Кира Стрельникова
ДИКАЯ И ОПАСНАЯ


Изображение к книге Дикая и опасная

Спасибо большое laki за активную помощь в написании текста и за консультации в вопросах рун.

ПРОЛОГ

Я щелкнула зажигалкой и прикурила, прикрыв огонек ладонью. Усталость навалилась свинцовой тяжестью от казавшегося бесконечным забега по улицам Питера. Такого родного и знакомого днем и преображавшегося ночью в лабиринт дворов-колодцев, узких темных улочек и широких освещенных проспектов в центре. Да вот только я была уже далеко от того самого центра, где и ночью не стихала жизнь, и теперь сидела в районе метро «Балтийская», где-то недалеко от Обводного канала, заняв стратегически удобное место у большого окна в подъезде с выломанным домофоном. Квадратный двор с окнами, в которых не горел свет и которые мыли, по-моему, последний раз в прошлом веке. Света в подъезде тоже не было, как и во дворе, что мне только на руку. У меня на перекур оставалось всего несколько минут, и я длинно затянулась, не забывая посматривать вниз. «Беретта» лежала на коленях, полностью заряженная, глушитель тоже на месте — незачем пугать мирных жителей разборками. Ну и да, в случае чего, самым любопытным сотру память — экстрасенс я или где, зря, что ли, три года в институте отучилась? Хотя, к моему огромному сожалению, пушка в моей ситуации вряд ли поможет — коллег убивать запрещено… Это я скорее по привычке, прочно укоренившейся в подкорке, без оружия на улицу не выходила, мало ли что.

В каком институте, спросите? Любопытном очень, который развивает паранормальные способности. Причем не понарошку, как многочисленные курсы по усилению чакр и натиранию нимба, чтоб сиял сильнее, а всерьез экстрасенсов выпускает.

— Соня-а-а-а-а! — раздался со двора протяжный довольный голос.

Я прошипела ругательство и резво вскочила с подоконника. Наполовину истлевшая сигарета полетела в угол, а «беретту» я успела подхватить, чтобы не загремела. Вот засранец, даже покурить не дал, а? Быстро бегает, гад. Пора делать ноги, хотя до конца я так и не отдохнула.

— Сонька, хватит прятаться, все равно достану, знаешь же, — снова заговорил мой персональный кошмар последних нескольких лет.

— На фиг пошел, — сквозь зубы процедила я шепотом, бросив в темноту последний взгляд перед тем, как рвануть вверх по лестнице.

Смотрела не глазами, а внутренним экстрасенсорным зрением — и сразу увидела две ярко светящиеся ауры. Одна была обычная, белая, с вкраплениями зеленого на фоне желтой окантовки, вторая, расцвеченная длинными языками насыщенного зеленого цвета, привычно переливалась густо-фиолетовым, практически сливаясь с темнотой. Зеленый, признак сенсов.[Цвет ауры отражает состояние человека и соответствует определенным эмоциям. Так, белый цвет присущ ауре в состоянии покоя, и прежде всего во сне, зеленый является признаком наличия экстрасенсорных способностей. Желтый означает спокойствие, ровный эмоциональный фон, фиолетовый — сексуальное влечение, синий — грусть, тоску, красный — ложь, оранжевый — веселье, хорошее настроение, бордовый — раздражение, черный — злость, ярость. — Здесь и далее примеч. авт.] Да, Тим тоже экстрасенс, только я классом повыше буду.

Стараясь не шуметь, начала подниматься по лестнице, перескакивая через две ступеньки, благо кроссы на мягкой подошве гасили звуки, а в карманах куртки ничего не позвякивало — там только сигареты лежали, и все.

— Что, прячется опять? — подал голос приятель Тима и, к сожалению, мой напарник по ячейке Игорь. — Сонь, хватит бегать! Из этого двора только один выход и из подъезда тоже!

Шустрый какой, ага.

Усмехнувшись, поправила «беретту» за поясом и привычно проверила щит и блок — первый экранировал тело, дабы мне в самый неподходящий момент не сделали расстройство желудка, второй не позволял в мозги залезть. Только если блок защищал мои мысли, то ауру Тим видел преотлично, пытаться замаскировать ее было делом бесполезным. Для него я фонила, как Александрийский маяк в ночи, несмотря на все мои ухищрения и С-класс… Связь, чтоб ее, сводила на нет многочисленные попытки укрыться. И не снять, не избавиться никак — ментальный удар в состоянии аффекта, да еще без умения контролировать способности, это вам не хухры-мухры. Как Верден в тот вечер три с лишним года назад жив остался, не знаю, повезло ему несказанно.

Ладно, это все лирика, некогда рассуждать о превратностях судьбы. Может, хоть в эту ночь удастся свалить от настырного альбиноса и переночевать где-нибудь в гостинице, хоть высплюсь как человек. Утром подумаю, как быть дальше. Выход снизу один, Гарик прав, а вот крыши домов соприкасаются, я этот район очень хорошо знаю. В свое время тоже пришлось… побегать тут.

Виски кольнуло неприятное ощущение, словно кто-то поскребся изнутри черепа, но тут же пропало. Обломись, Верден, уж что-что, а мой блок ты фига с два вскроешь, сколько бы ни пытался. Наловчилась уже многослойные ставить, с хитрой защитой. Ну что ж, это значило, что скотина красноглазая знает, где нахожусь, и надо как-то задержать их хотя бы на пару минут, чтобы успеть на крышу вылезти.

Я тихо хихикнула и решила похулиганить: сосредоточилась и с размаху вломилась в сознание Тима, представив крупным планом известную фигуру из пальцев, которая не фига. Со двора послышался сдавленный крик и трехэтажный мат вполголоса. Да, знаю, больно. А не хрен загонять экстрасенса класса С в угол. Сколько раз говорила не лезть — не слушал. Сколько раз просила не заходить в мою спальню, если я никого не хочу там видеть — ноль на массу. Терпение лопнуло, когда наглый командир поставил перед фактом, что спать будем теперь вместе, а Гарику остается в распоряжение вся вторая комната. Я не выдержала и сбежала… Жалко, что уволиться нельзя по собственному желанию или перевестись в другую ячейку. К сожалению, несмотря на серьезные разногласия, работали мы с Верденом отлично, Николаич в свое время прав оказался: из нас получилась прекрасная команда. Когда того требовала ситуация, мы живо забывали о ненависти и вечной войне и решали поставленные задачи. Успешно, между прочим.

— Сонька, чтоб тебя!.. — хрипло выкрикнул Тим и рванул к подъезду.

Гарик припустил за ним, и я поднажала, почти добежав до последнего этажа. Загрохотали шаги внизу. Я скрипнула зубами и ускорилась, отчаянно не желая попадаться обратно в руки этих двоих. А ведь как все хорошо начиналось, а?..

Удариться в воспоминания не успела, очень быстро пронеслись два оставшихся этажа, и я уперлась в железную лесенку на чердак. Взлетев по ней, достала набор отмычек — угу, все свое ношу с собой, и этому тоже в институте учили, — быстро нашла нужную и легко вскрыла простенький навесной замок на дверце.

— Да стой же, паршивка дикая! — Голос Тима раздался уже с площадки четвертого этажа, а всего в доме их пять.

Сейчас, аж три раза. Русские не сдаются и идут до конца. Дернув замок, оторвала к чертям хлипкие ушки, на которых он крепился, и вылезла наконец-то на чердак, а оттуда через окошко на крышу. На мгновение замерла, завороженная зрелищем уходящих к горизонту бесконечных крыш, и чуть не прохлопала вылезавшего следом за мной альбиноса. Шустрый какой, убиться об стену…

— Попалась. — Он оскалился в ухмылке, и красные глаза блеснули в свете полной луны.

Вампир недоделанный, ч-ч-черт. Отпрыгнув от его загребущих лап, молча развернулась и припустила к ближайшему краю крыши — соседний дом всего в полуметре, и вот там как раз подъезд сквозной. Позади загрохотали шаги — Гарик тоже поднялся. Я поднажала и перепрыгнула, услышав сдавленный двойной вопль. Едва не поскользнулась, ругнувшись, и втиснулась в очередное узкое окошко. Поправила пистолет, пожалела, что нет времени нарисовать какую-нибудь вредную пентаграмму, и сбежала на первый этаж… Чтобы упереться носом в заколоченную наглухо дверь сквозного подъезда. Мать, мать, ма-а-а-а-ать!!! Да что за невезуха-то, а! Давно не заходила сюда, тут что, выселили наконец всех и на ремонт дом закрыли? Вторая дверь вела в тупиковый двор, из которого выхода не было. Да, такие вот странные дворы в Питере тоже есть. С размаху пнула заколоченную дверь, тоскливо вздохнула и поняла, что действительно попалась.

— Ну что, Сонька, побегала и хватит, — раздался за спиной довольный голос Тима, и его ладони легли на железную створку по обе стороны от моих плеч.

Вместо ответа я сжала губы и, не поворачиваясь, попыталась двинуть локтем назад, рассчитывая попасть ушлому альбиносу по печени. Эта зараза хорошо усвоила уроки, мгновенно прижав меня сильным телом к двери и не давая пошевелиться. Только и получилось сдавленно пискнуть, выразив возмущение и бессильную ярость от происходящего.