Даль А
Эпоха Наваждений

А.Даль

Эпоха Наваждений

* * * Жизнь - только скука пробуждений, Непреходящая тоска. Царит эпоха наваждений, До отвращения легка.

И шепчут ужасы свободы, Что ты не этот и не тот. Летит романс души сквозь годы, Из хаотических пустот.

Среди магических обрядов Потусторонний блеск глубин. В тебе так много редких ядов, Что ты останешься один.

А впрочем, общества довольно, Во сне и наяву... и вновь Тебе совсем немного больно, Хоть пьешь ты собственную кровь.

И погибает вечный город, Безумно вглядываясь в ночь. И ты опять тоской расколот, Злой бред пытаясь превозмочь.

Но время режет по живому, Не возвращаясь, не грустя... И бродят призраки по дому Каких-то пять минут спустя...

* * * Бредет душа в холодной мгле, Все бытие лежит во зле. Тоски качается фонарь Он заменяет календарь. И снова дней протяжный вой, И бред с больною головой. Фрагменты тягостных страниц: Водоворот событий, лиц. Непрекращающийся спор, И путь судьбе наперекор. И каждый шаг, и каждый вздох, Как блеск трагических эпох... Все ерунда и пустяки Не стоит мир одной строки. И жизнь, куда бы ни пришла, До отвращения пошла.

* * * В полночь ледяную поспеши. Знай, что все надежды предадут. Темные миры твоей души Во вселенной подсознанья ждут.

Возглас умирает на губах, Вот уж точно нынче повезло: Снова вызывает давний страх Умопомрачительное зло.

Мельком опрокинутые дни, Вязнут в одиночестве опять. Тают лица, словно бы в тени, Силясь невозможное понять.

Муки неизбежности лихи, Много у безумья лепестков. Жизнь диктует жуткие стихи Прямо в сердце, без черновиков.

Стынет кровь, как за окном вода, И уже не важно, что вокруг... Кажется, что кто-то навсегда Перерезал все дороги вдруг.

* * * Вновь горящие замки души, Словно призраки темных миров. Ты касаться судьбы не спеши Ее путь бесконечно суров.

Ее песни красивы и злы, В них легко затеряться, пропасть. К сердцу тянутся щупальца мглы, И смеется отчаянье всласть.

Жизнь твою разрушают слова, Воздух вновь ощутимо горчит. Подбирается бред волшебства И в висок монотонно стучит.

Как безумье свое ни зови, Заключенный в него каждый вздох, Полон страха, тоски и любви К запредельным кошмарам эпох.

* * * Войди в заповедные двери, Открой неизбежность тоски. И не во что больше поверить И жить просто так не с руки. Ты болен, ты бредишь восстаньем, И рвешь бесконечность границ Трагическим, яростным знаньем И шелестом темных страниц.

Терзает сознанье эпоха И время стучит в пустоте. Не надо ни слова, ни вздоха, Лишь сердце на чистом листе Упрямой строкою застынет И, цепи судьбы разорвав, Что было - навеки покинет, С собою все тайны забрав.

Твой свет и жесток и прекрасен. Он полон погибших миров. И каждый твой жест так опасен, И взгляд твой так страстно-суров. Ты выброшен в вечное пламя, Во тьму запредельных чудес. И часто витаешь над нами, И даришь нам бледность небес.

* * * Дверь в преисподнюю открыта. Ого, какой там веет ветер! Здесь, очевидно, много быта, И ты один на целом свете.

Здесь грусти вечная гримаса, Тебя качая, утрясает. Но заполненье смыслом часа От общей скуки не спасает.

Неимоверные усилья, Чтоб не пропасть в районах ада. А жизнь душе все режет крылья, И ничего уже не надо.

А дальше больше, дальше хуже, Растут и ширятся пустоты. И вот ты сам себе не нужен. И вот, ты сам не помнишь, кто ты...

* * * Ждешь, когда судьба окажет милость Возникает только едкий страх. Снова нечто странное приснилось: Лед тоски в хрустальных облаках.

Скука нарастает с каждым часом, И глядит из книжек и зеркал. Служит пустота судьбы каркасом, Сколько б ты иного не искал.

Все кругом по-прежнему убого, Безысходно, что ни говори. Колесом становится дорога. Пыль снаружи та же, что внутри.

Льется боль с высот души каскадом, Достигая темной сути дна... Все мгновенья стали личным адом, И стихи горят высоким ядом, В том, кто бродит в полночь у окна.

* * * Жизнь как камешек в стене Вот и некуда бежать: Остается в вязком сне, От бессмыслицы дрожать.

На финальной высоте Только странный холодок. Только память о мечте, Непонятной грусти ток.

Снова темное лицо Из зеркал в тебя глядит. Время ледяным свинцом, Сталью души бороздит.

И морочит чепуха, Что-то быстро говоря: Тонет магия стиха, Просто пропадает зря.

Ты теряешься в тоске, Точно ты ее двойник Яд, что заключен в строке, В мир безумья проводник.

На летейском берегу Бродят призраки одни, Чьи-то тайны стерегут, Намагничивают дни.

Все надежды как зола, Иронический намек... Льется бред добра и зла, Неизменной грусти ток.

* * * За горами, за морями, за далекими лесами Сон по-прежнему прекрасен, чуть подернут лунной мглой. И холодный, чистый воздух, незаполненный слезами, В наших легких закипает, поднимая над землей.

Это мерный стук столетий, что как маятник качает, Навевают мыслей ворох и развеивают в прах. Это грусть бормочет строки - все кому-то отвечает, Ищет давние надежды в потускневших зеркалах.

Я давно себя не помню в зыбком мареве мгновений. Я скитаюсь неизменно, я скучаю, как всегда... И события, как тени то потерь, то обретений, Все глядят в больную душу и торопят в никуда.

Я взираю равнодушно, я взираю безучастно На тоску, что окружает, что почти съедает здесь... Где-то там, в полночном царстве, некто вновь рукою властной Приготовил черной желчи с ледяной насмешкой смесь.

* * * Из темноты на город обреченный Опять гляжу. В эпоху разрушенья вовлеченный Судьбу крошу.

Пространство овевает ветром жутким И, как всегда, Улавливаю снова слухом чутким, Как бьет беда.

Я жалуюсь тоске потусторонней, И брежу вновь. В небытие отчаянней, влюбленней, Стекает кровь.

За поворотом сумрачных историй Следы войны. И искры боли мечутся во взоре, И стонут сны.

А ненависть протягивает руку. И неспроста Вселенная подсказывает муку Душа пуста.

Дроблюсь на отраженья и фрагменты, И всякий раз Угадываю зла эксперименты В потоке фраз.

И медленно из жизни ускользая, Слегка грущу. И вечность постепенно осязая, Себя ищу...

* * * Издевка бессмысленной жизни, Эпохи больной чудеса. И память о прежней отчизне Предательски щиплет глаза.

Нас нету, давно уже нету, Но все-таки как-то живем... Обходим больную планету И грусть потихоньку жуем.

Мелькают обманы природы, Забвенье неспешно течет. Из слякотно-серой погоды, Где время похоже не в счет.

И звезды прекрасные тушит, Вода холодеющих строк, И нехотя, медленно рушит Туманный и скучный мирок.

Ну, переверни хоть страничку И в полную грудь задыши... А жизнь превратилась в привычку, В дурную привычку души.

* * * Ищу прекрасные слова, А сердце ожесточено. Ужасно ноет голова, Ведь все вокруг обречено. Ведь мы вовлечены в обман, В безвыходную суету. И наши души дней туман Преобразует в пустоту. Повсюду пепел и зола, Я от тоски не излечусь: Беда куда-то позвала И я сквозь тьму, сквозь годы мчусь.

* * * Как живется тебе в подземелье без звезд и без снов, Где холодные стены навеки уже онемели? И какие пространства мерещатся в мире лгунов? И какие слова безнадежно уже надоели?

Столько было вопросов... Осталась усмешка в глазах, Да присутствие где-то под боком таинственной скуки. Ох, как много иллюзий на разных души полюсах Воплощающих в музыке самые горькие муки.

Проявляется грусть из туманных нелепых страниц, Из давно распыленного в вечности странного тома... Это сердце твое, что не помнит ни взглядов, ни лиц, Все стремится узреть очертанья любимого дома

Только гонит в промозглую полночь больная судьба. Календарь представляет одна бесконечная дата... И звучит как рефрен, как угроза иль просто мольба: "О ничтожная жизнь, мы с тобою сочтемся когда-то"...

* * * Катится стремительное время, Порождая лишь иллюзий ложь, Бытия бессмысленное бремя С каждым днем трагичней ты несешь.

Жизни мимолетная дорога, Зла нечеловеческая суть. Нервная звенящая тревога. Счастье, что способно обмануть.

Хлам надежд ненужных разгребая, Слушай ледяную тишину. В ней поет, летит судьба любая В вечность, что всегда подобна сну.

Помни бред неистовых мечтаний, Миг, что пониманье слов принес... В вихре всех сомнений и метаний Легкая душа идет вразнос.

* * * Минута сменяет минуту, А жизнь генерирует боль И злую душевную смуту И в ней ты вариться изволь.

На небе все те же планеты И звезды сияют во тьме. Рассветы, приметы, поэты, Судьба, что себе на уме.

И проклято место и пусто, И мерзость все застит глаза... А горе намазано густо, И мутной выходит слеза.

Немного весеннего бреда И пыли никчемных дорог Над смыслом бытийным победа, Зловещей усмешки итог.

И сердцем усталым толкая По жилам кипящую кровь, Бредешь, ко всему привыкая, Губя сам себя вновь и вновь.