Роберт Рид

Жизненная сила


Дедушке Квентину «Хайнцу» Муру - первому художнику моей жизни.



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Корабль


…сон, сладкий как смерть… преодоленное время и бесконечное пространство… и вспышка в холодной тьме… и касание света, постепенно раскрывающее мне меня самого, открывающее множества солнц и миров… И вихри разноцветного газа… и секущая злая пыль.

Все это лишь бессмысленная спираль галактики.

И, властвуя над всей этой красотой и могуществом, я ничем не мог себе помочь - я мог только смотреть и удивляться. И скрываться в этом могуществе, я, хрупкий, невежественный и громоздкий.

Все пути предопределены.

Столкновение - неизбежно.

Мой взгляд, без сомнения, отражается во множестве других взглядов. Я знал это, как и то, что настающий день неизбежен. И все же удивился, когда первый крошечный корабль появился рядом. Так скоро! Я был перед ним как на ладони и отлично видел, как его зеркальные глаза безотрывно глядят на мое старое, обезображенное шрамами лицо. Я видел маленькие огненные ракеты, гибнущие в попытках приблизиться ко мне. Затем в поле зрения возник микроскопический датчик, появившийся с единственной целью - коснуться моего лица. За ним, без сомнения, следовал жадный поиск новой информации и целый сонм новых вопросов. Мы встретились на скорости вдвое меньшей скорости света. Я выжил. Кораблик проплыл мимо, лишь искоса глянув на меня - на ту часть меня, которая вызывала необычайное удивление - лицо.

Спина моя изукрашена ракетными соплами.

Мои непрерывно охлаждаемые двигатели, более крупные и древние, чем все меня окружающее, работали тихо, как и сам древний мир.

Привет! Нет ответа. Брат, здравствуй!

Но он продолжил свой путь, и скоро я вновь оказался в полном одиночестве.

И тогда я почувствовал, каким глубоким и безнадежным оно стало.

И тогда, не обращая внимания на предупреждение, забыв о своих обязанностях, я принялся мечтать о новом госте. Какой вред он мог причинить мне, он, маленький робот, мимолетный и ничего не умеющий? Да и не глупо ли бояться простого прибора?

Но первая встреча оказалась не последней. Вскоре кораблики налетели, как снежный ураган. Некоторые, врезаясь мне в лицо, хладнокровно совершали самоубийства. Другие подлетали совсем близко, крутясь позади меня и радуясь, что смогли увидеть мои огромные двигатели. Форма и устройство этих ракет не отличались от самых примитивных. Проследив их траектории во времени и пространстве, я обнаружил предательскую точку их пересечения. Там находилось одинокое желтоватое солнце, которое вместе с другими соседними солнцами и порождало эти кораблики. Я с трудом свыкся с неприятной мыслью о том, что из этой точки виден как нельзя лучше. Итак, эта галактика оказалась отнюдь не таким простым местом, как мне показалось при первом столкновении с ней.

Прошло какое-то время, нападающие отступили, но на смену им явились сонмы других. Передо мной разворачивался настоящий парад ракет, кораблей и корабликов, созданных из простых металлов и газа, закованных в кислородный лед. А от сотен тысяч окружающих солнц шли самые разнообразные электромагнитные шумы, включавшие все - от плеска и визга до изысканных песен и бесстыдных криков.

«Привет! Кто же ты, дружище?» - гудели голоса.

Тот, кем представляюсь.

«Что ты хочешь от нас?»

Того, что вам представляется. И то, что вы видите, вполне определяет мою сущность.


Откуда-то между мной и тем желтоватым солнцем появились живые существа.

Их первое суденышко было крошечным, примитивным и чудовищно хрупким. Преодоление такого расстояния должно было требовать от них колоссального мужества. И существа, вынужденные покинуть яркий свет собственной галактики, на полпути останавливались, разворачивались и неслись обратно к дому, надрывно пыхтя своими маленькими двигателями, в какие-то моменты почти сравниваясь с моей бешеной скоростью. Затем они замедляли ход и, держась на благоразумной дистанции, ложились на привычную им орбиту.

На меня пикировали тысячи автоматических корабликов.

Они парили, затем садились.

Мои шрамы и моя траектория выдавали мой возраст.

За мной уже не было ничего. Даже темной, наполовину рожденной следующей галактики. В такого рода пустоте мало препятствий. Кометы и солнца редки, и даже простую пыль можно обнаружить с трудом. А мое лицо в трещинах и выбоинах наводило на эти любопытные существа восторженный ужас, говоря о том, что я стар, как их собственный мир.

По крайней мере.

«Корабль холоден, - отрапортовали суденышки. - Может быть, спит, но вполне вероятно - мертв». Иными словами - заброшен.

Между моими передними и боковыми иллюминаторами находилось несколько больших люков, пустых и наглухо задраенных. Но эти люки открывались простым сильным толчком, словно обычные двери. И пришельцы этим воспользовались после того, как запросили соответствующие инструкции. Они проникли в люки, казавшиеся задраенными навеки, и обнаружили за ними разбегающиеся книзу проходы с аккуратными, необшарпанными ступенями, приспособленными для грациозной походки длинноногих гуманоидов.

Существа запрыгали по ступеням.

И когда их шаги приблизились, не отреагировать я не мог. В мои отсеки по двое, по трое входили люди, явно с какой-то целью. С первого взгляда я заметил лишь то, что все они в громоздких костюмах, с оружием, и говорят мягкими, похожими на звуки радио голосами, используя в качестве языка самые изысканные шифры. По мере их продвижения старый воздух сгущался вокруг фигур, и приборы начинали показывать, что кислорода для дыхания вполне достаточно. Тогда, не отключая систем поддержки жизнедеятельности, мои гости сняли шлемы, зафыркали, глубоко вдохнули и совершенно по-человечески улыбнулись.

«Привет!» - произнес первый голос, но в ответ услышал лишь собственное прерывистое эхо.

Под моим бронированным корпусом простирался бездонный океан камня, изъеденный огромными проходами и обрывавшийся крутыми тупиками или помещениями настолько огромными, что оглядеть их не хватило бы целой жизни. Их безжалостно пронизывала тьма. Но в каждой стене и на каждом потолке располагались лампы и голопроекторы с абсолютно простыми и Легко управляемыми устройствами. Кроме того, повсюду были установлены местные реакторы, только и дожидавшиеся того, чтобы их пробудили от дремоты и позволили заработать во всю мощь.

Понемногу я пробуждался.

Но голоса у меня по-прежнему не было.

Да и обладал ли я когда-нибудь даром речи?

Возможно, никогда. Возможно, то, что я помню как свой голос, было голосом другого существа. Но кого? И как могло время лишить меня этого основного, существеннейшего знания?

Большая часть гостей уже бродила в моем чреве.

Я встретил их с нежностью и восторгом. Сколько их было? Но сколько бы их ни было, их количество не могло даже равняться с моей опустошенностью.

Но суда все прибывали - целая армада шла от других солнц, из других человеческих миров. У новых судов были более мощные, более эффективные двигатели. И я понял, что, если это даже и не люди, все равно приспособиться они смогут быстро. И это замечательно.

Хотя и непонятно - почему?

И со всей переполнявшей меня теперь энергией я попытался крикнуть моим неведомым гостям, умоляя меня выслушать.

Но раздалась тишина.

Полнейшая тишина.

Если не считать шепота ветра, потрескивания случайных разрядов энергии в гранитных стенах да сухого скрипа гравия под человеческими ногами.

Больше ничего.

Гостей уже в десять раз больше. На этом изменения закончились.

Все исследователи прибыли. Свежими силами они нанесли на карты каждый туннель, каждый лаз, давая всему точное определение. Каждая комната и пещера удостоились специального названия. На разных глубинах во мне были найдены источники воды и аммиака, метана и силикона. Их химическое искусство смогло сделать эти вещества пригодными для разнообразных форм жизни. Разумеется, люди оставили в полной неприкосновенности одно водное море в качестве эксперимента, им понравились его соли и кислоты, его температура, приятно высокая на поверхности и низкая в глубинах; и, как заявку на постоянное жилье, на морском каменистом берегу они даже построили свой городок.

И что бы люди ни открывали во мне, я открывал это вместе с ними.

Ведь до того момента я никогда не мог полностью понять своего величия, своей славы, своей всепобеждающей красоты.

Я жаждал отблагодарить моих гостей - и не мог. Не мог так же, как не мог заставить их услышать свой грустные предупреждения. Но в плену моей немоты мне становилось с каждым мгновением все удобнее. Все имело свою причину и, вне зависимости от того, насколько велик и славен я был, мне незачем было равняться с теми, кто сотворил меня… Да и возможно ли такой простой машине, как я, вместить бесконечную мудрость творения…