Вонда Макинтайр
Маленькие лица[1]

Ялнис разбудила кровь. Кровь струилась между бедер — теплая, скользкая, липкая. Ялнис отпрянула от пятна на шелковых простынях, одурманенная сном и любовью, она очнулась от шока и пронзительной боли.

Ялнис отбросила одеяло и выскочила из постели. Нервные ткани рвались в клочья, и она истошно закричала. Ее спутники нестройно подхватили вопль.

Маленькое тельце Зораргула конвульсивно содрогалось прямо у нее на животе. Кровотечение из страшной рваной раны на его горле понемногу стихало. Ее тело отринуло умирающего спутника, обрезало все вены и везикулы.

Зораргулу уже ничем не помочь. Она обхватила рукой освободившееся изуродованное маленькое тельце и опустилась на пол. На подушки, разбросанные вокруг, каплями стекала кровь. Остальные спутники снова попрятались в ее тело, оставив на виду только острые белые зубы, — защищаясь, они угрожающе клацали ими.

Сейан все еще до конца не проснулась; она зевала и потирала глаза, но наконец приподнялась на локте и уставилась на лужу крови. Кровь понемногу впитывалась, теперь она виднелась только в центре; скоро кровь соберут, разделят на молекулы и отправят на хранение.

На коже Сейан тоже виднелось кровавое пятно. Ее первый спутник моргал маленькими яркими, золотистыми глазами. Он клацал острыми зубками, и алые капли разлетались вокруг. Спутник кричал, облизывая окровавленные губы и зубы.

Сейан изящно откинулась на мягкое, со сбитыми простынями гнездышко, ее шикарные каштановые волосы кудрями рассыпались по плечам и маленьким, но идеальной формы обнаженным грудям. Она светилась, подобно расплавленному золоту в свете звезд. Другие ее спутники высовывали свои маленькие личики из ее живота, поднимали головки и клацали зубами. Они были возбуждены и явно ревновали.

— Зораргул, — прошептала Ялнис.

Она никогда еще не теряла спутника. Она внимательно выбирала их, следила за ними; Зораргул был ее первенцем, даром ее первой возлюбленной. Она подняла взгляд на Сейан, смущенная и удрученная, шокированная утратой и болью.

— Иди сюда, — с мягкой настойчивостью позвала Сейан. Она протянула тонкую руку. — Иди назад в постель. — И громче: — Иди ко мне.

Ялнис отпрянула от ее руки. Сейан опустилась вслед за ней, по исчезающему пятну крови и в уютное шелковое гнездышко. Первый спутник высунулся из ее живота, прямо под пупком, и внимательно смотрел на тельце Зораргула.

Сейан погладила Ялнис по плечу. Ялнис свободной рукой оттолкнула ее, на золотистой коже Сейан остались кровавые пятна.

Сейан схватила ее за запястье и задержала, приблизилась к ней, взяла рукой за подбородок и, подняв голову Ялнис, заглянула ей в глаза. Озадаченная и ошеломленная Ялнис сморгнула слезинки. Оставшиеся спутники на молекулярном уровне посылали ей в кровь сообщения о горе и злобе.

— Иди ко мне, — снова сказала Сейан. — Мы готовы принять тебя.

Ее первый спутник снова скрылся внутри нее; он пульсировал и шептал. Сейан задержала дыхание.

— Я никогда не просила об этом! — закричала Ялнис. Сейан села на пятки — изящная и хрупкая, как девочка, хотя ей и был уже миллион лет.

— Я думала, ты хочешь меня, — сказала она. — Ты была рада мне — позвала меня — пригласила к себе в постель…

Ялнис покачала головой, хотя это была чистая правда.

— Но не для этого, — прошептала она.

— Он даже не сопротивлялся, — сказала Сейан и быстро выпустила из рук тельце Зораргула. — Он недостоин занимать место в твоем теле.

— Кто ты такая, чтобы решать за меня?

— Я и не решаю, — сказала Сейан. — Это дело спутников. — Она дотронулась рукой до красного выпуклого сына-бугорка прямо под личиком своего первого спутника. — Этот будет достоин тебя.

Ялнис в ужасе и ярости уставилась на Сейан. К ней пришла Сейан, та самая Сейан — ходячая легенда, экзотическая, притягательная, соблазнительная. Но кровь Зораргула смыла все изумление и влечение, которые испытывала Ялнис.

— Я не хочу этого, — сказала она. — Я не хочу.

Спутник Сейан услышал отказ, заморгал и оскалился. На секунду Ялнис с ужасом подумала, что Сейан тоже оскалится, нападет на нее и силой заставит взять своего спутника.

Сейан отодвинулась и нахмурилась в замешательстве.

— Но я думала… Ты что, позвала меня, только чтобы отказать? Зачем?..

— Ради удовольствия, — ответила Ялнис. — Ради дружбы. Может, ради любви; может, ты предложила бы, а я бы согласилась…

— Что же сейчас не так? — спросила Сейан.

Ялнис с такой яростью вскочила на ноги, что даже в глазах помутилось. Одной рукой она держала у груди съежившееся тельце Зораргула, вторую прижала к болезненной, кровоточащей ране под пупком.

— Поди прочь с моего корабля, — бросила она.

Корабль, отвечая на желание Ялнис, начал убирать гнездышко, втягивать его в пол. Сейан встала.

— А что, ты думала, должно было произойти, — злоба в ее тоне сменила замешательство, — когда ты объявила о запуске дочери? Зачем, как ты думаешь, приходят все? Просто мне повезло, и я оказалась первой. Или не повезло. — Она снова провела длинными пальцами по выпуклости-сыну. Выпуклость пульсировала и светилась красным светом — горячая, словно эпицентр инфекции. Ему нужно быстрее найти себе место, или же он родится мертвым. — А что же мне делать с этим?

Прилив злобы прошел, и Ялнис стояла бледная и потрясенная.

— Меня это не волнует. — Из комнаты исчезла вся мебель, все подушки — их поглотил корабль Ялнис; сейчас их окружали голые стены и пол, наверху светили холодные звезды. — Ты меня даже не спросила, — мягко продолжала Ялнис.

— Ты вела себя так, что мне показалось, мы понимаем друг друга. Но ты так молода… — Сейан подошла ближе. Ялнис отодвинулась, и Сейан со вздохом опустила руку. — Так молода. Так наивна.

Она подхватила с пола свой пурпурный плащ и прошла мимо Ялнис. Хотя в круглом помещении места было достаточно, прошла она так близко к Ялнис, что коснулась ее бедром и плечом — кожа к коже. Локон ее волос скользнул по животу Ялнис, как живая рука, и смазал кровь.

Сейан вошла в фимбрию, связывающую корабль Ялнис с ее собственным. Как только Сейан пересекла границу, корабль Ялнис отсоединился, через секунду на этом месте не осталось и следов прохода.

Корабль Ялнис выпустил несдержанными рывками несколько порций плазмы и отошел на безопасное расстояние. Корабль Сейан светился и блестел на звездном фоне, он становился все меньше и меньше; а корабль Ялнис уходил прочь, сверкая всеми цветами радуги.

Ялнис опустилась на пол, униженная и подавленная. Без просьбы или мысли с ее стороны корабль сам пригрел ее, холодный пол превратился в мягкое теплое гнездышко, свет из яркого перешел в приглушенные сумерки. Сумерки, а не рассвет, как планировала она.

Она посмотрела на маленькое тельце Зораргула. Кровь стекла ей в ладонь. Она отняла вторую руку от кровоточащей раны — того места, где жил Зораргул, и погладила сморщенный завиток его пениса. Глубокая тупая боль регулярно пульсировала, иногда переходила в острую; она затмила все; а тело тем временем залечивало рану, из которой вышел Зораргул. Болезненное место, мягкая масса тканей.

— Зораргул, — прошептала она, — ты доставил мне столько удовольствия.

Из всех ее спутников Зораргул лучше других копировал искусство любви своей создательницы. Удовольствие, которое она получала, всегда соседствовало с гордостью — ведь значит, Зорар так ценила ее, что смогла создать ей спутника.

Интересно, где сейчас Зорар. Появится ли она на запуске дочери Ялнис? После расставания они больше не общались. Зорар мечтала о новых приключениях, а ее корабль стремился в глубокий космос. Она могла быть где угодно, на расстоянии одной звездной системы или на пути к новому пучку, могла пролетать сквозь такой густой вакуум и такую тьму, что не в состоянии была потратить ни одной лишней молекулы массы или фотона энергии на послание с выражением согласия, сожаления или пожеланием счастья.

Ялнис осталась в параллельно-осевой близости от своего места рождения. Она выросла в плотной популяции звезд и людей. В жизни у нее было много возлюбленных, она приняла пятерых спутников — Зораргула, Вазигула, Азилгула, Хайалигула и Бахадиргула. Имея пятерых спутников, она ощущала себя вполне зрелой, достаточно обеспеченной, чтобы запустить дочь с приличным, даже щедрым приданым. После этого она могла бы обратить внимание и на нужды корабля — и на свои желания и наконец-то пуститься в путешествия.

«Зорар…» — подумала она.

Она потянулась к воспоминаниям о Зорар и вся погрузилась в пустоту и жалость утраты. Воспоминания прервались убийством Зораргула. Зорар, которая была намного старше Ялнис, подарила ей свой опыт долгой жизни, полной путешествий и впечатлений. Именно так Ялнис узнала о рождении звезд и миров, об энергетической буре бумеранговой петли, окружавшей черную дыру; именно так она испытала самое опасное из всех путешествий — спуск сквозь густую атмосферу планеты на живую поверхность.