Изображение к книге Атлантика без Атлантиды

Александр Михайлович Кондратов
Атлантика без Атлантиды

КНИГА ОКЕАНА

Неделю

грудью своей атлетической —

то работяга,

то в стельку пьян —

вздыхает

и гремит

Атлантический

океан.

Владимир Маяковский

Изображение к книге Атлантика без Атлантиды

«Море Мрака» — «Океан Тьмы»

«По старинному обычаю его называют Океаном, но иначе он зовется Атлантическим морем. Его пучины ширятся на огромное пространство и далеко разливаются в беспредельном очертании берегов», — так писал об Атлантике Руф Фест Авиен в географической поэме «Морские побережья». Авиен, живший в IV веке н. э., стремился в поэтической форме подытожить сведения, что накопили греки, римляне и финикияне во время своих плаваний по Атлантике. А сведения эти крайне неутешительны. В атлантических вода: с нет движений ветра, чтобы подгонять корабль: неподвижно стоит ленивая поверхность тихих вод. Среди пучин там растет великое множество водорослей. Они, точно лесные заросли, мешают движению судов. Притом и дно морское в Атлантическом море не очень глубоко, вода порою едва-едва покрывает дно — лески и вязкий ил. Наконец, «огромное количество чудищ плавает в этом море, и от морских зверей великий страх объемлет соседние земли… Между медленно и с задержками движущихся кораблей ныряют морские чудовища».

Когда-то в водах Атлантики плавали суда древних греков и их учителей и предшественников, критян. Однако Карфаген надолго и прочно закрыл для мореплавателей античности, греков и римлян, выход из «внутреннего» Средиземного моря в Атлантический океан. Финикияне и карфагеняне не склонны были делиться с конкурентами своими открытиями. Они предпочитали рассказывать страшные истории об опасностях, выдуманных и реальных, которые поджидают всякого, кто осмелится плавать в Атлантике. И преуспели в этом деле: рассказ Авиена (а он утверждает, что все подробности передает по древним карфагенским летописям) — наглядный тому пример.

Наследниками античной географии стали не христианские монахи, а арабские ученые. Вместе с положительными знаниями унаследовали они и страх перед водами Атлантики. Океан, лежащий на западе, получил название «Море Мрака», или «Океан Тьмы». Плаванье в его водах считалось невозможным. «Древние установили в этом море и на его берегах знаки, которые должны были служить предостережением для тех, кто пытался бы искать приключений в этих местах, — пишет великий ученый аль-Бируни. — По этому морю нет судоходства из-за мрака, застывшей воды, сложности фарватера и множества возможностей потерять ориентировку, не говоря уже о скудности приобретений, ждущих в конце столь длительного пути».

«Ни один моряк не отважится плавать по Атлантическому океану и выйти в открытое море. Все мореходы ограничиваются плаванием вдоль берегов, — поддерживает аль-Бируни крупнейший арабский географ Идриси. — Никто не знает, что лежит за ним. До сих пор не удавалось получить хоть сколько-нибудь достоверные сведения об океане из-за трудностей плавания по нему, слабого освещения и частых бурь».

Мы привыкли считать арабов «сухопутным народом». Однако это не так. Уже в глубочайшей древности, 5000–6000 лет назад, арабские суда бороздили воды Красного моря, Аравийского моря и Индийского океана. В эпоху средневековья они достигали берегов Южной Африки, Мадагаскара и многочисленных островов Индонезии. Проникали они и дальше на восток, в воды Тихого океана, их следы находят на Филиппинах и на бесчисленных островках Микронезии. Однако, смело пересекая по всем направлениям Индийский океан, совершая далекие плавания по просторам самого большого океана мира, Тихого, арабы испытывали суеверный страх перед Атлантикой.

У побережья Марокко по целым суткам держатся густые туманы. На плодородие прибрежной полосы они оказывают самое благоприятное влияние. Но отнюдь не на средневековых мореходов. Какой смельчак мог отважиться уйти в неведомое море, где не видно солнца даже в разгар жаркого африканского лета? Кто знает, какие неведомые опасности подстерегают в этой туманной мгле, в этом подлинном «Море Мрака»? Ведь «древние», писатели и ученые античности, чей авторитет был для арабских мореплавателей непререкаем, утверждают, что там, в океане на западе, обитают страшные морские чудовища, мели и водоросли задерживают ход судна. Больше того: еще в глубокой древности кто-то — то ли Александр Македонский, то ли сам Геракл — воздвиг «предостерегающие знаки», столбы и статуи, «указывающие, что дальше на запад продвигаться нельзя». Казалось, само небо запрещает людям плавать по Океану Тьмы.

Только один раз, в середине XII века, нашлись смельчаки-арабы, не побоявшиеся запретов «самого неба». Ибн-ал-Варди, арабский географ, сообщает о том, что «мореплаватели, бывшие в родственных отношениях, запаслись всем необходимым для такого длительного путешествия и поклялись друг другу не возвращаться до тех пор, пока не достигнут противоположного края Моря Тьмы».

Однако путешествие окончилось неудачей. Проблуждав несколько недель по его просторам, смельчаки вернулись домой, признав свое намерение невыполнимым. Арабские мореходы с тех пор не отваживались больше выходить в таинственные и опасные воды Океана Тьмы… А между тем их современники, отважные викинги, смело пересекают Атлантику, достигают «противоположного предела» Моря Тьмы и открывают Америку за четыреста лет до Колумба! Начав плаванья от берегов родной Скандинавии, норманны достигают острова Исландия, затем Гренландии и, наконец, далеко на западе открывают «страну Винланд» (о том, где же именно, в каком месте материка искать Винланд, ученые ведут споры и по сей день, причем диапазон поисков очень велик — от Баффиновой Земли на 50° северной широты до Флориды!).

Казалось бы, достижения норманнов, их знания об Атлантике и ее морях должны рассеять суеверный страх перед «Океаном Тьмы», но… не мирными путешественниками и торговцами, а «карой божьей», разбойниками и насильниками, были викинги для жителей христианской Англии и Франции, «языческой» Руси и Прибалтики, мусульманской Испании. «Море, казалось, заполнили темные птицы, — пишет о нашествии норманнов арабский хронист, — сердца же наполнились страхом и мукою». Норманны врывались в цветущие города, захватывали пленных, грабили, жгли и убивали.

«Боже, избави нас от неистовства норманнов!» — летит молитва к всевышнему со всех концов христианского мира. Но молитва не помогает. В начале IX века норманны захватывают Ирландию и превращают ее церкви в языческие капища. В 885 году легендарный викинг Рагнар Лодборг осаждает Париж. Примерно в то же время его соотечественники грабят Кентербери и Лондон, Лиссабон, Кадис и Севилью, «накладывают руку» на устья Рейна, Луары, Сены, Темзы…

Натиск викингов не могут остановить ни меч, ни крест. Алкуин, глава придворной академии Карла Великого, видит в их пришествии «кару божью» и приводит прорицания пророка Иеремии: «Я приведу от севера бедствие и великую гибель». Ни о каких культурных контактах здесь и речи быть не может. О великих же открытиях норманнов ученые узнали лишь сравнительно недавно, «расшифровав» сведения, содержащиеся в старинных сагах.

«Океан — одно собрание вод»

Но если у «Океана Тьмы» нет предела на западе, то, может быть, он есть на юге? Ведь плаванье на юг не столь опасно, как в открытом море, оно идет вдоль берегов Западной Европы, затем Северной Африки… А что дальше? Соединяются ли воды Атлантики с Индийским океаном или нет? Вопрос этот в позднее средневековье вызывала не простая любознательность. Если бы он был решен положительно, это означало бы, что заветной Индии и легендарного царства «первосвященника Иоанна», лежащего где-то на востоке, можно достичь морским путем, минуя Средиземноморье и страны Ближнего Востока, занятые врагами — мусульманами.

Величайший авторитет в вопросах географии, античный ученый Птолемей утверждал, что Индийский океан — это, по сути дела, «озеро», его со всех сторон окружает суша. На западе — Африка, на востоке — Китай, «Страна серов», на юге — загадочный «Южный материк». Значит, попасть из Европы в Индию морским путем, следуя вдоль берега Африки, невозможно. К тому же смельчак, рискнувший пуститься в плаванье «африканским путем», чтобы достигнуть Азии, не найдет на берегах Африки ничего, кроме раскаленной, безлюдной пустыни — тропические широты необитаемы из-за страшной, все убивающей жары.

Учение Птолемея принималось в средние века как непогрешимая догма. Однако против него были выдвинуты серьезные возражения. Они, как и следовало ожидать, основывались не на фактах (какое дело до них догматике!), а на другой догме, причем еще более авторитетной, выдвинутой не «язычником Птолемеем», какой бы ученостью он ни обладал, а великими отцами церкви.