Английский язык с Джеромом К. Джеромом
Трое в лодке, не считая собаки

JEROME K. JEROME (Джером К. Джером)
THREE MEN IN A BOAT (трое: «три человека» в лодке)
(TO SAY NOTHING OF THE DOG (не считая собаки; to say nothing of — не говоря /уже/ о))

Книгу адаптировал Андрей Еремин

Метод чтения Ильи Франка

Каждый текст разбит на небольшие отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок — текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Те, кто только начал осваивать какой-либо язык, сначала может читать текст с подсказками, затем — тот же текст без подсказок. Если при этом он забыл значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то необязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно еще встретится — и не раз. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время — пусть короткое — читающий на чужом языке «плывет без доски». После того, как он прочитает неадаптированный текст, нужно читать следующий адаптированный. И так далее. Возвращаться назад — с целью повторения — не нужно. Следует просто продолжать читать дальше.

Конечно, сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Этого не нужно бояться: никто никого по ним не экзаменует. По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», стоит уже читать наоборот: сначала неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. (Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не с нуля.)


Язык по своей природе — средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются — либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.

Наша память тесно связана с тем, что мы чувствуем в какой-либо конкретный момент, зависит от нашего внутреннего состояния, от того, насколько мы «разбужены» сейчас (а не от того, например, сколько раз мы повторим какую-нибудь фразу или сколько выполним упражнений).

Для запоминания нужна не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторить слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно — за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» — этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее человек будет читать, чем быстрее бежать вперед — тем лучше. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала делает свое дело, количество переходит в качество. Таким образом, все, что требуется от читателя, — это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги.

Если вы действительно будете читать интенсивно, то метод сработает. Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык — не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение на новом языке — вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку — на нее надо быстро взбежать. Пока не взбежите — будете скатываться. Если достигается такой момент, что человек свободно читает, то он уже не потеряет этот навык и не забудет лексику, даже если возобновит чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучил — тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно — и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам — и грамматика усваивается тоже подспудно. Это похоже на то, как осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматики, а просто попали в соответствующую языковую среду. Я говорю это не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика — очень интересная и полезная вещь), а к тому, что приступать к чтению подобной книги можно и без особых грамматических познаний, достаточно самых элементарных. Данное чтение можно рекомендовать уже на самом начальном этапе.

Такие книги помогут вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил.


Илья Франк, frank@franklang.ru

PREFACE

(предисловие)

The chief beauty of this book lies not so much in its literary style (главная прелесть этой книги заключается не столько в ее литературном стиле; chief — главный, основной; beauty — красота, прелесть; to lie in — крыться, заключаться в; not so much as — не столько, сколько), or in the extent and usefulness of the information it conveys (или в количестве и полезности сведений, /которые/ она содержит; extent — протяженность; объем, мера, степень; usefulness — применимость, практичность; useful — полезный; to convey — переправлять; передавать, выражать /чувства, смысл и т.д./), as in its simple truthfulness (сколько в ее истинной правдивости; simple — простой, незатейливый; прямой, явный, истинный; truth — правда, истина). Its pages form the record of events that really happened (ее страницы составляют рассказ = повествуют о событиях, которые действительно произошли; to form — придавать или принимать форму, вид; составлять, содержать, основывать/ся/ на; record — запись, отчет; рассказ /о каких-либо событиях/; to happen — случаться, происходить). All that has been done is to colour them (все, что было сделано — придать им краски = я /немного/ приукрасил их; to be-was/were-been; to do-did-done; to colour — красить, окрашивать; приукрашивать); and, for this, no extra charge has been made (и для этого не было произведено никаких дополнительных расходов = только и всего; charge — нагрузка; взимаемая за какую-либо услугу плата; to make a charge — сделать некоторые расходы; extra — дополнительный, добавочный). George and Harris and Montmorency are not Poetic ideals (Джордж, Гаррис и Монморенси не поэтические идеалы), but things of flesh and blood (но существа из плоти и крови; thing — вещь, предмет; существо) — especially George, who weighs about twelve stone (особенно Джордж, который весит около двенадцати стоунов = около 76 кг; stone — камень; стоун /мера веса, равен 14 фунтам, или 6,35 кг/). Other works may excel this in depth of thought and knowledge of human nature (другие произведения могут превосходить = возможно, превосходят это /произведение/ глубиной мысли и знанием человеческой природы; work — работа, дело; изделие, произведение; to excel — превосходить; выделяться; nature — природа; сущность, характер); other books may rival it in originality and size (иные книги могут соперничать с ней /моей книгой/ в оригинальности и объеме; to rival — соперничать, соревноваться; rival — соперник, противник; size — размер, величина; объем, формат); but, for hopeless and incurable veracity, nothing yet discovered can surpass it (но что касается безнадежной и неизлечимой правдивости, ничто из уже написанного: «открытого» не может затмить ее; hope — надежда; incurable — неизлечимый; неисправимый; to cure — исцелять; to discover — обнаруживать, делать открытие; to surpass — превосходить, опережать). This, more than all its other charms (это, больше чем все ее другие достоинства = именно это качество; charm — обаяние; charms — привлекательное качество, приятные особенности), will, it is felt, make the volume precious in the eye of the earnest reader (сделает книгу, полагаю: «это ощущается», ценной для серьезного/искреннего читателя; to feel — ощупывать; чувствовать, ощущать; полагать, считать; volume — том, книга, издание; precious — драгоценный; дорогой, любимый; in the eyes of somebody — в чьих-либо глазах, по мнению кого-либо); and will lend additional weight to the lesson that the story teaches (и придаст дополнительный, больший вес уроку, который эта история дает; to lend — одалживать; давать, придавать; story — повесть, рассказ, история; to teach a lesson — преподать урок).

LONDON, August, 1889 (Лондон, август 1889 /года/)


preface [ˈprefɪs] chief [ʧi:f] beauty [ˈbju:tɪ] record [ˈrekɔ:d] weigh [weɪ] incurable [ɪnˈkju(ǝ)rǝbl] veracity [vǝˈræsɪtɪ] volume [ˈvɔljum] precious [ˈpreʃǝs]


The chief beauty of this book lies not so much in its literary style, or in the extent and usefulness of the information it conveys, as in its simple truthfulness. Its pages form the record of events that really happened. All that has been done is to colour them; and, for this, no extra charge has been made. George and Harris and Montmorency are not Poetic ideals, but things of flesh and blood — especially George, who weighs about twelve stone. Other works may excel this in depth of thought and knowledge of human nature; other books may rival it in originality and size; but, for hopeless and incurable veracity, nothing yet discovered can surpass it. This, more than all its other charms, will, it is felt, make the volume precious in the eye of the earnest reader; and will lend additional weight to the lesson that the story teaches.