Дорога к счастью ведьмы лежит через закоулки преисподней

ГЛАВА 1

Руки слегка дрожат, пытаюсь сосредоточиться. Мысленно составляю схему заклинания, сплетаю сеть, создаю словоформу. Накладывая заклинание, произношу: «Такаэре хуэгэ гар дабир!». Вдруг труп умертвия взорвался и разлетелся по частям в разные стороны, оставив после себя на алтаре густую жижу. От неожиданности я едва успела прикрыть лицо руками, чувствуя, как останки некогда бегавшей нежити источая зловоние, облепили платье. Убрав руки от лица, я, брезгливо скинула с одежды несколько ошметков трупной ткани. Обведя взглядом склеп, с облегчением убедилась, что кроме меня и профессора Смага никто из присутствующих не пострадал.

«Вот ведь бабки-Ежки! Надо было не с нежитью в прятки играть, а заклинания учить» — пронеслось в голове.

- Адептка Лиа Тиера! — Громовой голос магистра Смага невольно заставил меня вздрогнуть. Посмотрела на него и обомлела. С головы преподавателя свисала рука нежити, тень от которой падала ему на лицо. Встретившись с сузившимися глазами магистра боевой магии, я со всей ясностью осознала, что сейчас наступит час расплаты. В лучшем случае меня ждет какое-нибудь наказание в духе школы Абдрагон, в худшем – исключение без права на восстановление.

- Вы же не думаете, магистр Смаг, что я это сделала специально? – воскликнула я, изображая неподдельное удивление и при этом изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся из груди хохот - видок у преподавателя был тот еще!

Хотя с другой стороны, чему тут удивляться. Магия никогда не была моей сильной стороной. Не знаю, на что рассчитывал магистр Смаг, вызывая меня из урока в урок проводить магические ритуалы, но его молитвы бездна точно не слышала.

- Как раз именно так я и думаю! – кивнул он.

Я открыла рот, чтобы хоть что-то сказать в свою защиту, но магистр меня перебил:

- Сколько раз, адептка Тиера, вам повторять, что зомби и вурдалаки, пусть и с возрожденным сознанием, не лесные феи и нимфы, с которыми девушкам можно по лесам да лугам скакать, как горным козочкам. Все, адептка! – и он сделал многозначительную паузу. — Теперь вы мне будете сдавать не только рефераты по пройденному материалу, но и все заклинания по целительскому мастерству за прошедшие годы вашего обучения. – тут магистр Смаг повысил голос и слегка кивнул головой, отчего рука нежити, все еще покоящаяся на его голове, качнулась в такт движению. — Чтобы вы, адептка Тиера, больше не путали связку словоформы «хуэгэ гар», означающее действие изнутри и «хуигэ герэ» — воздействие на подсознание. Впрочем, что от вас и требовалось!

Среди учеников, наблюдающих за нами, послышались смешки. Магистр Смаг резко повернулся на звук, отчего многострадальная конечность с его головы сначала сползла на плечо, а оттуда шлепнулась на пол, оставив на его щеке и мантии липкий след. По склепу разнесся безудержный хохот. Некоторые адепты схватившись за живот по стеночке сползли на пол.

- Сегодня после урока вы все драите склеп! И чтобы никакой магии! – Сверкая глазами, прорычал преподаватель, и смех, сменившийся на хрюканье, а местами и поскуливание, тут же прекратился.

Огороженные полем из плазмы, адепты притихли в предвкушении возмездия со стороны магистра и не сводили с нас своих горящих любопытством глаз. Осторожно посмотрев на магистра, я заметила, как на его шее буграми вздулись вены. Сомнений не осталось — магистр Смаг пребывал в бешенстве.

- На полигон! К Баеру!!! – злобно прохрипел он, и, не скрывая сарказма, мстительно добавил: — Пусть сам с вами разбирается.

Не желая разочаровывать рассерженного преподавателя, я тяжело вздохнула.

- Как скажете, магистр Смаг, — и понуро опустила голову. А, затем, не удержавшись, подняла на него умоляющий взгляд:

- Можно вопрос?

- Не-е-е-т!

Не обращая внимания на вспыхнувшее в глазах преподавателя свечение, все же широко улыбнулась и задала интересующий вопрос:

- Магистр Смаг, может, я еще разок попробую сплести заклинание «последнего воспоминания»? — По плотно сжатым челюстям преподавателя было нетрудно догадаться, что он совершенно не в восторге от моего предложения и с трудом сдерживается, чтобы не потерять над собой контроль. Не дожидаясь отказа, поспешила его успокоить:

- Я сама за нежитью схожу, быстренько приведу, упокою и наложу повторно заклинание!

Желтое свечение в глазах магистра Смага усилилось.

- Да неужели? — язвительно процедил он, скрестив на груди руки. — Нет, вы, адептка, не целитель, вы настоящая ведьма, ниспосланная мне в наказание! —брызгал слюной магистр. Моя улыбка увядала на глазах. — Из-за вас, Тиера, скоро разбегутся все умертвия в округе, и придется искать материал для практических занятий в соседних королевствах!

Возразить на это мне действительно было нечего. Ведь нежить, обитающая в раскинувшемся на территории школы темном лесу, водится только мыслящая. Вот и приходится отлавливать для практических занятий умертвия в приграничных лесах Риаса. А в том, что зомби и скелеты бегают по лесу образумленные, виноваты разного рода эксперименты некромантов.

У меня, как и у многих адептов, плохо с заклинаниями, а где, как не в темном лесу по ночам их отрабатывать?! Но это пугает обитателей леса. Да и тот факт, что я наполовину валькирия, значительно снижает мои шансы поймать хоть какую-то нежить для опытов. Всему виной необходимость подпитываться электрическими разрядами, и лучше всего такие трапезы устраивать ночью, когда никому из студентов не придет в голову ради любопытства за тобой шпионить. Зато нежить насмотрится на летящие с неба молнии, исчезающие во мне, и ее ведь уже никак не приманишь, вся попрячется кто куда. У них вроде как с появлением разума вторая жизнь начинается, и расставаться с ней они не больно спешат. Вот и приходится ждать, когда «созреет» очередной материал для будущих экспериментов или играть в прятки с уже имеющимися экземплярами.

Рождаются валькирии исключительно у темных бессмертных магов, коих раз, два и обчелся. Их высокий магический резерв зарождает в теле еще не рожденного дитя «искру жизни». По мере взросления валькирии энергия «искры» преобразуется, наделяя ее одной или несколькими способностями. Остальные магические таланты зависят от того, к какой расе принадлежит родительница.

Чаще всего по природе своей валькирии быстрые, выносливые, проворные и уже в детском возрасте легко овладевают боевым искусством. Никто по собственной воле не пожелает иметь ее в качестве заклятого врага, иначе дни его будут сочтены.

Еще реже рождаются наши собратья — эйнхе?рии. Для их появления на свет у бессмертного темного мага должен быть неимоверно высокий магический резерв. И у таких магов есть вторая ипостась (ее еще называют изнаночной), глядя в «глаза» которой, не каждый выживет.

Из врожденных способностей валькирий мне достались физическая выносливость и необходимость подпитывать свой магический резерв молниями. А от матушки ведьмы, умершей во время моего появления на свет, я унаследовала дар целительницы. Мой батюшка — темный лорд Натаниэль Лалабек, погоревав годик после смерти своей жены, вновь вступил в брак, взяв себе в жены госпожу Лиору, дочь посла сумеречной империи. Лиора оказалась превосходной матерью, женой и хозяйкой. Взяв осиротевшее дитя под свое материнское крылышко, она окружила меня своей заботой. Ничего не изменилось и после рождения Аэлиты. Разве что когда она подросла, у меня появилась подружка для игр.

В отличие от сестры, о чьей красоте и обаянии известно не только в школе, но и далеко за ее пределами, я ничем не выделяюсь даже среди студентов. На фоне неестественно худых учениц я выгляжу отъевшейся гусыней. В мои восемнадцать лет невысокий рост — чуть больше 170 сантиметров, — лишь подчеркивает округлые, пышные формы, коими наградила меня природа. Это притом, что все валькирии — обладательницы двухметрового роста с осиными талиями в придачу. А вечно вьющиеся волосы красно-рыжего оттенка не оставляют мне и шанса считаться симпатичной — в столице третьего королевства круглый год в моде брюнетки с неестественно бледной кожей. Хотя, на мой взгляд, наша бегающая по лесам нежить выглядит живее многих этих самых последовательниц моды. Единственное, что радует, — моим большим, слегка раскосым глазам завидуют сами русалки, а эти-то знают толк в красоте! А если добавить к моей невыдающейся внешности еще и среднюю успеваемость в школе, то для гордости родителей ничего не остается.