Шилдз Марта
Ангел с синими глазами

Глава 1

Рик Макнил нажал на тормоза и вывернул руль влево, чтобы не сбить мальчишку-велосипедиста, несущегося ему прямо в лоб. Мальчик выехал на тротуар, чудом избежав столкновения с джипом Рика, который, заскрежетав тормозами, остановился.

Рик с облегчением зажмурился. Слава Богу, все обошлось.

Открыв глаза, он продолжал сжимать руль, вцепившись в него дрожащими от усталости руками.

Именно усталость вынудила его прекратить работу в «Дэйта Энтерпрайзиз» и поехать домой. Рик опустил руки и тяжело вздохнул.

Внезапно в его джип сзади врезалась малолитражка, вытолкнувшая его в другой ряд. Рик увидел испуганное лицо молодой женщины, когда его джип развернуло и ударило о дверь ее авто.

Снова взвизгнули тормоза, и огромный черный «кадиллак» толкнул сзади малолитражку.

Джип занесло. Он опять ударил малолитражку бампером. Выскочили подушки безопасности, зафиксировав Рика и отключив рулевое управление.

Оглушенный, он продолжал сидеть, даже когда вращение закончилось.

Первое, что он сделал, тут же поблагодарил Бога, что не перевернулся и не ранен.

Затем вспомнил о велосипедисте. Удалось ли ему увернуться?

Когда дыхание выровнялось, Рик бросил взгляд в зеркало заднего обзора и увидел, что мальчишка изо всех сил улепетывает вниз по склону холма, с силой нажимая на педали и бросая через плечо испуганные взгляды.

И только тогда Рик посмотрел вперед. Водитель «кадиллака» уже выбрался из машины и осматривал разбитые фары и покореженный бампер. А малолитражке, которая врезалась в джип, повезло меньше, чем им обоим.

Из-за облака пыли, которое создавала сдувавшаяся подушка безопасности, Рик увидел, что маленькая иномарка лежит на боку и ее крыша здорово покорежена от удара о бордюрный камень. Одна фара выбита, другая держалась на проводах и высвечивала беспорядочную копну светлых волос.

Сцена была до ужаса знакомая.

В памяти тут же всплыла другая авария, произошедшая три года назад, которая погубила его жену и нерожденного сына. Господи, это не должно повториться!

Рик попытался открыть дверь, но ее заклинило.

Наконец-то он сумел открыть дверь. Спрыгнув, он, шатаясь, побрел по мостовой, покрытой осколками стекла и частями разбитых автомобилей, к куче покореженного металла, в которой с трудом угадывались очертания автомобиля.

Уже по пути Рик различил звуки рока, доносящиеся из разбитых окон малолитражки. Приемник единственное, что уцелело в автомобиле. А потом Рик услышал, как детский голос звал мать.

Приближаясь к машине, Рик еще не решил, что же делать. Может, попытаться вытащить их? Или этим он сделает им еще хуже?

— Я позвонил девять-один-один. С вами все в порядке?

Повернувшись, Рик увидел водителя «кадиллака», стоявшего рядом с ним. Он изумленно осмотрелся. Из домов выходили люди, живущие в восточном районе Мемфиса.

— Я в норме, — торопливо бросил Рик. — Не знаю, стоит ли нам…

— Осторожнее!

Женский голос послышался из малолитражки за мгновение до того, как на холм выскочил спортивный автомобиль. Молодой человек, управлявший им, ударил по тормозам, и машину занесло. Она чудом не протаранила багажник «кадиллака», но врезалась в малолитражку.

От удара маленький автомобиль проскочил еще ярдов десять. Скрежет металла по мостовой вызвал у Рика такое ощущение, будто по коже провели бритвой.

Малолитражка закачалась, опустилась на все четыре колеса, которые каким-то чудом еще не спустились, и застыла.

— Надо вытащить их, — закричал Рик.

— А если они ранены? — спросил мужчина.

Рик указал на спортивный автомобиль.

— А если такое повторится? Они погибнут.

Если уже не погибли, закончил он свою мысль про себя.

Водитель «кадиллака» сделал шаг назад.

— Я слышал, что уже не раз привлекали к суду тех, кто оказывал в таких случаях помощь: они что-то делали не правильно.

— Тогда не помогай! — Рик был готов на все, только бы спасти находившихся в машине.

Мужчина дернул его за рукав.

— Вы не должны…

— Эй, ребята! — Молодой парень выбрался из своего спортивного автомобиля. Из пореза над бровью у него текла кровь. — Я не видел их, пока не наехал.

Водитель «кадиллака» заспешил ему на помощь, предоставив Рику поступать по своему усмотрению.

Плач, доносящийся из малолитражки, стал громче.

Через единственное уцелевшее в машине заднее стекло Рик различил испуганного малыша в детском автомобильном креслице на заднем сиденье, заваленном пластиковыми пакетами, набитыми одеждой.

Скорее всего, ребенок спасся благодаря им.

Когда Рик открыл дверь, малыш перестал плакать и протянул к нему ручонки. В его испуганных темно-синих глазах блестели слезы.

— Вытащи меня! Вытащи! Вытащи!

— Успокойся, малыш. С тобой все в порядке. Все будет хорошо, вышвыривая на асфальт пакеты, приговаривал Рик.

Как только Рик его освободил, ребенок забрался к нему на руки, крепко обхватил за шею и прильнул, как маленькая обезьянка к своей матери.

Рик прижал его к себе и шепотом поблагодарил Бога, что мальчик не ранен.

— Мамочка! — плакал малыш. — Спасите мою маму, вытащите ее тоже.

— Как тебя зовут, сынок? — спросил Рик.

— Джо… — он всхлипнул. — Джо… — голос опять прервался. — Джой.

— Ты храбрый малыш, Джой. Я горжусь тобой. Рик бросил призывный взгляд на женщину средних лет, стоящую у края тротуара. Та поняла и заспешила на помощь. — Джой, еще разок покажи, какой ты молодчина. Пусть тебя подержит тетя.

Джой прижался к Рику еще теснее.

— Помогите моей маме.

— Я не смогу ей помочь, пока ты у меня на руках.

Побудешь с тетей. Здесь, рядом. Хорошо?

Всхлипнув, малыш согласился, разжал ручонки, и Рик передал его женщине.

Та заворковала с малышом, а Рик нагнулся, чтобы рассмотреть повнимательнее, что с его матерью.

За окном, разбитым как раз возле ее головы, лежала пристегнутая ремнем безопасности молодая женщина. Ее длинные светло-золотистые волосы испачкались в крови, но волос оказалось так много, что Рик не мог определить остальные повреждения.

В лучшем случае она была без сознания. В худшем… Пусть она будет жива, она должна быть жива… ради Джоя.

И ради него самого. Он не перенесет гибели еще одной молодой женщины.

Необходимость действовать, чтобы спасти женщину, вернула Рика к реальности. Посмотрев вниз, он обнаружил, что ручку на передней двери сорвало.

Рик обошел автомобиль, забрался на заднее сиденье, пытаясь открыть водительскую дверь изнутри, но не смог через женщину дотянуться до ручки.

Ремень безопасности он трогать не стал, чтобы женщина не упала на бок. Вдруг она застонала.

Рик замер.

— Эй? Вы меня слышите? Как вы?

— Я… — она опять застонала.

Слава Богу, она жива!

Найдя на заднем сиденье детское одеяло, Рик схватил его, намотал на руку и выбил стекло со стороны водителя. Потом, выйдя из машины, просунул туда руку и открыл дверцу изнутри.

— Я вытащу вас, — сказал он женщине. — Не беспокойтесь, мэм. Я помогу вам.

Рик нагнулся и осторожно откинул с ее лица волосы. Он содрогнулся от ужаса, увидев глубокую рану, начинающуюся на левом виске и уходящую под волосы.

Она приоткрыла правый глаз.

— Джой… мой сын. Пожалуйста.

У Рика сердце разрывалось от жалости. Даже получив такие раны, она прежде всего думала о ребенке.

— С Джоем все в порядке. Его уже вытащили из машины. — (Она с облегчением прикрыла глаз.) Вам нельзя оставаться здесь, это опасно. Я попробую достать вас. Вы согласны? Как вы? Эй!

Ответа не последовало, вероятно, она опять потеряла сознание.

Рик колебался. Может, ее не следует трогать?

Визг тормозов заставил его решиться. Она серьезно ранена. Тут сомнений быть не может. Но ей в тысячу раз безопаснее лежать на траве в стороне от шоссе.

Ее затягивала вызывающая оцепенение темнота.

Кейт старалась окунуться в нее… вниз… вниз… прочь от боли, взрывающейся в голове, прочь от боли, разрывающей левую половину тела.

Но она не должна…

У Джоя нет никого, кроме нее. Он еще слишком мал, слишком беспомощен. Она не имеет права оставить его одного, бросить его.

Они чужие в этом городе, который должен был стать их домом. Но если бы она и знала здесь кого-то, кому могла бы поручить заботу о сыне, то все равно не сумела бы в таком состоянии попросить его, тем более что она вообще не умеет, не знает, как это делается. Она никогда никого не просила о помощи, ни о чем.

Жуткая какофония делала темноту еще соблазнительнее. Вокруг выли сирены, люди говорили, кричали.

Но из всех звуков выделялся один голос. Голос казался глубоким, успокаивающим, отводящим боль.

Она старалась сосредоточиться на нем, приблизиться к нему.