Сыромятникова Ирина

Ангелы по совместительству. Гости самозваные 17 - 21






Глава 17



Не так Су'Никар представлял себе возвращение в Тусуан, не так. Он, конечно, не ожидал цветов и песен, но полагал, что за недостачу лошадей Ана'Расе будет отчитываться сам. Вместо этого лидер отряда, задрав хвост, умчался на доклад к Наместнику и все хозяйственные хлопоты легли на плечи Су'Никара.

Хлопоты, а еще - новый пастырь, таскающийся за отрядом хвостиком, но при любой попытке заговорить шарахающийся прочь. Видать, решил, что ужасные колдуны его коллегу съели. И видят боги, если Су'Никар сегодня не пожрет нормально, так и произойдет.

Последние метры пути давались мучительно - все в горку, да в горку. Лареш, единственное в Тусуане поселение черных, манил впереди, однако именно сейчас слабость была недопустима: стоит позволить подчиненным улизнуть с вещами, и считай, что подарил - все, что удается донести до дому, черный считает своим законным трофеем. А за утрату объясняться кому?!! Су'Никар рыкнул на обнаглевшую молодежь и твердой рукой повел отряд к хранилищам, сдавать скотину и амуницию. И вот только там, слушая краем уха привычно бухтящего хозяйствующего, Су'Никар начал понимать - с городом что-то не так.

Сквозь пелену раздражения и усталости просачивались мелкие странности, отклонения от привычного хода вещей. Например, то, что в конюшне практически нет взрослых, тем не менее, оставленные без присмотра ученики гребут и скребут как очумелые (готовятся, что ли, к чему?). Внезапно припомнилось, что стражники на въезде в город караулили шлагбаум впятером, причем, именно караулили, а не кемарили в тенечке. Да и барыг, всегда первыми вылезающих навстречу возвращающимся отрядам, видно не было. Когда хозяйствующий спокойно, без воплей и разбирательства, расписался за утрату двух лошадей и шлепнул на приходный лист замысловатую печать, Су'Никара охватило легкое беспокойство.

Где все? Ночных гостей изгоняющий не чувствовал, а другого повода бросить работу на подмастерий не видел. И не поймешь: то ли Наместник всех со службы отпустил, то ли всеобщую мобилизацию объявили. А может (есть в мире место чуду!) проверяющие с юга приехали?

Нервозность командира передавалась отряду - подчиненные крутили головами, ученики уже вовсю шушукались с конюхами (им можно - статусом они не рискуют), а вот вожаку требовалось отреагировать на вызов вне зависимости от обстоятельств (продемонстрировать, так сказать, уверенность в себе).

Су'Никар нахмурился. Что могло всех так торкнуть? В голову лезли предположения, все как одно - безумные. Стараясь выиграть время, изгоняющий вышел на улицу и напряг память, пытаясь воскресить в уме проделанный путь, любые встреченные на дороге странности. Что-то ведь бросилось ему в глаза... На повороте - широкий след, смятая большим полукругом трава, обтрепанные ветки разросшихся у дороги кустарников... Довольно высоко, надо сказать, обтрепанные, выше, чем от телеги.

Су'Никар прикинул время, возможный маршрут, время и поймал за шиворот ближайшего конюха (запечатанного малолетку, из безнадежных):

- Тут на днях два больших грузовика не проезжали?

Мальчишка лихорадочно закивал, потрясенный его проницательностью. Су'Никар брезгливо оттолкнул мелкого.

- Что-то мне уже домой не хочется, - С'Анишу погладил раненное плечо.

Су'Никар расправил плечи:

- А вот я - пойду!

И пошел, потому что бегать от неприятностей недостойно изгоняющего. Кроме того (следует посмотреть правде в лицо) податься им все равно больше некуда.

Хранилище амуниции было последним зданием на его пути, построенным с оглядкой на Уложение (и двойной защитой - без нее никак, когда рядом живет такая гопота). Миновав добротные ворота, дорога вздыбливалась подобием брусчатки, а дальше, за невидимой линией несуществующей ограды, начинался разноцветный хаос построек, в которых только наметанный взгляд изгоняющего мог признать человеческое жилье.

Стражники у шлагбаума поглядывали на вновь прибывших с заговорщицким видом. Су'Никар скрипнул зубами и ни о чем не спросил: пошло любопытничать - недостойно боевого командира. Лареш - это вам не Крумлих и даже не Суроби-хуссо, тут параграфами Уложения не отделаешься. В городе практиковался свой, совершенно непонятный для посторонних этикет, ревниво хранились традиции, для обычного са-ориотца выглядящие как подсудная ересь. Каждый из почти тысячи обитавших в Лареше черных точно знал, что может себе позволить, когда и по отношению к кому, причем, никакой связи с Уложением это знание не имело. Нельзя сказать, что пастыри ни о чем не догадывались, но... Последний случай "боевого безумия" среди местных случился десять лет назад, несмотря на обилие полудиких новичков и общие для всей империи сложности (своего рода достижение!). Наверное, поэтому Лареш и не трогали.

Существовал ли при закладке тусуанского питомника какой-либо план, никто доподлинно не знал, но, по прошествии множества лет, нескольких пожаров и одного землетрясения, всякие следы разумного замысла поселение черных покинули. Главная улица лихим зигзагом распихивала дома, в стороны от нее разбегались переулки и лестницы, про которые невозможно было сказать, кончаются ли они тупиком или пронзают город насквозь. На весь Лареш приходилось три официальных почтовых адреса, поэтому вывесками и нумерацией домов никто не заморачивался. Говорите, не удобно? Кому? Свои дорогу и так знают, а чужим скидок не полагается. Зато изгоняющие в форме (любой степени затасканности) чувствовали себя в Лареше хозяевами жизни и имели уважение.

Су'Никар быстро научился принимать здешние порядки как нечто само собой разумеющееся, но сегодня шел по знакомым улицам, словно по проклятым руинам - упругим скользящим шагом. Лареш гудел, как опрокинутый медведем улей, однако уловить, что в ритме городской жизни что-то изменилось, могли далеко не все.

Тут всегда гомонили, почем зря, любой разговор на взгляд непосвященного напоминал ссору, голоса никто не понижал, а споры и выяснения отношений не то, чтобы ежеминутно вспыхивали - они не на секунду не прекращались. Откуда постороннему знать, что яростные перебранки протекают по раз и на всегда установленным правилам, словно рыцарские турниры? Сейчас для Су'Никара было очевидно: по-настоящему ссорящихся людей на улице нет, вообще. Нынче тусуанским изгоняющим было не до иерархии: общество людей, незнакомых с концепцией страха, пыталось выработать реакцию на ужас и моральный террор. Горожане (черные, естественно, все - черные!) тусовались группами, объединяясь по каким-то не проявлявшимся доселе признакам, и обсуждали на все лады одно-единственное происшествие. Потому что ингернийцы не просто заглянули в Тусуан на огонек (Су'Никар еще на побережье понял, что такой исход - дело времени), а заявились с претензиями и миндальничать с подданными Наместника не стали. В бодром темпе, не заморачиваясь получением разрешения или хотя бы разведкой, приехали, взяли все, что могли, и отчалили, в буквальном смысле плюнув обществу в душу. Настоящие колдуны!

Но главное повод, повод!!! Су'Никар просто не верил своим ушам: сначала повязать мага, а потом от него же и огрести!

Погоня и возмездие не обсуждались - бесстрашие бесстрашием, а вот сумасшедшими волшебники не бывают (в смысле, одновременно - живыми и сумасшедшими). Пережитое потрясение уверенно трансформировалось в поиск виноватых (кто припер сюда эту сволочь?!!) и признание за чужаками права на виру (раз уж деньги все равно уплачены...). Тем более, что потери были, в основном, статусные: агрессоры помяли заборы у Су'Яги и Су'Рижу, раздавили любимую скамейку Сай'Хирка (почтенный ветеран пребывал в трауре), и, неожиданно, превратили в героя дня С'Пачика, артефактора-недоучку, который умудрился получить от грозного чужака в глаз, дать сдачи и уцелеть. А вот положение укрощающих (традиционно - весьма прочное) серьезно пошатнулось...

Су'Никар остановился перед оскверненным питьевым фонтаном и покачал головой (трехсотведерный бассейн вычерпали и почистили, наверное, в первый раз от основания города). Вот ведь незадача! Положенный по Уложению отпуск он собирался провести, честно оплевывая потолок, а теперь придется потратить его на выяснение всех произошедших в городе изменений. С непроницаемым лицом он проследовал в свою квартиру и с удовлетворением отметил, что в такой узкий переулок грузовик точно не протиснется. Стоило двери захлопнуться за спиной, как все правила с шорохом вылетели у изгоняющего из головы. Он пинком отправил под кровать не разобранный вещмешок и, с наслаждением, растянулся на ней поверх одеяла (первое, что делает черный, вышедший из ученичества и получивший право на собственное жилье). Двигаться не хотелось.