Александр Шубин
Анархо-синдикализм в Испанской гражданской войне 1936-1939 гг.

Массовое движение организованных в профсоюзы рабочих и крестьян – синдикализм – стало социальной основой Испанской революции в период гражданской войны. Нигде более синдикализм не играл такой роли и не добивался таких социальных перемен, как в Испании. Взлет и падение синдикалистской альтернативы в Испании были связаны с борьбой авторитарного и антиавторитарного направлений в социалистическом движении. Испания была вовлечена в эту борьбу еще с времени конфликта Маркса и Бакунина. Именно тогда, во время Испанской революции 1868-1874 гг., социализм заявил о себе как о влиятельной силе в лице двух своих течений – государственного социализма и анархизма. В период длительного господства авторитарного традиционалистского режима и марксизм, и анархизм продолжали укреплять свои позиции в оппозиционной части общества и в народной толще. Этому способствовала социальная трансформация Испании, переходившей от традиционного общества к индустриальному.

К 30-м годам пролетарские слои достигли трети численности населения Испании. Причем почти половина пролетариев уже жила в городах. Массовый «исход» сельского населения в города давил на рынок труда и делал условия жизни рабочих невыносимыми. Такие процессы порождают социальную напряженность, стремление вырваться из состояния, в котором оказался человек – либо «назад», либо «вперед». Первый путь предполагает «ностальгию» по прошлому, мечту о сохранении традиционных форм жизни. Однако чисто традиционалистское стремление к «прекрасному прошлому» смешивается с неприятием «проклятого прошлого». Отсюда – сочетание традиционализма с прогрессизмом. Маргинализирующиеся массы весьма восприимчивы к новым идеям социальной свободы и обобществления производства, влияние которых связано уже с кризисом капиталистического хозяйства. Но в отличие, скажем, от государственного коммунизма анархо-синдикализм стремится не к ликвидации традиционно-общинных структур, а к переносу их в систему индустриальной цивилизации и к преобразованию последней на основе горизонтальной сети профсоюзов. Профсоюзы (синдикаты трудящихся – отсюда и слово «синдикализм») должны были компенсировать отсутствие социальной защищенности в раннекапиталистическом обществе. Однако далеко не всегда профсоюзы сохраняли независимость от левых политических партий.

В условиях Испании общие причины подъема анархо-синдикализма усиливались рядом национальных особенностей. Здесь период распада структур традиционного общества почти совпал во времени с кризисом капиталистического хозяйства. При этом тенденции к огосударствлению накладывались на сильную абсолютистскую традицию и, соответственно, традицию противостояния власти. Все это создавало питательную почву для анархизма. Особенно сильно эти факторы проявлялись в Каталонии – этнически обособленной области Испании, общественные движения которой издавна противостояли испанскому национальному государству.

В 1910 г. возникла анархо-синдикалистская Национальная конфедерация труда (НКТ). В 1927 г. была создана независимая от НКТ анархистская Федерация анархистов Иберии (ФАИ). Члены ФАИ активно работали в НКТ.

Синдикалистский подход распространялся и в левосоциалистических кругах марксистской Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП), прежде всего – среди участников крупнейшего профобъединения Испании – Всеобщего союза труда (ВСТ).

В ходе начального этапа Испанской революции (до начала гражданской войны) анархистское движение, придерживавшееся радикальных анархо-коммунистических идей, укрепило свои позиции. Но в 1936 г. анархо-синдикалисты стали эволюционировать к компромиссу с левыми силами «государственников» и сыграли важную роль в победе Народного фронта. Несмотря на этот «оппортунизм», НКТ на своей конференции в Сарагосе приняла радикальную анархо-коммунистическую программу социальной революции. Эта программа отрицала возможность сохранения государственности в ходе социальной революции. Революция внесет коррективы в эти взгляды уже через несколько месяцев.

Начало франкистского мятежа привело к немедленному контрудару со стороны профсоюзов и социалистических партий, которые обеспечили мобилизацию общества и добились раздачи оружия народу.

К 20 июля стало ясно, что на большей части территории страны вооруженный народ смог блокировать и разгромить мятежные части. Восставшая часть армии и отряды фалангистов не могли обеспечить военный перевес над многочисленной милицией «левых». Этот перевес предоставила оперативно предоставленная помощь стран «Оси».

В то же время, раздав оружие населению, правительство в одночасье потеряло свою самостоятельность от общественных организаций. Теперь каждая партия и профсоюз имели свои вооруженные формирования. В июле во многих регионах страны возникли местные центры власти – Центральный комитет антифашистской милиции Каталонии, правительство Страны Басков, Совет Астурии и Леона, Арагонский Совет, Хунта Сантандера и др. В эти органы входили представители партий Народного фронта и анархисты. Советы и хунты пользовались широчайшей автономией. Особенное значение среди этих автономных районов играла Каталония, где было сосредоточено около 70% промышленного потенциала республиканской зоны. Колонны каталонский анархо-синдикалистов заняли большую часть провинции Арагон, где был создан Арагонский совет (первоначально – совет обороны, то есть военный, а не административный орган) во главе с Х.Аскасо, двоюродным братом погибшего анархистского лидера Ф.Аскасо. Арагонцы вдохновлялись опытом Махновского движения.

Истинным вождем движения здесь был Б.Дуррути. По его предложению Арагонский Совет принял собственную конституцию.

Анархо-синдикалисты практически безраздельно доминировали в столице Каталонии Барселоне. Перед анархо-синдикалистами встал выбор – добить всю старую социально-политическую и социально-экономическую систему и попытаться «установить» анархический коммунизм (как этого и требовали решения съезда в Сарагосе) или пойти на сотрудничество с другими антифашистскими силами в Каталонии и вне ее. После долгих и болезненных дискуссий июля-октября лидеры НКТ и ФАИ выбрали второе, отказавшись от установления «собственной диктатуры». По словам Г.Оливера «НКТ и ФАИ решились на сотрудничество и признание демократии, отвергая революционный тоталитаризм, который мог привести к удушению Конфедерации диктатурой анархистов». НКТ вошла в коалиционные органы власти – Центральный комитет Антифашистской милиции (ЦК МАФ) и правительство Каталонии (Генералидад).

С ростом влияния НКТ росла и его численность. В июле она достигла миллиона человек, сравнявшись с численностью ВСТ. К 1938 численность НКТ выросла до двух с половиной миллионов.

Выступая на заседании секретариата ИККИ, А.Марти утверждал: «влияние анархистов имеет решающее значение для всей страны и даже для Мадрида, где находится правительство». Ларго Кабальеро понимал, что привлечение этой силы в единую систему, координируемую правительством, имеет решающее значение для сопротивления франкизму. В октябре эту точку зрения разделяли и коммунисты. А.Марти на заседании ИККИ заявил о необходимости «втянуть в работу государственного аппарата не только Каталонии, но и всей страны, анархистов. Это повысит в них чувство ответственности и сократит безответственную критику с их стороны… Борьба с ними перед лицом фашизма – это конец. Значит, не нужно останавливаться перед тем, чтобы уступить им кое в чем, а после победы мы с ними посчитаемся, тем более, что после победы мы будем иметь сильную армию». Надежды Марти оправдались лишь частично – войдя в систему власти, анархисты продолжали проводить те же преобразования, что и раньше, и остро критиковать коммунистов за стремление остановить социальную революцию. Решающее столкновение между коммунистами и анархо-синдикалистами произошло «до победы» и подорвало шансы на нее.

4 ноября в правительство Испании, сформированное Ларго Кабальеро из социалистов, коммунистов и республиканцев, вошли четыре синдикалиста: Х.Лопес (министерство торговли), Х.Пейро (промышленности), Ф.Монтсени (здравоохранения), Г.Оливер (юстиции). Кабинет Ларго Кабальеро стал правительством широкой антифашистской коалиции, которая просуществует до мая 1937 г.