Изображение к книге А.А. Зиновьев о проблеме метода «восхождения».


Анисимов О.С.

А.А. Зиновьев о проблеме метода «восхождения».

Несмотря на то, что обсуждение общих проблем диалектик, диалектического мышления, логической формы «восхождения» и др. оттеснены на периферию дискуссий по общей линии культуры мышления, проблемное поле не исчезло. И в науке, и в образовании, и в практике управления, особенно стратегического мышления, значимость неслучайных форм мышления остается и относима к наиболее важным значимостям гуманитарного знания. Достаточно присмотреться к проблемам создания учебников, направленных на формирование профессионального и общего мышления, к проблемам арбитражного мышления в дискуссиях, к созданию и критике стратегий, к развитию теорий, теоретического мышления в науке и все вытесненное становится самым актуальным (см. также: Анисимов 2004, 2006).

Во времена господства марксизма идею логики «восхождения» чтили, вслед за К.Марксом, за его отношением к предшествующей культуре мысли и особенно к Гегелю. Однако попытки разобраться в «методе Гегеля», «методе Маркса» оставались малопродвинутыми. А в логическом поле эти попытки наиболее ярко связаны с именем А.А.Зиновьева. Мы обратимся к его диссертации, посвященной «методу Маркса» и восстановим линию размышлений.

А.А. Зиновьев считает, что восходить надо «от одностороннего, простого, скрытого к многостороннему, сложному, проявленному, развитому, постоянно углубляясь и достигая скрытого» (с.26). Если началом этого пути является абстрактное, то «откуда оно берется, с чего начинать воспроизведение предмета в мысли, учитывая, что наука уже прошла некоторый путь абстрагирования и установления зависимости понимания одних сторон от понимания других, как охватывается целое?» (с.49, 50). С другой стороны, если «мышление открывает в предмете диалектику, то какие мыслительные процессы возникают в связи с этим?» (с.48).

Естественно, что при подчиненности мышления необходимости «открывать» диалектику предмета, следует изучать, отображать развитие, движущие причины перехода от «простого» к «сложному», от менее развитого состояния к более развитому. А.А. Зиновьев исходит из принятого в то время онтологического принципа, что «противоречие возникает между сторонами единичного и в одно и то же время существуют относительно одного отношения взаимно исключающие и предполагающие друг друга стороны предмета» (с.42). Тем самым отдельные стороны нечто, имеющие свои внутренние причины, механизмы противопоставлены друг другу по определенному основанию, но не могут существовать вне взаимопредполагания, взаимозависимости (см. сх. 1).



Схема 1


Опираясь на эти постулаты, А.А. Зиновьев различает два пути в осуществлении мышления, идущего по пути синтеза разнообразного в материале абстракций. В рамках одного пути «одни и те же мыслительные операции, которые применялись при фиксации сторон, используются и в синтезировании, подводя под универсальное определение все имеющиеся случаи и материалы, и эти случаи располагаются как частные случаи общего» (с.50). Следовательно, тот предикат, который подбирается под фиксированный «случай», субъект мысли или часть субъекта мысли, начинает применяться к другим частям субъекта мысли, другим субъектам мысли, выражающим иные стороны предмета или иные проявления (см. сх. 2).

Изображение к книге А.А. Зиновьев о проблеме метода «восхождения».
Схема 2.

То, что было содержательным и отражающим в ходе установления тождества с частью субъекта мысли стало терять содержательность при переносе предиката в соотнесение с иными частями субъекта мысли и при диктующем положении применяемого предиката.

В рамках второго пути осуществляется «раскрытие внутренних связей сторон целого» (с.51). Естественно, поэтому, что тогда нужно не только подобрать предикаты к субъектам мысли или частям субъекта мысли, но и синтезировать их в «логике самого предмета» или приемлемым для субъекта мысли образом (см. сх. 3).

Изображение к книге А.А. Зиновьев о проблеме метода «восхождения».


Схема 3.


Раскрытие связи в предмете опосредствуется установлением взаимозависимости «предметных» содержаний, выраженных группой предикатов.

Если ориентированное на предмет синтезирование уже намечено, то возникает следующий вопрос: в чем особенность диалектического подхода? С точки зрения А.А. Зиновьева это означает «начать с того, что начала история, выявив ряд условий возникновения, оставляя без внимания условия, не объясняющие возникновение предмета» (с.51). При этом «исходный пункт - то одно, необходимым следствием которого и является появление предмета, что отличается от случайного описания последовательности событий» (с.52). В то же время сохраняется популярное в те времена выражение, что «необходимость стихийно пробивает себе дорогу в истории» (с.52).

Иначе говоря, предпосылкой диалектического способа анализа и исследования, диалектического познающего мышления выступает реконструктивная организация материала первичных знаний с подчеркиванием как самого появления, трансформаций предмета, так и тех условий, реагирование на которые и предопределяло изменение и развитие предмета (см. сх. 4).

Изображение к книге А.А. Зиновьев о проблеме метода «восхождения».
Схема 4

Поскольку такая онтологическая организация материала описаний, первичных знаний опирается на общую форму псевдоисторического организационно-мыслительного средства реконструкции, то она и обеспечивает эффект «необходимости» в содержательном взгляде на «историю предмета». В системных категориях это означает соотнесение мыслительной функциональной формы и мыслительной морфологии в появлении мыслительной организованности (см. также: Анисимов 1997, 2002). Это можно выразить следующим образом (см. сх. 5).

Изображение к книге А.А. Зиновьев о проблеме метода «восхождения».


Схема 5


Мыслительная форма «требует» вполне определенного условия, фактора качественных трансформаций «предшествующего» предмета, ведущих к появлению «последующего», изучаемого предмета. Тем самым, научное и, прежде всего, теоретическое содержание в рамках диалектического или содержательно-логического подхода, опирается на мыслительную форму, на «логическое» при переработке первичных знаний и этим вносит в их содержание «необходимое», сущностно-значимое. И сам А.А. Зиновьев отмечает, что «изучение истории имеет значение не само по себе, а для понимания предмета, а сама история понимается как процесс, который привел предмет к данному состоянию» (с.52). Кроме того, подчеркивая различие научного поиска и изложения результатов, он пишет, что «конечный пункт блужданий должен послужить исходным пунктом понимания» (с.53). В свое время Гегель подробно обосновывал эти зависимости, выделяя переход от результата познания к началу строгого, научного, неслучайного показа содержания этого результата с соблюдением всех требований теоретической, «имманентной» формы познающего мышления, показывающего путь объекта познания от своего появления до полного развития (см. работы Гегеля, а также реконструкцию его учения о «методе»: Анисимов 2000). Результат, «истинное знание» превращается в средство организованного раскрытия самодвижения познаваемого к своему высшему состоянию (см. сх. 6).

Изображение к книге А.А. Зиновьев о проблеме метода «восхождения».
Схема 6

Следуя образцу Маркса и его авторефлексии своего метода изложения, А.А. Зиновьев переходит к проблеме начала изложения, псевдогенетического начала или исходного состояния предмета в теоретическом его изображении. «Если раскрытие предмета не должно быть стихийным, то необходимо начать с «клеточки»«(с.53). Это не «простое» как таковое, а простое «по структуре, специфическая общая для предметов связь, свойство, это исходный пункт рассмотрения явлений, всех сторон предмета и его нужно понять, чтобы понять другие явления, которые являются результатом развития «клеточки», это явления, остающиеся во всех отношениях предмета, пока существует он сам» (с.54, 58). Тем самым, с точки зрения предметно-содержательной, «клеточка» суть те проявления, которые характерны для начального состояния развития предмета и которые особым образом сохраняются при трансформации предмета в развитии, выступают в качестве «причины» более сложного и развитого состояния предмета. Не раскрывая, не понимая эти проявления нельзя понять и раскрыть более сложные проявления предмета.

Однако недостаточно однозначно трактуется соотношение между явлением и сущностью, основанием проявлений и самими проявлениями. В свое время Гегель различал бытие «в-себе», «для-иного» и «для-себя». Эти типы легко различить, если считать самоподдерживающее существование нечто, обладающее внутренней устроенностью, как бытие «в-себе», а реагирование нечто на внешние условия - как бытие «для-иного». Тогда реагирование с учетом самосохранения и «самоидентичности» выступает, как бытие «для-себя» (см. сх. 7).