АГНИ ЙОГА. СИМФОНИЯ
ИНДЕКС-СЛОВАРЬ-ПУТЕВОДИТЕЛЬ
КНИГА III

"БЕЛОВОДЬЕ"

Москва 1999 г.

Автор словаря-путеводителя: С. Ключников

Автор выражает особую признательность В. В. Вергуну, написавшему третью часть комментариев ко 2 и 3 томам.

Редакция выражает благодарность всем, принимавшим участие в работе над книгой: Т. О. Айтмамбетову, С. В. Бессонову, В. А. Клещевскому, Н. Е. Лариной, Н. А. Ларшиной, Э. А. Султановой.

(с) Агни Йога. Симфония — М.: Беловодье, 1999. — 560 с.

Книга представляет собой научно-справочное издание, в котором впервые сделана попытка прокомментировать тексты Агни Йоги как уникального памятника духовной литературы и религиозно-философской мысли Востока и Запада. Она содержит индекс понятий Учения, словарь путеводитель, комментарии к малоизвестным терминам и символам Агни Йоги и примыкающих к ней эзотерических систем. Принципиальная новизна работы состоит в соединении академического подхода и популярности изложения, делающих симфонию интересной и доступной для широкого круга читателей.

БРАТСТВО

Книга «Братство», тринадцатая по счету в серии Агни Йоги, была опубликована в 1937 году. Именно в то время, когда в мире, уставшем от индивидуализма, стали все чаще возникать ложные, основанные на насилии человеческие объединения, Учение выдвинуло в центр понятие Братства, сделав упор на его духовной стороне. Само это понятие занимало важное место в духовной культуре человечества. Известно, какую большую роль в становлении раннего христианства играли Христианские Братства. Аналогичные примеры можно привести из истории и других религиозных учений. Во времена Великой французской революции понятие Братство ставилось рядом с понятиями Свободы и Равенства. Учение своеобразно подошло к анализу соотношения этих трех важнейших принципов человеческого существования. Признавая равновеликость принципов Свободы, Равенства и Братства в сфере духа и перед Ликом Творца, Агни Йога подчеркивает, что на земном плане бытия не существует ни Свободы (её проявление ограничивают материальные законы), ни Равенства (поскольку люди имеют различные кармические накопления и, следовательно, не могут быть равными по уровню сознания). Сколь ни утопичной кажется подобная точка зрения, но из триады вышеприведенных понятий лишь принцип Братства в наибольшей степени может быть осуществлен на земном плане. Тринадцатая книга подробно и убедительно говорит об этом.

В известном смысле «Братство» продолжает тему основ человеческого объединения, начатую в «Общине». Здесь законы и принципы объединения рассматриваются на новом, более глубоком уровне: ведь Братство духовно близких сотрудников представляет собой более тесный и прочный союз, нежели Община. Потому книга центральное место уделяет тонким основам земного Братства. Одним из наиболее часто употребляемых понятий книги является понятие "психическая энергия". Если в «Ауме» в большей степени затрагивается вопрос об индивидуальном овладении этой силой, то в «Братстве» с особой остротой встаёт проблема коллективного накопления психической энергии. Именно качество накопленной коллективом людей психической энергии позволяет говорить об этом человеческом объединении как о Братстве. Не менее важен вопрос совместимости людей, их энергетических полей, поднятый в книге. Братские отношения, сущность которых рассмотрена подробно и тщательно, будут наилучшим средством умножения коллективной энергии. Именно подобные отношения выравнивают все несгармонизированные излучения, и способствуют возрастанию духовной сплоченности человеческого сообщества.

Другими важнейшими понятиями, которым «Братство» уделяет особое внимание, являются понятия «знание» и «сотрудничество». Настойчиво проводится мысль о том, что все успешно действующие Братства прошлого были твердынями Знания. Глубина знаний, не только и не столько теоретических, сколько практических, позволяла членам Братств осуществлять между собой принцип сотрудничества на самом серьезном и глубоком уровне, задействуя при этом весь свой психологический состав и тонкие структуры. Отсюда интерес книги к теме мыслей, мыслетворчества и мысленных посылок, рассматриваемых как важнейший вид духовной деятельности истинных Братств. Важно отметить, что наряду со словом «знание» книга часто говорит о его антиподе — невежестве и невеждах, обозначая таким образом главных противников Братства.

Стиль тринадцатой книги исключительно ясный, точный, строгий. Кристальная чистота, прозрачность, четкость каждой фразы и мысли ощущается с самой первой шлоки. Поэтичность интонации, простота и красота языка соседствуют с отточенной логикой и выверенным глубоким смыслом. Поскольку в центре внимания книги стоит человеческое начало Братства, хотя и взятое в своем сакральном измерении, психологически текст тринадцатой книги воспринимается значительно легче, нежели Беспредельность или третий том Мира Огненного. Однако практическое воплощение принципа Братства в поведении нескольких людей едва ли не труднее, нежели индивидуальное проникновение в беспредельные космические сферы. Книга не один раз подводит к выводу, согласно которому реализация принципа Братства есть занятие, "труднейшее на земле".

СЛОВАРЬ-ПУТЕВОДИТЕЛЬ

§ 3. …Обычно земные статуи свободы снабжены крыльями или светочами, напоминая о высших сферах и состояниях… — Эзотерические учения утверждают, что традиция воздвигать циклопические статуи с той или иной символикой возникла буквально в доисторические времена. Знаменитая Статуя Свободы в Нью-Йорке является лишь слабым отражением древних гигантских статуй, возведенных, по сведениям "Тайной Доктрины", руками лемурийцев и атлантов, согласно сведениям древних источников, ростом достигавших соответственно 12–18 и 3–4 м (в разные эпохи) высоты. Е. П. Блаватская дает описание наиболее значительных статуй:

"В наше столетие были открыты или, вернее, вновь открыты, пять огромных статуй, которые рассматриваются, как Изображения Будды, ибо знаменитый китайский путешественник Сюань-Цзан говорит, что он видел их при посещении им Бамьяна в седьмом веке. Заявление, что на всем земном шаре не существует статуй большего размера, легко подтверждается свидетельствами всех путешественников, исследовавших и измеривших их. Так, самая большая в 173 ф. высоты (53 м), или на семьдесят футов выше "Статуи Свободы" в Нью-Йорке, тогда как последняя измеряется лишь в 105 ф., или в 34 метра высоты. Сам знаменитый Колосс Родосский, между ногами которого с легкостью проходили самые большие корабли того времени, был лишь от 120 до 130 ф. вышины. Вторая большая статуя, вырезанная так же, как и первая, в скале, имеет только 120 ф., или на 15 ф. выше указанной статуи «Свободы». Третья статуя измеряется лишь в 60 ф., две другие ещё меньше, последняя же из них лишь немного больше среднего высокого человека нашей настоящей Расы. Первый и самый большой из этих колоссов изображает человека, задрапированного в нечто вроде "тоги".

<…> пять фигур принадлежат к созданию рук Посвященных Четвертой Расы, которые, после потопления их Материка, нашли прибежище в твердынях и на вершинах Центрально-Азиатской горной цепи. Таким образом, пять фигур являются нерушимым рекордом Эзотерического Учения о постепенной эволюции Рас. Самая большая изображает Первую Расу человечества, её эфирное тело было запечатлено в твердом несокрушимом камне в назидание будущим поколениям, ибо иначе память о ней никогда не пережила бы Атлантического Потопа. Вторая — в 120 футов высоты (37 м) — изображает «Потом-рожденных»; и Третья — в 60 футов (18 м) — увековечивает Расу, падшую и тем зачавшую первую физическую Расу, рожденную от отца и матери, последнее потомство которых изображено в статуях, найденных на острове Пасхи. Эти были лишь в 20 футов (6 м) и 25 футов (7,5) ростом в эпоху, когда была затоплена Лемурия, после того, как она была почти что разрушена вулканическими извержениями подземного огня. Четвертая Раса была ещё меньше размерами, хотя и гигантская по сравнению с нашей настоящей Пятой Расой, и ряд заканчивается последней" (т. 2, с. 423–426).

<…> На Акрополе в Аргосе находилась xoanon — деревянная статуя грубой резьбы, которая приписывалась Дедалу; она изображала трехглазого колосса и была посвящена Zeus Triopes — Трехглазому. Голова «бога» имела два глаза на лице и один на лбу. Эта статуя считалась наиболее архаичной из всех древних статуй (т. 2, с. 368).