ЭПИСТОЛЯРИЙ

 ( роман в письмах, 3 части)

 

 

 г. Екатеринбург 2000. Альберт Зинатуллин.

 

 Издатель не считает эту версию единственно верной

 в хронологическом и композиционном смысле.

 Читатель может сам смоделировать Книгу

 на свой вкус и по своему разумению.*

*) Здесь и далее - Прим. Издателя.

 «… и имя ему было Агасфер».

 Апокриф.*

 

 

 

 ГНОМОН *

 

 ЧАСТЬ 1

 

 ***

 

… Я писал тебе в Балх, но никто не ответил из Балха,

Как потом не ответил из Рима. Вернулись назад

Мои письма… Слепцу будет вечно показывать палка

То, чего никогда не сумеют увидеть глаза!

Так и мне - при свечах и без свеч…

Взять, хотя бы вот это! -

Хорошо его помню - вернулось ко мне на пути

Из… неважно куда. Помню, было дождливое лето

И в промозглой гостинице, разве что мёртвый не пил.

Было странно узнать

 на глазах постаревшее слово…

Я сложил пополам - и себя пополам вместе с ним.

Мой «посланец» вернулся оборванный, жирный от плова,

Значит, нет никого… Что же - мир Его праху. Аминь!

Возвращаясь, они засыпают со мной вперемешку -

Постояльцы карманов… Ещё хороши - пояса…

И мерещатся мне, просыпаясь в дешёвых ночлежках,

Под бумажными веками чьи-то чужие глаза!

…Это шутка была! В смысле - с письмами… И всё такое!

Нам с подружкой казалось тогда - это смех, умереть!

Я сидел сочинял. И обняв, сквозь окно улыбалась…

И тогда показалось, что всё ещё можно успеть.

…Ещё можно успеть

 написать наши лучшие вещи,

Ещё можно по пьяни кому-нибудь в бубен набить.

Но уже одиночеством тянет от нескольких женщин,

Тех, которые нас ещё могут спокойно забыть.

Ещё можно купить неплохую рубашку из ситца,

Ещё можно успеть постирать и погладить её.

Только каждую ночь всё сильнее желанье напиться,

Как уродец в спирту - лунный мякиш в стакане плывёт.

Можно вновь захватить Телефон, Телеграф или Почту,

Всех сирот накормить, а ещё голубей и калек…

Полистай на досуге, а там - или выкинь… Как хочешь.

Только мне не пиши ничего, ради бога, в ответ!

Если Тот, Кто везде и нигде - Пусть на долю мгновенья!..

Если Свет Её глаз - Хоть чуть-чуть!

 Я надеюсь, тогда

Я смогу попросить - ни покоя, ни славы - забвенья…

И надеюсь, что больше не встречу тебя никогда.

 ***

 

В отчаянье и одиночестве

пускаюсь я в путь,

без надежды

когда-нибудь даже приблизиться к цели...

Над головой,

тишиною ожившею вдруг,

кружится птица

в полузабытом веселье…

Безместная… Ей

хорошо с высоты различимы

и призраки, и люди, и следы.

Иллюзии

так ясны нестерпимо...

Прекрасное не требует воды.

Хрустит песок,

вот я и встретил друга...

Он умер

безмятежно и легко -

от времени. От этого недуга

еще не выздоравливал никто.

Открываю глаза... Мотыльки...

Мотыльки не кусаются, знаю.

Закрываю глаза, понимаю -

всё к зиме, даже это к зиме...

Я остался один на земле

и скользят молодые улитки

по глазам, где-то там...

в глубине.

 

 ПИСЬМА НА ВОСТОК *

 ***

Опиум, деньги, оружие, шёлк, благовонья...

О, не однажды ходил я из Мекки в Медину.

Хадж мой был скромен, увы, я возил контрабанду -

Деньги, оружие, опиум, шёлк, благовонья.

О, не однажды ходил я из Мекки в Медину...

Не обольщайся, несчастный, улыбкам. Их твёрды улыбки.

Как под халатом дамасская сталь и лукавы,

Как под чадрою их тёмные лица и томны.

Здесь ты умрёшь - и теперь я спокоен, несчастный.

Как под халатом дамасская сталь их улыбки...

Не опасайся ни пули моей, ни отравы,

Я не пошлю ни отравы тебе и ни пули -

Нет мне нужды ни в отраве, ни в пуле, несчастный...

Здесь ты умрёшь. И теперь я впервые спокоен.

Не опасайся ни пули моей, ни отравы.

Каждою ночью, терзая пронзённую пери,

В ласках забывшись, на теле её что ты ищешь?

Ты не найдёшь ни покоя на нём, ни забвенья,

Каждою ночью терзая пронзённую пери...

Смерть будет первой спокойною ночью твоею:

Слово, которое ты уронил на базаре,

Взгляд, чересчур откровенный, и запах курилен

Сами найдут тебя, сами и мягкой петлёю

Смерть - будет первой спокойною ночью твоею.

Мне всё равно - обокрал ты меня или предал,

Всё, о несчастный, прощаю, и даже подсвечник!

Ведаю, где ты укрылся... Безумный, опомнись!

Это Восток! Не трепли языком и не шляйся,

Вдруг повезёт - и язык твой поганый не вырвут.

Не выходи никуда. Если буду в Багдаде,

Дам тебе знать. С уваженьем, такой-то.

О, не однажды ходил я из Мекки в Медину...

 ***

В бронзовом зеркале дремлет луна Рамадана.

Будешь в Ширазе, купи себе два ятагана.

Именно два, ятаганами славен Шираз...

Мне не бери, и без них мне на сердце погано.

Дремлет луна Рамадана, и в Мерве - луна,

Надо мне в Мерв, там грустит дорогая Она.

Мервского пурпура мерзкая льётся струя,

Ткань я тебе наливаю, как будто вина -

Сшей себе что-нибудь, мне же пришли... что-нибудь!

Лучше вина, чтобы мог я тихонько вздохнуть,

Памяти птицу ленивую бросив навстречу

Птице ленивой твоей укорачивать путь.

Будет луна Рамадана на бронзовой глади

Мне повторять отраженья, как буквы в тетради,

Буквы в слова... Знаешь, в Мерв надо мне до зарезу -

В Мерве глаза у Неё тяжелей виноградин.

Пусть - караван, пусть - сарай, пусть - луна Рамадана

Дремлет себе в этом зеркале! Три ятагана,

Будешь в Ширазе, купи! Вдруг и мне пригодится...

Пью за Неё! За тебя! Мин синэ яратам! -

В зеркале бронзовом

Дремлет луна

Рамадана. 

 ***

Как Ибрахим с Джалилёй, или сын Шахрамана...

Помнишь ли ты Бадрбасима историю? Знаешь,

Этот Восток! Я не знаю, куда ты поедешь,

Если в Багдад - навести мою нежную Пэри.

Вся она, словно побег молодого бамбука! -

Перси у ней - пусть отсохнет курдюк у барана...

Губы её - позабудешь, ей-богу, про перси!

Будешь в Багдаде, зайди к моей ласковой Пэри.

Вся она, как бы сказать, дуновенье жасмина,

Ноздри её - помнишь, я привозил два рапана?

Шея у ней, словно рыбка в дрожащих ладонях,

Ростом она... Поезжай, всё равно не поверишь...

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!

Мысли её - слабосильные ножки сайгака,

Зад у неё - плод созревшей и треснувшей айвы,

Поговори с ней - ни с чем не сравнимое счастье!

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!

Ласки её - любопытные глазки верблюда,

Воды арыка - её беспокойные глазки,

Кожа у ней... закажи мне халат у Махмуда,

Будешь в Багдаде. И к Пэри зайди, не стесняйся.

Зубы у ней, как ты знаешь... да вряд ли ты знаешь,

Лучше про бёдра - про бёдра отдельная песня! -

Ходит она… Слава богу, вообще ещё ходит.

Если придёт... в общем, горб у неё, не пугайся.

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!

Помнишь ли ты Бадрбасима историю? Знаешь,

Этот Восток!.. я не знаю, куда ты поедешь,

Если в Багдад... Хотя, если честно, дружище,

Нужен ты ей, как верблюду моя тюбитейка.

О всемогущий, храни мою нежную Пэри!..

 ***

Тёмен Восток, как зрачок у верблюда и томен,

Томен, как пэри и тёмен, как волосы пэри.

Разве ты знаешь Восток? Ты не знаешь Востока -

Камень бесплодный, он весь - дуновенье жасмина!

Томен, как пэри и тёмен, как волосы пэри.

Разве забудешь бездонные ночи Ирана?

Вязнут ресницы в арабской дурманящей вязи.

Выйди к колодцу! Вернёшься, наполнив водою,

Той, что в пустыне... но эта - пусть будет для сердца.

Разве забудешь бездонные ночи Ирана!

Выйди к колодцу, иди с караваном на Запад,

Где завершается мир голубою пустыней...

Разве забудешь сияние Демер-базыка? -

Там бедуины, песок и начало вселенной.

Разве забудешь сияние Демер-базыка!

Сядь у костра. Простота и величие мира

Разве нам ведомо? Я же прощаюсь с тобою.

В сердце моём будут звёзды, и ты, и пустыня,

Звёзды, пустыня, и ты в самом сердце пустыни,

В сердце которого - я, и пустыня, и звёзды...

Разве забудешь сияние Демер-базыка?

Разве забудешь бездонные ночи Ирана?

Вязнут ресницы в арабской дурманящей вязи.

Выйди к колодцу, вернёшься, наполнив водою,

Той, что в пустыне!.. но эта - пусть будет для сердца.

Разве забудешь сияние Демер-базыка?..

 ОЖИДАНИЕ В КИТАЕ *

 ***

Одинокий китаец стучит молотком по Харбину.

Так стучит, что, должно быть, в Пекине услышат!

Чуток сон Императора - рисовой водки

Император не пил. Предрассветным Харбином любуюсь...

Вот уже месяц, как я проживаю легально,

Может быть два, может - года, а может года...

Веткой цветущей в лазурную чашку склоняю

Узкое горло бутылки... Всплеск в тишине.

Архитектора Пагод глаза обретают разрез,

Скулы такие - соседи потрогать приходят!

Дождь моросит, набухает дорога и печень -

Дрянь ремесло у шпиона в осеннем Китае.

Пахнет циновка речным тростником и водою,

Я маскируюсь... Секрета же нет никакого -

Веткой цветущей в лазурную чашку склоняешь

Узкое горло бутылки... Всплеск в тишине!

Гулок туман в предрассветном Харбине. Повсюду

Слышатся тихие всплески. Вот снова раздался! -

Громом догадка ударила! - я не в Китае!

Нету Китая!.. За рисовой снова спускаюсь.

Рано настала и тёплая в этом году

Осень в Провинции. В лица гляжу с подозреньем,

Крепко держу пожелтевшей ладонью за горло

Тёплую склянку, из лавки к пруду возвращаясь.

Нету Китая! Какая печальная повесть!..