Дедюхова Ирина
Алиска

Изображение к книге Алиска

Алиска стояла понурая, в печали, уверенная, что жизнь ее навеки кончена, поэтому и не стоит больше быть хорошей. У двери заведующей детским клубом Черепашка неловко топталась толстая молодая женщина в мятых шортах. Она искоса с подозрением поглядывала на Алиску.

Вот где гуляет эта заведующая в рабочее время, когда у Алиски здесь решается судьба? Правильно, сами-то гуляют, где хотят, а Алиску только и выпускают два раза в день на детскую площадку перед клубом. Алиса поняла, что толстуха ее, конечно, себе не возьмет, и ей опять придется сидеть все выходные запертой в клубе с горбушкой хлеба, размоченной в воде. Она подошла к скамейке, стоявшей в коридоре и бочком села на нее. От ее маленькой фигурки веяло такой безнадежностью, что женщина вдруг решилась и сказала ей: «Не грусти, дружок, я тебя тут одну не оставлю. Может ты вовсе и не такая стерва, как про тебя рассказывают?»

— Ой, Зиночка! Здравствуй, дорогая! — влетела в клуб запыхавшаяся заведующая. — Вот это и есть наша мерзавка!

— А документы-то у нее какие-нибудь есть? — деловито осведомилась Зина.

— Да какие там документы! Знаю только, что звать Алисой. Два года ей, так что характер ее только могилка исправит. Мамочка эта ее, срань Господня, привела, прям, как она есть. Ага. Пакетик чипсов только и дала, наказала ее чипсами кормить. Алиса, дескать, их любит. Я где ей чипсы-то возьму? У меня же самые запущенные дети района! Они сами-то чипсов не едали. Но, знаешь, я эти чипсы попробовала — вкусные, зараза! Так что Алиска не совсем дура, раз их уважает.

Ага, попробовала она их, как же! Как мама ушла, так она все чипсы и сожрала, в рассеянности глядя в окно. И Зина эта была такая толстая, что на последующих жизненных этапах о чипсах следовало забыть. Ох-хо-хо! И Алиска с остервенением зачесала за ушами.

— Ой, она что, вшивая?

— Есть немного, Зин, врать не буду. Да с дустом ты эту пакость выкупай, и все путем! Ты что чешешься, дрянь? Тебя сюда чесаться пустили?

* * *

Вообще-то Алискина жизнь начиналась довольно радужно. Каштановый окрас у такс — признак высокой породы и даже вырождения, так что в потомстве нестойкий. Из трех родившихся щенков такого цвета оказалась одна Алиска, так что мама любила ее без памяти. А когда Алису взяла другая мама, для взрослой жизни, то у Алисы сразу же началась не жизнь, а масленица.

Вот сколько у вас штанов? Да-да, брюки которые. Можете не отвечать, у Алиски их было семнадцать, не считая гипюровых и настоящих джинсиков с фирменным ремешком. Гуляла Алиса только на машине, по быстрому делая все свои делишки прямо у подъезда. А какая у нее была конура! И в каждой комнате лежали мягкие пушистые подстилки. И все, от папы и мамы до прислуги, глядя на разнежившуюся у камелька Алису, спешили пощекотать ей бархатное брюшко… Мама с гордостью рассказывала подругам сколько такая прелесть стоит, каждый раз несколько преувеличивая первоначальную цену. Поэтому через некоторое время Алиска уверилась в бесценности собственной личности.

Мама без памяти любила Алису, но потом принялась переживать, что Алиса не пудель и ее не надо возить, как какого-нибудь кокера, в специальную парикмахерскую делать прическу. Все ее подруги ездили туда со своими собачками и пили там кофе без Алисиной мамы, поэтому она очень много теряла в жизни. А папа втайне был даже этим доволен. Папа был строг с мамой, но справедлив. Он, конечно, рычал на нее и даже, шутки ради, иногда кидался, но, протрезвев, всегда скулил и просил прощения. После этого Алиса с мамой обычно ехали гулять по самым дорогим магазинам.

Алиса не говорила маме, но от папы зачастую пахло не только спиртным, но и другими женщинами, а в особенности секретаршей. Ее Алиса хорошо знала, она несколько раз бывала у них в доме с бумагами и все виляла хвостиком: «Павел Иванович, да Павел Иванович!» Ох, как ненавидела Алиса эту тихую подлую породу и при виде секретарши заливалась истерическим лаем.

Странную шутку с Алисой сыграл этот самый, как его там? Да кино еще по видику такое у мамы было… Зов предков! Эти предки принялись ее звать во вполне зрелом возрасте — в полтора года. Они шептали ей по ночам в длинные плюшевые уши о росистой траве, о барсучьих норах, о писке полевых мышей и даже о половых инстинктах. Об этих инстинктах фильмы по видику смотрел больше папа. Ух, какие там выстраивались поезда!

Алиса, как могла, сопротивлялась зову лунных ночей, но природа была сильнее ее. Ну, подумаешь, поохотилась пару раз в гостя на этих пуделей, жалко, что ли? Так пусть не лезут. Да-да, это она порвала и перегрызла всю свою одежду. Сами бы попробовали посикать в джинсах с ремешком! Ну, убегала… Но потом-то ведь приходила обратно. Эх, не понимаете вы, сколько азарта и страсти в этих собачьих поездах, что случаются между большими переменами в природе — осенью и весной… Что и посмотреть нельзя, что ли? У собак-то видиков нету.

Папа бил очень больно тонким узким ремешком, оставшимся от погрызенных джинсиков, а мама обидно пинала под зад, но характер Алисы это только закаляло. Хуже всего, что происходило это на фоне стремительного взаимного охлаждения папы и мамы, и от папы все чаще пахло секретаршей. Сначала они рычали друг на друга, а потом всячески шпыняли Алису. А когда папа больше пяти ночей (дальше Алиса считать не умела) не приходил домой, то мама, предварительно избив Алису, и, выместив на ней всю свою злобу, сняла с нее дорогой ошейник, завязала под горло бельевую веревку и привезла в районный детский клуб, как бы в подарок. В этот клуб мама часто ездила перед выборами в городскую Думу с Алисой и с шефской помощью от избирательного фонда папы. В клубе она описала все прегрешения Алисы, заявив, что такую стерву больше не потерпит. Алиса и сама понимала, что хорошей жизни пришел конец, потому что, когда папа не приходил ночевать, мама била ее, почти не отдыхая…

* * *

Чего Алиса не ожидала от толстой Зины, так это Вендетты. До чего же она была огромная! Большущий ротвейлер встретил их в крохотной прихожей, ласково улыбаясь. Улыбайся, улыбайся, а таксы свою жизнь так запросто не отдают! Да-с!

Зина дернула Алису за веревку и строго сказала: «Познакомься, Алиса, это Вендетта. У нее имя только такое страшное, но это добрейшей души человек. Ссориться не советую, Вендетточка долго запрягает, но быстро ездит. Проходи, давай я веревку с тебя сниму… Господи, кто это тебя так завязал? Они тебя что, топить собирались? Как Муму?»

Ни про какого такого Муму Алиса не знала, а к Вендетте она и так ничего не имела. Пока.

Кроме Вендетты в скромной двухкомнатной конуре на первом этаже находились две дочки Зины — Наташа и Катя, самого щенячьего возраста. Они посещали клуб «Черепашка», где их учили кричать хором народные песни, рисовать мелками на асфальте и плести макрамэ. Они и упросили взять бедную Алису хотя бы на выходные к себе домой, справедливо полагая, что потом обязательно уломают маму осчастливить бедняжку окончательно.

Блохи, они бывают исключительно от нервов. Как начались в старом доме эти пинки под зад и истерики, так и зачесались вначале уши, а потом подмышки. А этот детский клуб вспомнить! Одни нервы, одни переживания… Дети гадкие на веревке таскают, визжат, щипают, тянут за уши, и все разные дети, даже запомнить невозможно. А если спишь возле унитаза и все время боишься, что тебя забудут покормить? Нет, блохи только от голода. От голода и от нервов.

Мама Зина только охнула, опустив царапавшуюся Алису в таз. Крупные черные жучки запрыгали и задергались на водной глади. Воду меняли несколько раз, девочки просто визжали от ужаса. Алиса сразу бы с горя в этом тазу утопилась, если сейчас кто-нибудь из них назвал ее «мешком с блохами», но ее только жалели, говорили, что она очень бедная и просили не царапаться. Дустом, как опасалась Алиса, не травили, но, удерживая морду за уши, все-таки протерли какой-то гадостью, отчего враз принялись саднить все блошиные укусы. Потом бедная Алиса лежала завернутая в детское одеяло, а девочки ворковали возле нее, заглядывая ей в глаза. Подошла даже Вендетта и ободряюще лизнула в нос.

Кушать позвали вместе со всеми, поэтому за свою миску Алиса решила драться не на жизнь, а на смерть. Встав бочком у двух плошек, она резко рыкнула на Вендетту и оскалила тонкие передние зубы. Вендетта робко остановилась и беспомощно принялась искать глазами маму Зину.

— Вендетточка, ты погоди, милая. Видишь, девочка очень голодная, она боится, что ты у нее скушаешь…