Загрузка...

Сэ Эжен
Агасфер (Вечный Жид) (том 2)

Эжен Сю

Агасфер (Вечный Жид) (том 2)

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. КОРОЛЕВА ВАКХАНОК

1. КАРНАВАЛ

На другой день после того как жена Дагобера была отведена комиссаром к прокурору, на площади Шатле происходила шумная и живая сцена, как раз напротив дома, первый и второй этажи которого были заняты обширными залами ресторации под вывеской "Сосущий теленок".

Кончалась ночь со среды на четверг масленичной недели. Из всех кабаков, расположенных в квартале Ратуши, выходили после танцев многочисленные небогато и уродливо наряженные маски, пересекая с пением площадь Шатле. Видя, что по набережной к ним спешит другая группа ряженых, маски остановились, радостно горланя, чтобы подождать вновь прибывающих, в надежде помериться с ними в словесной дуэли площадных острот и непристойных шуток, которые обессмертили имя Ваде. Вся эта толпа была более или менее подвыпивши, но вскоре к ней невольно начали присоединяться люди, направлявшиеся, как всегда, рано утром на работу. Такое скопление народа на одном из углов площади задержало, в свою очередь, бледную и уродливую девушку, которая в эту минуту пересекала площадь. Это была Горбунья. Она встала с рассветом, чтобы пораньше взять заказ на белье у клиентки, для которой она шила. Понятно будет беспокойство молодой работницы, когда, попав против воли в эту развеселую толпу, она вспомнила о жестоком приключении, случившемся с ней накануне; но несмотря на все ее, увы, слабые усилия, она не могла сделать ни шагу, так как со всех сторон прибывали все новые и новые маски, и толпа подхватила ее своим течением и понесла по направлению к ресторации. Вновь прибывшие маски были одеты гораздо богаче: они принадлежали к непоседливому и неунывающему классу завсегдатаев Шомьер, Прадо, Колизея и прочих танцевальных зал, где собираются студенты, продавщицы, коммивояжеры, гризетки, модистки и т.п.

Последние из прибывших масок, обмениваясь беглым огнем острот с ранее собравшимися, казалось, поджидали с большим нетерпением прихода какой-то желанной особы. Следующие разговоры между всеми этими Пьеро и Пьереттами, турками и султаншами, дебардерами и дебардерками и другими подобными парами указывали, что ожидались весьма важные персоны.

- Они заказали ужин к семи часам утра. Им пора бы уже быть здесь.

- Похоже, Королева Вакханок захотела принять участие в последней поездке в Прадо.

- Ну, если бы я знал это, то не ушел бы и остался посмотреть на мою обожаемую Королеву.

- Гобине! Если вы еще раз назовете ее обожаемой Королевой, я вам исцарапаю физиономию, а пока вот вам щипок!

- Селеста!!! Отстань!.. Ты портишь синяками натуральный атлас, которым украсила меня мамаша при рождении.

- Как смеете вы называть Вакханку вашей обожаемой Королевой! А я тогда что же для вас?

- Ты... ты обожаемая мной... но не Королева! На ночном небе одна луна, так и ночью на Прадо одна Королева!

- Скажите-ка... Убирайся, ничтожество ты этакое!

- Гобине прав!.. Сегодня ночью она была чудо как хороша, наша Королева!

- И в ударе!

- Я никогда не видал ее более веселой!

- И что за костюм! Просто головокружительный!

- Погубительный!

- Ошеломительный!

- Оглушительный!

- Ослепительный!

- Только она одна способна придумать подобное!

- А танцует как?

- О! Какой-то бешеный пляс, в то же время и грациозный, движения волнисты, точно у змеи. Нечего сказать, другой такой баядерки не сыщешь под небесным сводом.

- Гобине! Подайте сейчас же мою шаль. Вы уже достаточно ее мяли, устроив из нее пояс на ваше толстое брюхо! Я не желаю портить вещи для толстых болванов, которые других женщин называют баядерками!

- Ну, полно, Селеста, успокойся: ведь я турок, а потому если и говорю о баядерках, то остаюсь в рамках своей роли или около того!

- Эге, Гобине! Твоя Селеста не лучше других: она тоже завидует Королеве Вакханок.

- Я завидую? Я? Еще бы! Если бы я только захотела сделаться такой бесстыдницей, так и обо мне бы не меньше кричали!.. Да и почему она стала столь знаменитой! Из-за прозвища!

- Ну, а что тут тебе завидовать? Селеста... - значит небесная!

- Вы хорошо знаете, Гобине, что Селеста - мое имя!

- А глядя на тебя, подумаешь, что тебе его по ошибке дали!

- Гобине! я тебе все это припомню!

- А Оскар поможет тебе все это сложить? Не правда ли?

- Конечно... и вы увидите сумму... Одного я вычту, другого приложу... только это будете не вы!

- Селеста, вы меня терзаете! Я хотел только сказать, что у вас по шерсти и кличка и что к вашей прелестной мордочке вполне пристало небесное имечко. Ты ведь, проказница, не хуже Королевы, только совсем в другом роде!

- Нечего теперь подлизываться, злодей!

- Клянусь тебе ненавистной главой моего домовладельца, что если бы ты захотела, так у тебя было бы столько же самоуверенности, что и у Королевы Вакханок... А это немало.

- Да! В этом у нее недостатка нет, у вашей Вакханки!.. Что же до самоуверенности, ей не занимать!

- А главное, она обладает даром очаровывать полицейских!

- Умеет завораживать сержантов.

- Напрасно они пытаются разозлиться, все кончается смехом!

- Да, и они все зовут ее Королевой!

- Сегодня ночью она явно околдовала этого полицейского, чья невинность возмутилась, было, одним коленцем, которое она выкинула в фигуре "Бурного Тюльпана".

- Что за кадриль была! Голыш и Вакханка, а визави Пышная Роза и Нини-Мельница.

- А ловко они откалывали этот "Бурный Тюльпан"!

- Кстати! Правду рассказывают про Нини-Мельницу?

- А что рассказывают?

- Что это будто бы литератор, который пишет религиозные брошюры?

- Верно!.. Я не раз его видал у моего хозяина. Плательщик он неважный... но рассмешить мастер!

- И разыгрывает святошу.

- Еще как! Когда нужно, месье Дюмулен закатывает глаза, выворачивает шею и еле ноги двигает. А кончив этот парад, он живо улетучивается на бал, чтобы отплясывать канкан, который обожает; недаром женщины прозвали его Нини-Мельница. Прибавьте к этому, что пьет он, как губка, - и портрет молодца готов! Но все это не мешает ему писать в духовных журналах, и ханжи, о которых он пишет, готовы клясться именем Дюмулена! Надо видеть его статьи и брошюры (только видеть, но не читать) - только и речь, что о дьяволе и его рогах... о беспросветном поджаривании, ожидающем безбожников и революционеров... о власти папы и авторитете епископов!.. Да разве все перечислить! Эта бездонная кадка, Нини-Мельница, ловко проводит их за их же денежки!

- Да, выпить он не дурак! И какой залихватский танцор при этом!.. Какие антраша выкидывал он с Розой в "Бурном Тюльпане"!

- И какая уморительная физиономия... с этой римской каской и в сапогах с отворотами!..

- Пышная Роза тоже славно пляшет. Загибает со всем искусством!

- Да, канкан вышел идеальный!

- Но канкан Королевы Вакханок на шесть тысяч футов выше уровня обычного канкана... Я не могу забыть ее сегодня ночью в "Бурном Тюльпане".

- Это было упоительно!

- Уважать ее нужно за это!

- Будь я отец семейства, я с радостью доверил бы ей воспитание своих сыновей.

- Ведь именно из-за этого... рискованного па полицейский-то сконфузился, эдакая жандармская невинность!

- Верно... довольно игриво вышло.

- Да... крутовато завернула! Полицейский-то подошел к ней да и спрашивает: "Слушай-ка, Королева, да ты, кажется, всерьез вздумала такое па откалывать?" А она в ответ: "О нет, целомудренный воин: я только учусь его проделывать каждый вечер по одному разику; хочу его выучить для того, чтобы танцевать в престарелые годы. Я дала обет, и знаешь для чего? Чтобы тебя произвели в бригадиры!" Такая шалунья!

- А с Голышом-то у ней все еще продолжается?.. Не понимаю!

- Не потому ли, что он был рабочим?

- Вот глупости! Очень пристало нам, студентам или приказчикам, задирать нос! Нет... но меня поражает верность Королевы!

- Действительно, целых три-четыре месяца...

- ...она от него без ума, а он от нее потерял разум!

- Интересные должны быть у них в таком случае беседы!

- Я иногда себя спрашиваю, у какого дьявола добывает Голыш те деньги, которые он тратит... Например, сегодня... говорят, все делается на его счет: наняты три кареты четверкой и заказан ужин на двадцать человек по десять франков с лица...

- Говорят, он получил наследство... Поэтому-то Нини-Мельница, который моментально пронюхивает о всех пирах и ужинах, познакомился с ним этой ночью. Ну, да и на Вакханку у него есть виды.

- У него! Ну, уж извини... Он слишком уродлив для этого. Женщины охотно с ним танцуют - это правда, но ведь только потому, что он умеет потешить публику... Но уж дальше - нет. Ведь и Пышная Роза его взяла в провожатые только потому, что он не может повредить ее репутации, пока с ней нет ее студента.