Держа в руках книгу «Ангелы приходят всегда», вы находитесь у края тайны, ибо книга эта — о тайне выбора, о тайне соприкосновения земли и неба, о тайне любви человеческой и нечеловеческой.

Остросюжетное повествование увлекает читателя в события наших дней в России и Северной Америке, имеющие параллели с прошлым. Сюжет книги связан с известной повестью инока Всеволода «Начальник тишины». Однако новая книга самодостаточна. Знакомство с героями можно начать именно с неё.

Инок Всеволод — писатель, поэт и богослов, живший в течение ряда лет в русской диаспоре в Америке, ныне продолжающий свой иноческий и творческий путь в России.




Инок Всеволод Филипьев


АНГЕЛЫ ПРИХОДЯТ ВСЕГДА

Повесть-притча для тех, кто обрёл надежду



О несчастных и счастливых, о добре и зле,

о лютой ненависти и святой любви,

что творится, что творилось на твоей земле —

всё в этой музыке, ты только улови.

(Из песни группы «Воскресение»)


«Ангелы приходят всегда».

(Геронтисса Гавриилия)



Глава первая

СТРАННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ


Радость моя, сохрани мою тень

и позволь мне остаться в живых.

Радость моя, я спокоен,

я знаю предателей в лица.

(«Ночные снайперы»)[1]


Происшествие, случившееся в самом начале августа 2006 года в центре Москвы, не оставило очевидцев равнодушными.

Стояла полуденная жара. Центр города бурлил потоками людей и машин.

Из здания метро «Белорусская» вышла одетая в черный апостольник и подрясник инокиня. Прохожие провожали ее взглядом не только потому, что монахиня в городской толпе — явление редкое, но и потому, что грациозность и особенная красота девушки впечатляли. Перебежав небольшую улицу на красный свет прямо перед засигналившим автомобилем, инокиня свернула в переулок. Здесь-то и произошло нечто необычное даже для видавших виды горожан.

Инокиню нагнала машина «Скорой помощи» и, поравнявшись с ней, с визгом затормозила. Из машины выскочил врач. Он перегородил путь инокине, умоляя оказать помощь умирающему в салоне машины человеку. Инокиня согласилась, хотя пыталась возражать, что умирающему нужен священник, а не монахиня.

После того, как инокиня и врач скрылись в салоне «Скорой», оттуда донесся женский крик, а затем инокиня в сбитом набок апостольнике, с испуганным лицом выпрыгнула на тротуар. Следом за ней выскочили санитар и врач. Догнав девушку, они заломили ей руки и грубо втиснули обратно в машину. На крик инокини подоспел военный, а за ним несколько любопытных прохожих. Врач деловым тоном объяснил, что девушка психически больна — одевается в монашеское, а потом вытворяет разные непотребства, поэтому по просьбе родственников должна пройти стационарное лечение в психбольнице.

Изумление столпившихся людей не уменьшилось, но вопросов больше никто не задавал. «Скорая» с включенной сиреной двинулась по улицам города, с трудом пробиваясь через автомобильные пробки.


* * *

В нескольких кварталах от места, где случилось это происшествие, в одной из квартир дома №28 по Тверской улице, на кухне хлопотали две женщины, которых можно было принять за мать и дочь.

— Ангелиночка, — обратилась старшая к младшей, — порежь редиску, пожалуйста. Она в холодильнике. И квас доставай. Сделаем окрошку. Вот-вот Неонилла придет. А в такую жару окрошка — в самый раз. Неонилла её любит.



Глава вторая

АГНИЯ


Здравствуй, мама,

плохие новости,

герой погибнет

в начале повести.

И мне оставит

свои сомнения,

я напишу о нём

стихотворение.

(Земфира)


Начало августа 2006 года выдалось в Нью-Йорке знойным. Каменные жерла улиц раскалялись до того, что асфальт под подошвами становился податливо-мягким. Спастись от жары можно было только в домах и автомобилях с кондиционерами.

Агния, сдерживая скоростной «Мустанг», двигалась по Колумбас Авеню, стараясь не проскочить нужный поворот. Поравнявшись с Вест 70-й Стрит, девушка свернула налево, в сторону Центрального парка. Она была впервые в этом месте.

На вид Агнии можно было дать лет двадцать пять. Водопад красно-рыжих сильно вьющихся волос, исполненные гармонии черты лица, словно у ангелов на картинах прерафаэлитов, бледная кожа с чуть заметными наивными веснушками на лице и руках создавали притягивающий и тревожащий образ.

Особую деталь в этот портрет вносили широкие темные очки, с которыми Агния никогда не расставалась. Очки в красивой оправе исполняли единственную роль — скрывали небольшую, но довольно уродливую язву, рассекавшую правую бровь. Вокруг язвы остались следы пластической операции, которая, однако, так и не смогла полностью устранить уродства. Без очков Агнию обычно никто из окружающих не видел, поэтому даже близкие знакомые затруднились бы ответить, какого цвета у девушки глаза.

Агния нашла нужный дом, но возле него не было места для стоянки. Пришлось проехать почти до конца улицы, чтобы припарковаться. С двух сторон возвышались престижные особняки и многоквартирные дома. Место оказалось тенистым и спокойным, что было особенно приятно после манхэттенской горячки.

Она пешком вернулась к трехэтажному особняку из серого камня, в викторианском стиле. Парадный подъезд особняка выдавался вперед. К нему вели ступени широкой мраморной лестницы с массивным портиком. Агния подошла к полукруглой деревянной двери и попробовала повернуть блестящую ручку в виде какой-то мифической головы, но дверь оказалась запертой.

Рядом с дверью висел ворсистый шнур на старинный манер. Девушка потянула за шнур. Внутри послышался звон колокольчика. Дверь отворилась, но за ней никого не оказалось. Агния вошла, дверь автоматически затворилась.

В прихожей было пусто. Обдало приятной прохладой. Агния не успела толком оглядеться, как услышала обращение на английском языке, встречавшее сегодня всех посетителей особняка:

— Приветствую вас. Общая аудиенция скоро начнется, о чем будет сообщено дополнительно. Пожалуйста, чувствуйте себя свободно. Если желаете, знакомьтесь с другими гостями и осматривайте дом, но, пожалуйста, не поднимайтесь выше второго этажа. Кофе и угощение — в гостиной. Приятного времяпрепровождения. Спасибо.

Послушавшись «голоса», Агния начала осматривать дом. Во время осмотра она встретила несколько человек, так же, как и она, бродивших по дому в ожидании аудиенции. Девушка приветствовала их, но дальнейшего общения избегала, ее внимание полностью поглотил удивительный дом. Просторное здание особняка вмещало множество комнат. Чего здесь только не было.

Бесконечное множество больших и маленьких коллекционных кукол со всего мира; чучела и шкуры животных; разнообразнейшие музыкальные инструменты — от клавесина до зурны; живые птицы в клетках; множество искусственных и натуральных цветов, среди коих встречались неизвестные и диковинные; огнестрельное и холодное антикварное оружие; статуи и статуэтки греко-римских, восточных и африканских богов и богинь; бюсты Сократа, Моцарта, Вашингтона, Ленина и других исторических личностей; театральные маски, начиная с классических Пьеро и Арлекина и заканчивая масками театра кабуки; метровые китайские вазы и дорогие инкрустированные перламутром ширмы; картины мистического содержания, среди которых Агния узнала одну, кисти Рериха, — все это слагалось в невероятный лабиринт.

Местами «лабиринт» напоминал балаганную «комнату ужасов», так как любой предмет мог неожиданно начать двигаться или говорить, управляемый невидимыми механизмами. Особенно часто это проделывали куклы или чучела животных. Иногда вдруг начинала играть музыка, например, «Траурный марш» Шопена, «Танец с саблями» Хачатуряна или песни «Битлз»; потом музыка так же внезапно умолкала. Все окна в доме были наглухо закрыты. Имелось только искусственное освещение. Вообще впечатляла продуманность световой и цветовой подсветки помещений. Случались неожиданности: прожектор мог резко вспыхнуть, ослепив глаза, или, наоборот, в каком-нибудь закутке свет мог на время полностью погаснуть.

Кроме многочисленных полок, витрин и стеллажей, обычная мебель в доме отсутствовала. Исключение составляла гостиная, превращенная в камерный зал с невысокой сценой. Гостиная была оформлена в классическом стиле. В три ряда перед сценой выстроились пузатые колченогие стулья, обитые бордовым сукном, вычурный занавес был опущен.

«Голос», приглашавший гостей в зал, к началу аудиенции, застал Агнию в одной из дальних комнат, и она поспешила вернуться в гостиную. Там уже находилось несколько человек. Девушка села с краю. Следом за ней подтянулись другие, всего собралось более десяти человек.