Олеся Велецкая
Алое и золотое

Лёгкий путь рассвета
Жемчуг утренних рос
Каплями алое сердце
Это любовь…
Солнцем Одарённый

ЧАСТЬ I. Призрак

Пролог

Мина ненавидела отца и ненавидела невестку. Последнюю, она вообще не могла выносить. И начинала ненавидеть мать. Она любила себя и с недавнего времени молодого красивого светского рыцаря, который задержался у них в замке после большого сражения, произошедшего в горах неподалеку от их замка. Мина точно не могла сказать, что там произошло, но из огромного числа здоровых сильных мужчин вернулось совсем немного, и они вернулись в ужасном состоянии. Пока всех не развезли по домам, она была вынуждена долгое время терпеть в замке и его окрестностях жуткую удушающую атмосферу обилия раненых мужчин, гниющей плоти, их уныние боли и тоски по погибшим товарищам и родственникам. Поначалу, завидев кого-либо из них на своем пути, она старалась как можно быстрее и незаметней исчезнуть в другом направлении, чтобы не выжимать из себя сочувствия к их положению и не морочить себе голову поиском приличествующих слов ободрения. Хоть она и умела отлично притворяться, кем угодно и контролировать выражение своих эмоций в совершенстве, она не любила этого делать. Фальш, как ни странно, была ей отчего-то противна. В том числе, и своя собственная.


С детства Мина считала себя принцессой. Она была убеждена, что рождена для короны, роскоши и поклонения. Она считала это своим законным правом, в чем ее с самого рождения убеждало подобострастное отношение к ней обитателей замка и безотказная опека ее родителей. И потому считала ненужным притворяться и фальшивить относительно своих стремлений. Они должны быть видны каждому. Вследствие чего каждый должен был уважать эти ее стремления и способствовать их осуществлению. Вместо этого, полжизни она просидела в родовом замке, смертельно скучая и ожидая, пока родители найдут ей достойную пару. Мина хотела поскорее выйти замуж за какого-нибудь богатого старика, который быстро скончается, и тогда она сможет устроить свою судьбу получше. Мина очень хотела попасть к королевскому двору в Кёнигсберге. Но родители не давали ей такой возможности, подбирая достойного супруга слишком долго. И все это `долго' Мине приходилось бороться со скукой и одиночеством. Самоустановленный высочайший статус не позволял ей снисходить до близкого общения с простыми людьми. Ей надо было заранее привыкать повелевать и готовиться держать себя достойно на той высоте, к которой она стремилась. Таким образом, думала она, даже король сможет увидеть невооруженным глазом, что кем бы ни были ее родители, рождена она — королевой. Ко всему тому, и семья ее была достаточно высокородной.

Эпизод 1
Следы на воде

Мина сидела на коленях в парке возле пруда, аккуратно прикрыв ноги от августовского холода полами платья. Смотрела на воду и непроизвольно играла в свою давнюю игру. Пыталась мысленно заставить кораблики разноцветных листьев на воде плыть в нужную сторону, загадав желание, или хотя бы угадать, куда они поплывут, когда новый порыв ветра пробежит по воде рябью. И также непроизвольно думала. Думала о том, как ей пробраться ко двору, исправив свою унылую судьбу к лучшему. Но к ее листикам-корабликам начали сплываться лебеди, думая, что она бросает в воду что-то съедобное. И она начала кидаться в них камешками, чтобы разогнать. С гневным клекотом, птицы стали расплываться от нее в разные стороны, разводя по воде больше волны, которые переворачивали все ее загаданные мечты.

— Нехорошо обижать слабых, — раздался со стороны строгий голос над ее головой, — особенно таким красивым девушкам как вы.


Мина молча встала, разглаживая одежду и игнорируя руку незнакомца, протянутую, чтобы помочь ей подняться. И холодно взглянула на незнакомца.

Одет он был, как и многие пораненные рыцари, чьи доспехи были изрублены на мелкие части. В прекрасный матерчатый костюм с вышивками и гербами и забинтованный белыми кипячеными тряпочками, как того требовала ненавистная Эрта. Очевидно, еще и был намазан какой-то мазью по настоянию этой ведьмы. Он него разило медом. Но Мине этот запах не показался неприятным. Еще, ей показались приятными его изящное тонкое аристократическое лицо, красивое физическое сложение, и длинные чистые расчесанные льняные волосы, вьющиеся на концах.

— Что за медовый мальчик учит меня жить? Как твое имя, учитель? — язвительно проговорила девушка


— Эрик фон Анвельт, моя прекрасная госпожа, — тут же ответил парень и попытался встать на колено, из-за чего у него вырвался тихий стон. Но он не упал. А лишь схватился руками за землю.

Мина, сама не сознавая, что делает, подлетела к нему и обняла его обеими руками, чтобы помочь ему подняться.

— К чему ваши дурачества, господин Анвельт, если вы так тяжело ранены? Могли бы просто склонить голову.

— Эрик, называйте меня просто Эрик — замотал головой белоголовый, из-за чего его волосы перепутались со свободными локонами Мины.

— Тогда называйте меня просто Миной, и я не буду вам представляться всем титулом, а то вы опять задумаете совершить что-нибудь дурацкое.


— Какая вы необычная девушка, Мина, такая очень особенная, но слишком уж злая. Для вашей особенности и красоты.

— Э-это почему же я злая — леденея от обиды удивилась Мина?

— Нельзя обижать того, кто слабее тебя и не может тебе ответить на равных.

— Хах-ха, — цинично рассмеялась девушка, — если это существо слабо — оно само виновато в своей слабости. Оно должно быть либо уничтожено, либо стать сильным.

— Стать сильным как Эрта Боненгаль? — криво усмехнулся Эрик.

— Или быть уничтоженным, как каждый из нас, в недавнем бою, по той причине, что мы природою слабее врага.


Мина задумалась. Они все еще стояли с Эриком фон Анвельтом в импровизированных объятиях. Мине нравились эти объятия. И поэтому она молчала. Разумеется, она от всего сердца и всей душой желала чтобы все рыцари вернулись с того сражения живыми. Чтобы выжил ее брат и даже его отвратительная ведьма. Чтобы она не осталась бедно и уныло жить с матерью и стариком-отцом. Но она, как ей казалось, больше понимает тех существ, с которыми было это самое сражение. Если что-то мешает достижению твоей цели — убери его с дороги, уничтожь его. Освободи себе путь и будь счастлив. Но Эрику она этого не сказала. Ее неглупый разум давал ей понять, что рыцарь бы ее не понял.

Она набралась храбрости и поцеловала его. Он ей ответил. Их поцелуй на ветру, был таким бунтарским, таким неправильным, но таким естественным сейчас.


— Я очень счастлива, что ты остался жив, слабый рыцарь Эрик фон Анвельт, — прошептала Мина ему в ухо, — и я уверена, что ты сильнее любого рыцаря в округе. Просто враг был сильней. Поэтому не думай больше о том, что я сказала. Я говорила вовсе не о том сражении.

Оторвавшись от ее губ, Эрик внимательно и долго смотрел на девушку. Она не поняла, что он хотел ей сказать. Она понимала только то, что хотела понимать. И объяснить ей истину было делом невозможным. Но это была очень смелая девушка. Она даже не спросила, есть ли у него невеста. А самому ему не захотелось заводить этот разговор. Он не посчитал поведение Мины неприличным. Все таки вернуться с такого боя, который они пережили — это настоящее чудо. И поцелуй красивой девушки — это меньшее, что можно было за него заслужить. Поэтому пока Мина намерена одаривать его своей благосклонностью, Эрик не считал, что совершает нечто неприличное или нехорошее. Особенно, что ее мировоззрение с этим полностью соглашалось. Если тебе что-то нужно — просто возьми это. И он был уверен, что дальше она не пойдет.


Но Мина пошла дальше. Нет, нет, она не отдавалась ему. Это было ее козырем завлечь Эрика под венец. Но все остальное она ему позволяла. Она использовала все женские чары, какие только знала, о которых только читала в книгах. Семейство Анвельт жило почти у самого Кёнигсберга. Они встречались с Эриком в разных местах все то время, пока раны Эрика заживали. И, наконец, Мина заговорила о любви. Эрик мог не врать на этот счет. Он полюбил Мину. Но дома его ждала невеста. Которой было дано слово. С которой они были обручены с детства, и с семьей которой с детства должны были породниться домами.


Эрик просто ушел от этого разговора, увлекши Мину объятиями и поцелуями. И никто из них не заметил того момента, что возле пруда на этот раз они были не одни. На берегу в камышах кормила лебедей Эрта фон Боненгаль. И случайно пойманный разговор ей совершенно не понравился. Лента мужчины была ей абсолютно незнакома, но зато ленту Мины она узнала с первого ее появления. Такие сильные чувства. Мина была влюблена. Влюблена совершенно не на шутку, да еще при том, что шутить Мина не умела вообще. Мина увязла глубоко и с ее феминистическим характером могла наделать ошибок. Мужчина не собирался ничего менять до своего отъезда. И ничего объяснять Мине он тоже не собирался. Он собирался просто взять и исчезнуть из жизни Мины, которую считал прогрессивной, независимой, сильной и самостоятельной женщиной. Он считал, что она сама все поймет, справится с возникшей обстановкой, и не станет его корить за трусость перед ней, тем более что никакой трусости он перед нею не ощущал. Он просто пытался защитить спокойствие своей семьи. Потому что Мина, на его взгляд, была уж очень прогрессивной. "Что ж, возможно Мина и сильна, так как он думает, но рана на ее сердце останется глубокой и болезненной", — подумала Эрта. Это была первая любовь Мины…