От составителей

Проблемы становления христианства, возникновения его учения, различных внутренних течений представляют интерес не только для специалистов историков и философов, но и для достаточно широкого круга читателей. Цель предлагаемой книги — хотя бы частично удовлетворить этот интерес, познакомив читателей с некоторыми сочинениями христиан, созданными в первые века существования нового вероучения. Эти сочинения не признаются церковью священными; их принято называть апокрифами (тайными, подложными, от греческого «тайный»). Однако в I–III вв. они имели хождение среди различных групп верующих и почитались не менее чем книги, включенные в Библию.

Включенные в книгу апокрифические писания ограничены временными и жанровыми рамками. В первой части представлены фрагменты и полные тексты евангелий и речения, приписываемые Иисусу (в переводе с древнегреческого). Эти тексты (III вв.) по содержанию и по жанру связаны с традицией, представленной в евангелиях Нового завета. Во вторую часть в основном вошли переведенные с коптского тексты из так называемой гностической библиотеки, обнаруженной в 1945 г. в Наг-Хаммади (Египет). Они в большинстве своем восходят ко II–IV вв. и представляют собой переводы с греческого. Подробнее о библиотеке из Наг-Хаммади и гностических учениях, отвергаемых ортодоксальным христианством как ересь, рассказано во введении ко второй части книги. Памятники, представленные во второй части, являются самостоятельными произведениями, они внутренне связаны, отражают основные установки гностических учений. Два из них — Евангелие от Фомы и Евангелие от Филиппа — уже были опубликованы на русском языке в переводе М. К. Трофимовой (см.: Трофимова М. К… Историко-философские вопросы гностицизма. М., 1979).

Апокрифам новозаветной традиции и гностическим произведениям посвящена обширная литература, выходившая главным образом за рубежом. Для ее анализа понадобилось бы специальное историографическое исследование. Поэтому в примечаниях упоминаются только те работы, которые, по мнению составителей, отражают точки зрения, непосредственно касающиеся рассматриваемых произведений.

Каждому тексту предпослан отдельный очерк, анализирующий его. Кроме того, первую часть предваряет общее введение, где характеризуется процесс складывания раннехристианской литературы.

Книга снабжена справочным аппаратом: примечания к вступительным статьям расположены в конце каждой части, комментарии к текстам следуют сразу после них.

В переводах квадратными скобками обозначены лакуны в тексте и их восполнение, в круглых скобках даны дополнения, вносимые переводчиком для ясности, в угловых скобках — исправления ошибок, допущенных переписчиком в древнем оригинале, в фигурные скобки взяты вторично переписанные пассажи.

При цитировании приняты следующие обозначения: в текстах Нового завета первая арабская цифра указывает номер главы, вторая и последующие — номер стиха. В текстах из Наг-Хаммади (за исключением Евангелий от Фомы и от Филиппа) римской цифрой обозначен порядковый номер кодекса (книги), арабскими — номер произведения, номер страницы и строки (через точку). Евангелия от Фомы и от Филиппа цитируются с указанием номера изречений. В ссылках на сочинения античных и христианских писателей римские цифры обозначают номер книги (свитка), арабские — номер главы и параграфа.

Автор вступительных статей, комментариев, переводов текстов и примечаний части I «Апокрифические евангелия новозаветной традиции» И. С. Свенцицкая, Автор вступительных статей, комментариев, переводов текстов и примечаний части II «Гностические апокрифы из Наг-Хаммади» М. К. Трофимова.

Часть I. Апокрифические евангелия новозаветной традиции

Возникновение раннехристианской литературы

Проблема определения времени и места возникновения древней христианской литературы, особенностей ее жанров, истоков и источников книг, как признанных, так и не признанных церковью священными, в современной науке до конца не решена {1}. В Новый завет — собрание почитаемых всеми христианами книг — входят двадцать семь произведений: четыре евангелия (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна), «Деяния апостолов», двадцать одно послание апостолов. Авторство четырнадцати из них церковь приписывает апостолу Павлу (они адресованы тем или иным христианским общинам или конкретным людям), имеются также Послание Иакова, два Послания Петра, три Послания Иоанна и Послание Иуды: их принято называть «соборными» или «католическими», т. е. адресованными всем христианам. Завершает Новый завет Откровение Иоанна Богослова. Тексты Нового завета считаются каноническими («нормативными»), церковь провозглашает их боговдохновенными. Написаны они на греческом языке — разговорном языке многих восточных провинций Римской империи (хотя в самой Палестине, где появились первые христианские проповедники, говорили преимущественно по-арамейски).

Однако писания Нового завета были лишь незначительной частью обширной христианской литературы, создававшейся в I–III вв., т. е. до признания христианства официальной религией. Христианские писатели конца II–IV в. упоминают, цитируют, пересказывают различные евангелия: от Петра, от Андрея, от Варфоломея, два евангелия от Фомы, совершенно различные по содержанию, Евангелие от Марии. Во фрагменте письма богослова Климента Александрийского (ок. 200 г.) говорится, что имели хождение и три евангелия от Марка: каноническое (признанное), «подложное» (написанное неким проповедником по имени Карпократ) и тайное евангелие (написанное якобы самим Марком для «избранных») {2}. Некоторые евангелия названы по тем христианским группам, среди которых они почитались (хотя, возможно, в их подлинных названиях также стояло имя какого-либо апостола), например Евангелие евреев, Евангелие египтян. Епископ Лугудуна (совр. Лион) Ириней (1-я пол. II — нач. III в.) в своем сочинении «Против ересей» с возмущением пишет, что последователи Валентина (крупнейший представитель религиозно-философского течения в христианстве — гностицизма) «дошли до такой степени дерзости, что свое недавнее сочинение назвали Евангелием Истины» (III. 11) {3}.

Кроме евангелий в произведениях христианских писателей упоминаются и другие, не вошедшие в Новый завет книги, которые почитались разными христианскими группами как источники вероучения: Апокалипсис Петра, Апокалипсис Павла, деяния некоторых апостолов (Павла, Филиппа, Андрея), послания, «Пастырь» Гермы и др. Археологические раскопки конца XIX — начала XX в. открыли фрагменты и целые сочинения, не признанные церковью. Самым крупным среди этих открытий была библиотека христиан-гностиков из Наг-Хаммади (Египет). Для того чтобы понять длительный и сложный процесс разделения священных книг христиан на признанные и непризнанные (канонические и апокрифические), нужно прежде всего представить себе особенности формирования раннехристианской литературы в целом.

Первые христианские проповедники меньше всего думали о записи своего учения. Можно сказать, что и учение в точном смысле слова до конца I в. еще не сложилось. Странствующие пророки передавали то, что было известно им о спасителе, распятом в Иудее во время правления императора Тиберия (14–37), помазаннике божием Иисусе Христе, в воскресение которого они уверовали. Христианские проповедники использовали в качестве образца бытовавшие в иудейской среде притчи, поучения, рассказы об отдельных эпизодах из жизни знаменитых учителей (рабби). Так создавалась устная христианская традиция.

Само слово «евангелие» (греч. «благая весть») первоначально в представлениях последователей Иисуса означало проповедь, раскрывающую смысл новой веры. В посланиях Павла, в частности в Послании к Галатам, автор выступает против тех проповедников, которые, с его точки зрения, искажают смысл «благой вести» об Иисусе. Он предает анафеме тех, кто благовествует (в греческом тексте употреблен глагол «евангелидзо») «не то, что мы благовествовали вам», и добавляет: «Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое» (1.8, 11). Во Втором послании к Коринфянам имеется сходное словоупотребление: «Ибо, если бы кто, пришед, начал проповедывать другого Иисуса, которого мы не проповедывали… или иное благовестие (евангелие. — Сост.), которого мы не принимали, — то вы были бы очень снисходительны к тому. Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших {4} Апостолов» (11.4, 5). В Послании к Римлянам сказано: «В день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков…» (2.16). Из приведенных отрывков ясно видно, что для автора евангелие ни в коей мере не было писанием. Само слово «евангелие» в языческом окружении христиан было связано с культом императора: в надписях, прославлявших Августа (27 г. до н. э. — 14 г. н. э.), день его рождения был назван началом «многих благовестий» {5}. Восприняв подобную терминологию, христиане придавали ей принципиально иной смысл: не «благовестия» о вполне земных делах императора, а единственная «благая весть» об Иисусе — спасителе и мессии — стала содержанием христианской проповеди.