Хол Клемент
Критический фактор

Пентонг, впервые в жизни настолько взволнованный, спешил на север. Он отыскивал дорогу не наугад — от зоны сильных землетрясений, да еще в такой близости, всегда шли различные колебания. Они почти непрерывно поступали в его мозг после отражения от непроницаемого базальта внизу или пустоты сверху. Его чувства легко обнаруживали предательские нагромождения песчаников, заманчивые для ленивого путешественника кажущейся простотой, а потом ведущие его к верной гибели. Впрочем, при такой хорошей видимости Пентонг пользовался даже ими, поскольку песчаники можно покинуть задолго до того, как они начнут опасно проседать.

Позади осталась худшая часть пути. Без осложнений он прошел узкий язык животворной скалы, ведущий к таинственной земле, которую ему удалось открыть. Из зоны землетрясений, лежащей далеко южнее, шли вводящие в заблуждение искажения, усиленные и многократно отраженные от сходящихся стен. Сейчас они исчезли, и Пентонг видел все вокруг себя на несколько дней пути. Он не замечал ничего опасного.

На новооткрытой земле его не покидало беспокойство. А теперь он достиг мест, знакомых всю жизнь. Кормежка здесь требовала лишь таких усилий, чтобы жизнь не стала скучной. Именно поэтому сюда уже много веков пытались прорваться другие, менее счастливые расы с севера. Они мечтали завладеть сосредоточенными тут богатствами, но скопления магмы перемещались достаточно быстро, чтобы устраивать неосторожным врагам смертельные ловушки. Если предположения Пентонга о важности его открытия подтвердятся, то земли, которые находятся ныне слишком близко к зоне смерти, станут доступными. Они обеспечат пропитание и жизненное пространство неисчислимым будущим поколениям.

Продвигаясь все дальше на север, Пентонг размышлял о новых возможностях. После его прохода в породах за спиной не оставалось ни следа. Они не были съедобны, но он и не обращал на это внимания, потому что важнее всего была скорость. Чтобы ее увеличить, он очень близко подошел к верхним слоям.

Ближайшее поселение находится почти в десяти тысячах километров к северу. В памяти Пентонга отчетливо запечатлелась извилистая дорога, проделанная в поисках прохода. Сейчас он возвращался точно по той же трассе. Дорога сначала увела его далеко на восток, где колебания совсем ослабли, а видимость ухудшилась. Уже гораздо глубже, на северо-западе, главным препятствием стала большая плотность пород. В восьмистах километрах до цели он задержался, внимательно изучая район скоплений магмы, через который проходил во время пути на юг. Сейчас трасса изменилась, во многих местах ее заблокировали жидкие породы, вторгшиеся между отдельными слоями. Они разогрели обычно не создающие никаких сложностей камни до очень высокой температуры. Пришлось выбрать другую дорогу.

Медленно и осторожно Пентонг протискивался между языками магмы, то и дело отступая. И вот так постепенно он двигался вниз и на север, оставляя позади опасный район жидких пород. Позднее он опять ускорил свой бег, чтобы добраться, наконец, до залежи каменного угля — толщиной в милю и площадью в пятьдесят тысяч квадратных километров. Сотни миллионов лет назад они находились на дне моря, а сейчас их со всех сторон окружали твердые породы, защищающими жителей от проникающего даже на такую глубину кислорода. Это был город, правда, не тот, в котором родился Пентонг. Этот располагался южнее всех поселений его народа и притягивал к себе самых беспокойных, жаждущих приключений его представителей. В северо-восточных и западных городах под Исландским и Беринговым перешейками жилось намного опасней, на жителей ложилась основная тяжесть борьбы с дикими племенами из-за перешейков.

Но опасность была давно известной и постепенно становилась чем-то привычным, поэтому настоящие приключения ожидали в новых, неизвестных частях мира. Пентонг не сомневался, что именно он — самый неутомимый искатель приключений и при случае сумеет достичь многого.

— Стой! — окликнули его через мгновение после того, как текучее тело Пентонга вошло в залежь известняка. Ни один город, даже такой далекий от границы, не мог обходиться без ох раны. — Кто ты?

— Я Пентонг, возвращаюсь с юга из исследовательской экспедиции. Вот пароль, — он издал серию микроколебаний, которую Правители города сообщили ему для опознания, когда и если он вернется.

— Подожди.

Странник знал, что тело стражника уходит далеко в глубь города. Теперь тот другим своим концом связывается с Правителями. Ожидание длилось недолго.

— Проходи. Можешь поесть, если голоден, но сразу затем явись к Правителям.

— Я голоден, но хочу увидеться с ними немедленно. Я нашел нечто очень важное, и они должны поскорее узнать об этом.

Чувствовалось, что стражника интересуют новости, но тот воздержался от вопросов. Раз незнакомец не желает терять время даже на еду, то наверняка не может позволить себе и разговора.

— Входи в Марганцевый Пласт, получишь в нем первенство движения, — сказал охранник.

Пентонг оценил это предложение: в городе, насчитывающем шестьдесят миллиардов жителей, передвижение выдвигает немало проблем, тем более что средний объем каждой особи — десять кубометров, причем — любой формы. Чувства Пентонга легко обнаруживали Марганцевый Пласт, полуметровой толщины прослойку окиси этого элемента. Она кончалась у резкого сброса, пересекающего центр города с северо-востока на юго-запад. Вблизи находилось обширное пространство, куда какая-то древняя река натащила глыбы кварца, сейчас погруженные в известковое основание. Именно здесь находились Правители, если не все, то столько, чтобы решить любой вопрос. Пентонг поздоровался, услышал ответ и без долгих предисловий начал доклад.

— В десяти тысячах километров к югу, — сказал он, — массив континента, в котором расположен город, сужается и кончается чем-то вроде мыса. Зона землетрясений еще доходит туда, так что видимость неплохая. Хотя в некоторых местах видно неразборчиво, поэтому те районы я изучил лишь с помощью осязания. Я наткнулся на длинный язык песчаника, уходящий еще дальше к югу, и задумался: не вернуться ли с сообщением об этом открытии? Однако пришел к выводу, что лучше бы раздобыть более конкретные сведения. Создавалось впечатление, что движешься по пласту, ограниченному непроницаемыми параллельными барьерами. Эти барьеры были просто пустотой, но это не зона смерти. Я полагаю, что этот узкий скальный перешеек окружен тем, что Деррелл Мыслитель называет «океаном», который защищает верхний слой части континентов. Ниже, разумеется, находился базальт.

Казалось, скальный пояс вообще не имеет конца. Он то расширялся, то снова сужался так, будто вот-вот кончится, однако уходил все дальше. Тем, кто утверждает, что континенты постоянно движутся, пускай объяснят, как такой узкий пояс скалы остался целым.

Но, наконец, он значительно расширился. Чтобы сократить рассказ, скажу лишь, что на другом его конце находится континент. И единственные следы, которые я там нашел, принадлежат низшим животным. Однако не это самое поразительное; главное, что там, кажется, вообще нет Зоны Смерти Весь континент покрыт какой-то субстанцией, которая, судя по прохождению в ней звука, должна бы иметь кристаллическую структуру, но непроницаема для живого организма. Сам континент пригоден для жизни сверху до самого низу.

— А как со съедобными скалами?

— То же, что и здесь, а может, и больше.

Правители живо отреагировали на эту новость. Прошло какое-то время, прежде чем вновь прозвучали слова, обращенные к первооткрывателю. Как он и ожидал, это были слова похвалы.

— Пентонг, ты заслужил благодарность всех жителей нашего континента. Если точность твоего доклада соответствует его объективности, исчезнет проблема питания для многих будущих поколений. Мы передадим твое сообщение другим городам и как можно быстрее начнем разработку планов колонизации. Твое имя станет известно до Северной Границы.

Какое-то время первооткрыватель упивался признанием, выпавшим на его долю. Именно признание его раса ценила больше всего. Потом с дрожью радостного ожидания он заговорил:

— Если Правители позволят, я хотел бы сказать о чем-то еще более важном.

Среди глыб кварца раздался треск удивления, даже находившиеся поблизости простые граждане застыли, ожидая необычайных сообщений.

— Говори.

— Меня заинтересовала природа материала, который казался непроницаемым, как базальт, и я решил побольше узнать о нем. Довольно долго не удавалось ничего добиться, но я, наконец, добрался до зоны землетрясений, где магма находилась вблизи верхних слоев. Там странная субстанция была гораздо тоньше, и, пока я занимался исследованиями, часть магмы проникла во Внешнюю Пустоту. Я знаю об этом потому, что видимость была очень хорошей, а еще потому, что почувствовал тепло, проходящее сквозь верхние, тонкие слои.