Автор неизвестен
Апокрифические Апокалипсисы

Апокрифические Апокалипсисы

Пер., сост., вступ. статья: М. Г. Витковская, В. Е. Витковский.

В предлагаемой книге собраны памятники апокрифической литературы, объединяемые жанром откровения, или апокалипсиса. "Откровение Св. Иоанна Богослова", завершающее собой христианскую Библию, уже два тысячелетия привлекает к себе повышенное и вполне объяснимое внимание - тем более интересно будет читателю познакомиться с древними текстами, созданными в русле той же традиции. Часть публикуемых апокрифов возникла раньше канонического "Апокалипсиса", в иудейской среде, часть - позже, вплоть до IX-X вв. по Р. X., их авторы - уже христиане.

Во вступительной статье прослеживается история жанра откровения, причем рассмотрение не ограничивается текстами, вошедшими в сборник; особое внимание уделено этому жанру в Книгах Ветхого и Нового Завета. Комментарий позволит читателю оценить соотношение между каноническими и апокрифическими трактовками библейских событий, составить более ясное представление о тематике апокалипсической литературы.

ИУДЕЙСКАЯ И ХРИСТИАНСКАЯ АПОКАЛИПТИКА

Имя "Откровения" или "Апокалипсиса" мы привыкли относить к одному произведению - письму, в котором апостол Иоанн рассказывает единоверцам о потрясающем видении, явившемся ему однажды на острове Патмос. Сменяющие друг друга картины этого видения - Господь Бог в окружении двадцати четырех старцев, снятие семи печатей, семь ангелов с семью трубами, битва архангела Михаила с драконом, семь чаш гнева, небесный Иерусалим - остаются в памяти всякого, кто читает Откровение Иоанна, и среди всех книг Священного Писания именно эта выделяется напряженностью повествования, необычностью и загадочностью, и в первую очередь через нее всегда хотелось людям проникнуть в будущее, понять, что ждет наш мир. Недаром само греческое слово "апокалипсис" вошло во многие языки как синоним мировой катастрофы, гибели всего творения.

Но первоначально "апокалипсис" означало просто "раскрытие", а в уточненном смысле - "раскрытие будущего, сокрытого от людей": "Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре" (Откр. 1:1).

Однако не забудем и вот о чем. В канон Нового Завета входит 27 писаний. Это Евангелия, Деяния, Послания - и Апокалипсис Иоанна. Четыре Евангелия и 21 Послание с первого же взгляда выдают жанровое своеобразие; Деяния в Новом Завете одни, и Апокалипсис один, но они также легко отличимы от Евангелий и Посланий. {Несмотря на то, что Откровение Иоанна есть одновременно письмо к предстоятелям поместных Церквей.} Итак, перед нами четыре жанра первохристианской литературы. Если мы проследим дальнейшее развитие этой литературы, то найдем множество произведений, которые носят имя "евангелий", "деяний" и "посланий", но не вошли в канон и были большей частью не рекомендованы Церковью к чтению во время богослужения, а часто и прямо запрещены.

Не исключение тут и апокалипсисы, их мы тоже найдем среди апокрифической литературы, {Апокриф (греч.) - нечто потайное, скрытое.} но у этого жанра есть существенное отличие. Евангелия и Деяния сложились как жанры в среде первых христиан, и все апокрифические тексты такого рода берут за основу канонические образцы. Апостольские послания толке обладают специфическими чертами, от которых не отказывались и авторы апокрифов. Но практически ни один из позднейших апокалипсисов не подражает Откровению Иоанна - мы находим лишь некоторые общие черты. Объясняется это тем, что апокалиптика сложилась как жанр до появления христианской литературы. И более того: возникнув еще в эпоху Ветхого Завета и сформировавшись в ее последние века, апокалиптика оказала очень значительное влияние на тех людей, которые жили в Иудее в одно время с Иисусом Христом и многие из которых стали первыми христианами. В литературе раннехристианской жанр откровения лишь продолжил свою жизнь. И до Апокалипсиса Иоанна, и после него возникали такие писания, которые были похожи в чем-то существенном; одни из них были более яркими и оригинальными, другие - менее, и среди всех этих писаний Иоанново Откровение предстает, можно сказать, одной из высочайших вершин горного хребта.

Неповторимость Апокалипсиса Иоанна не означает, что должны быть преданы забвению другие памятники иудейской и христианской апокалиптики - напротив, благодаря столь выдающемуся творению вся эта литература приобретает для нас особый интерес.

* * *

Первые апокалиптические тексты иудаизма нужно искать в книгах ветхозаветных пророков, ведь пророчество имеет более всего сходства с апокалипсисом.

Впрочем, следует сразу оговориться: пророчество, пусть даже очень мрачное, каких множество у Исайи, Иеремии, Иезекииля, у малых пророков, само по себе еще не апокалипсис. Пророк предвидит и предрекает будущее, апокалиптик же - "последние времена" и конец света. И если пророк даже говорит о вмешательстве Самого Господа Бога, которое приводит к торжеству праведного еврейского народа над нечестивыми язычниками, то все-таки здесь еще не хватает важнейшего элемента апокалиптики - не хватает эсхатологии.{От греч. eschatos - последний, крайний.} И вот, при чтении книг пророков мы постоянно встречаемся с футурологией (то оптимистической, то пессимистической), но очень редко - с настоящей эсхатологией.

Не вдаваясь в обсуждение спорных вопросов библейской хронологии, мы тем не менее можем уверенно сказать, что один из первых текстов, где Ветхий Завет говорит языком апокалипсиса, - это главы 24-27 в Книге пророка Исайи. {Ученые иногда прямо называют эти главы "Апокалипсис Исайи".}

Пророк рисует страшную картину: "Господь опустошает землю и делает ее бесплодною; изменяет вид ее и рассеивает живущих на ней... Земля опустошена вконец и совершенно разграблена... Сожжены обитатели земли, и немного осталось людей... Плачет сок грозда; болит виноградная лоза... Прекратилось веселие с тимпанами, умолк шум веселящихся; затихли звуки гуслей... В городе осталось запустение и ворота развалились... Земля сокрушается, земля распадается, земля сильно потрясена; шатается земля, как пьяный, и качается, как колыбель, и беззаконие ее тяготеет на ней; она упадет, и уже не встанет" (Ис. 24:1-20).

Это уже не пророчество о судьбах Египта, Тира или Вавилона - разрушение и запустение суждены всей земле! Но мучения этих дней предвещают наступление того дня, которого ожидали праведники, страдавшие от засилья грешников - Дня Суда: "На пути судов Твоих, Господи, мы уповали на Тебя; к имени Твоему и к воспоминанию о Тебе стремилась душа наша" (Ис. 26:8).

Господь Сам низойдет на Сион, и тогда не только "цари будут наказаны", но "покраснеет луна, и устыдится солнце" (Ис. 24:21-23). Суд совершится в Иерусалиме, но Бог явится сюда не только для иудеев, но и для язычников. Он "сделает на горе сей для всех народов трапезу из тучных яств, трапезу из чистых вин, из тука костей" (Ис. 25:6). Люди будут судимы по делам их - кара ждет нечестивцев, награда - праведников. Но что это за кара, и что за награда? Ведь большая часть людей, живших на земле со времен Адама, уже умерли - все равно, были они добрыми или злыми. Очевидно, множество праведников должно погибнуть и в последние дни, которые описывает пророк. И Книга Исайи дает ответ на этот вопрос: тот, кто был предан Господу, кто жил праведной жизнью, - они воскреснут для новой жизни: "Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела... и земля извергнет мертвецов" (Ис. 26:19). Но силам зла уже не подняться - они останутся в преисподней, в мрачном Шеоле: "Мертвые не оживут, потому что Ты посетил и истребил их, и уничтожил всякую память о них" (Ис. 26:14).

Апокалипсис Исайи - очевидно, первое место в Библии, где ясно сказано о воскресении мертвых. Во всем Пятикнижии об этом нет ни слова; псалмы, говорящие об этом, позднего происхождения, и только в 1 Книге Царств пророчица Анна, мать Самуила, произносит в молитве: "Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит" (1 Цар. 2:6). Но вера Анны в то, что Бог может воскресить умершего, - это еще не обетование всеобщего воскресения праведников, которое мы находим у Исайи.

Вообще, о Шеоле, месте обитания мертвых, в Ветхом Завете говорится чрезвычайно скупо. Это место скорее напоминает греческий Аид, как он изображен, например, в гомеровской "Одиссее" - тени людей пребывают здесь, не претерпевая мучений, но и не зная радостей; эту загробную жизнь и нельзя, собственно, назвать жизнью. О преисподней не говорится и в Книге Исайи; однако весть о грядущем воскресении должна была вызвать в душах людей желание узнать, что ждет человека сразу после его смерти.