какъ въ семъ сочиненіи, такъ и въ двухъ предшествующихъ единое и главное намѣреніе издателя, состоитъ въ томъ, чтобъ представить публикѣ забавное чтеніе. Намерения его весьма благородны. Но онъ надѣется, что разныя произшествія и Особы по необходимости введенные въ толь великое множество писемъ, равномѣрно могутъ нравится и научать, тѣмъ еще болѣе, что главные переписывающіеся Особы суть люди молодые весьма пылкаго свойства, присоединяющіе къ пріятствамъ разума, всю учтивость полученную отъ хорошаго воспитанія.

Свойство дружескихъ писемъ, коихъ большая часть писаны въ самую ту минуту, когда сердце колеблемо бываетъ страхомъ и надеждою, касательно неизвѣстныхъ случаевъ, должно послужить извиненіемъ, что собраніе сихъ писемъ столь велико. Безъ сомнѣнія можно бы было описать гораздо болѣе дѣяній и свойствъ въ меньшемъ собраніи оныхъ; но были ли бы они толико важны? Повѣсть о молодости главнаго дѣйствующаго лица, по щастію заключается въ весьма маломъ количествѣ писемъ. Въ семъ сочиненіи не находится ни единой совершенной Эпизоды; и когда Кавалеръ Грандиссонъ появляется въ дѣйствіи, то нѣтъ ничего такого, чтобъ не было чрезвычайно трогательно къ объясненію главнаго намѣренія. Первыя письма равно не могутъ быть почтены безполезными, когда разсмотрятъ, что они показываютъ читателю нѣкоторую часть тѣхъ особъ, коихъ Исторія весьма тѣсно соединена съ повѣстію Героя.


ИСТОРІЯ


Кавалера

ГРАНДИССОНА.


Письмо І.

Люція Сельби къ Генріеттѣ Биронъ.


Въ замокъ Агиби-Канонсъ, 10 Генваря


Намѣреніе твое ѣхать съ госпожею Ревсъ въ Лондонъ весьма весьма много обеспокоило трехъ твоихъ любовниковъ. Будь увѣрена, что по крайней мѣрѣ о двухъ изъ нихъ ты нѣчто услышишь. Столь любви достойная дѣвица какова любезная моя Генріетта, должна ожидать, чтобъ отъ ней требовали отчета въ ея поступкахъ.

Г. Гревиль съ обыкновенною cвoею рѣшимостію хочетъ за тобою же ѣхать въ городъ, гдѣ, говоритъ онъ, будетъ примѣчать самомалѣйшія движенія всѣхъ тѣхъ, кои къ тебѣ приближаться станутъ; и какъ скоро подадутъ ему причину къ какому либо сомнѣнію, то откроетъ онъ свои требованія и покажетъ, какой опасности должны подвергнуться спорящіеся съ нимъ въ твоемъ сердцѣ. Однакожъ должно отдать ему справедливость; хотя онъ съ своими совмѣстниками и поступаетъ съ толикою гордостію; но говоритъ о тебѣ съ чрезвычайнымъ уваженіемъ и удивляется твоимъ совершенствамъ. Ангелъ и божество суть тѣ имена, коими онъ тебя обыкновенно называетъ. Хотя же онъ и сопровождаетъ оныя шутливымъ видомъ, но ты въ немъ примѣчаешь; однако я увѣрена, что онъ искренно тебѣ удивляется. Г. Феньвичъ хотя и не такою рѣшимостью оказалъ свои намѣренія, но не преминулъ объявить, что онъ за тобой поѣдетъ, естьли ты больше двухъ недѣль въ городѣ пробудешь. Кроткій Ормъ изражаетъ свои опасенія одними только вздохами. Онъ проситъ небо, чтобъ ты перемѣнила свои намѣренія. Хотя онъ не льстится ни какою надеждою, какъ онъ говоритъ, однако чрезвычайно утѣшается тою мыслію, что онъ живетъ въ томъ же мѣстѣ, гдѣ ты, и что иногда наслаждается твоимъ лицезрѣніемъ. Онъ удивляется, что твоя бабушка, тетка и дядя могутъ жить безъ тебя. Господинъ и госпожа Ревсъ, присовокупляетъ онъ, весьма счастливы тою властію, которую мы имъ дали надъ нашею фамиліею. Cловoмъ, каждый изъ твоихъ обожателей страшится новыхъ препятствій при умноженіи своихъ совмѣстниковъ; но что имъ до того нужды, сказала бы я имъ, естьли они знаютъ, что ты никого изъ трехъ сихъ совмѣстниковъ отличишь не хочешь?

Естьли ты твердо намѣрена ѣхать, и ничего не отмѣнила при твоемъ отъѣздѣ, то я желаю тебѣ счастливаго пути и многихъ удовольствій въ городѣ; но паче всего желаю, чтобъ ты оттуда возвратилась съ сердцемъ свободнымъ. Сестра моя, коей здоровье съ часу на часъ умаляется, не причтетъ мнѣ Въ вину, что я ее оставлю для долга, коего не хочу упустить.Не думай сюда ѣхать, ты будешь очень печалиться, когда увидишь сію бѣдную дѣвушку въ теперешнемъ ея состояніи. Я знаю, сколь ты чувствительна къ слабостямъ твоихъ дpyзeй,когда не имѣешь никакой надежды оныя излѣчить; a какъ вся твоя фамилія полагаетъ свое щастіе въ твоемъ yдoвoльствіи, то было бы жестоко подать тебѣ какую либо причину къ печали.