Фриц Лейбер
Сага о Фафхрде и Сером Мышелове
Том 2

Мечи Ланкмара

1

– Насколько я понимаю, нас ждут, – сказал коротышка, продолжая идти вдоль очень древней и высокой стены к широким распахнутым воротам. Словно ненароком рука его скользнула по рукоятке тонкого меча.

– Как ты ухитрился на расстоянии полета стрелы…. – начал было гигант, но осекся: – А, понял. Оранжевый головной платок Башабека. Режет глаз, как шлюха в храме. А где Башабек, там и его молодчики. Не надо тебе было прекращать платить взносы Цеху Воров.

– Да тут дело не только во взносах, – отозвался коротышка. – У меня начисто вылетело из головы, что нужно поделиться с ними добычей, когда я стянул те восемь бриллиантов из храма Паучьего Бога.

Гигант неодобрительно прищелкнул языком:

– Никак не могу понять, почему я связался с таким бесчестным мазуриком, как ты.

Коротышка пожал плечами:

– Я торопился. За мной гнался Паучий Бог.

– Ага, я помню: он высосал кровь из твоего напарника, который стоял на стреме. Но теперь-то у тебя есть бриллианты, чтобы расплатиться?

– Мой кошель не толще твоего, – заявил коротышка. – А у тебя он не толще бурдюка в похмельное утро. Если, конечно, ты кой-чего не зажал, о чем я подозреваю уже давно. Да, кстати: вон тот безобразно жирный тип, стоящий между двумя мордоворотами, – не хозяин ли это таверны «Серебряный Угорь»?

Верзила прищурился, кивнул, потом укоризненно покачал головой:

– Поднимать такой шорох из-за какого-то паршивого счета за бренди!

– Да уж, тем более что счет этот всего в ярд длиной, – согласился коротышка. – Что из того, что ты вдобавок расколотил и сжег два бочонка бренди, когда скандалил вчера вечером в «Угре»?

– Когда в кабацкой драке на тебя лезут вдесятером, приходится прибегать к любым подручным средствам, – возразил гигант. – И согласись, они порой бывают нетрадиционными.

Он снова, прищурившись, взглянул на кучку людей, стоявших в открытых воротах, и, немного помолчав, добавил:

– Там, кажется, и кузнец Ривис Райтби…. и вообще почти все, кому могли задолжать в Ланкмаре два приличных человека. И с каждым наемный мордоворот, а то и не один. – Гигант, словно бы невзначай, попробовал, легко ли выходит из ножен его громадный клинок – тонкий, но тяжелый, словно двуручный меч. – Скажи, когда мы в прошлый раз уходили из Ланкмара, ты-то хоть уплатил по каким-нибудь счетам? У меня тогда не было ни гроша, но у тебя должны были оставаться деньги после работы на Цех Воров.

– Я сполна расплатился с Джохом Ловкие Пальцы за починку плаща и за новую куртку из серого шелка, – быстро отозвался коротышка и тут же нахмурился. – Может, я заплатил еще кому-то, то есть точно, что заплатил, но вот не припомню кому…. А скажи: та мосластая рыжая девица, – ну, вот та, что прячется за элегантным человеком в черном, – это не с ней ли у тебя были тогда неприятности? Ее рыжие лохмы бросаются в глаза как…. как черт знает что. А вон еще три – тоже выглядывают из-за своих вооруженных спутников, – разве не было у тебя неприятностей и с ними, когда мы покидали Ланкмар?

– Я не знаю, что ты имеешь в виду под неприятностями, – пожаловался гигант. – Я спас девушек от их покровителей, которые обращались с бедняжками просто по-хамски. Уверяю тебя, когда я наказывал их сутенеров, девушки очень весело смеялись. А потом я обращался с ними просто как с принцессами.

– Это уж точно, и потратил на них все деньги и драгоценности, что у тебя были, потому и остался без гроша. Но ты не сделал для них одного – не стал сам их покровителем. Поэтому им пришлось вернуться к своим прежним сутенерам и теперь им остается лишь держать на тебя зуб.

– Чтобы я стал сутенером? – возмутился верзила. – О женщины!… Но я вижу в толпе и твоих девушек. Забыл с ними расплатиться?

– Нет, взял у них в долг и позабыл вернуть, – пояснил коротышка. – Ну-ну, делегация по встрече, похоже, в полном составе.

– Говорил я тебе, нужно было войти в город через Большую заставу, там мы сразу затерялись бы в толпе, – проворчал верзила. – Так ведь нет: я сдуру послушал тебя и пошел через эту забытую богом Крайнюю заставу.

– А вот и нет, – отозвался собеседник. – У Большой заставы мы не смогли бы отличить наших недругов от простых прохожих. А здесь мы, по крайней мере, знаем, что все против нас, если не считать стражи сюзерена, на которую, впрочем, я тоже не очень бы полагался – ее могли подкупить, чтобы она закрыла глаза, когда нас будут убивать.

– Ну почему ты решил, что им так уж хочется нас убить? – возразил гигант. – Они должны считать, что мы возвращаемся домой с богатейшими сокровищами, добытыми в самых разных концах света во всяких заварухах. Конечно, кое-кто может иметь против нас что-то личное, однако….

– Они же видят, что за нами не движется вереница носильщиков или тяжело нагруженных мулов, – рассудительно перебил коротышка. – Как бы там ни было, они полагают, что, убив нас, смогут поделить между собой ценности, если таковые у нас окажутся. Обычное дело, так поступают все цивилизованные люди.

– Цивилизация! – презрительно хрюкнул верзила. – Я порой удивляюсь….

– ….зачем тебе потребовалось пересечь горы Пляшущих Троллей, отправиться на юг, подстричь бороду и узнать, что бывают девушки с безволосой грудью? – докончил коротышка. – Послушай, мне кажется, что наши кредиторы и прочие недоброжелатели взяли себе в подмогу и третье "м", кроме мечей и мускулов.

– Ты имеешь в виду магию?

Достав из мешка моток тонкой желтоватой проволоки, коротышка ответил:

– Не будь эти два седобородых типа в окнах второго этажа чародеями, они ни за что не стали бы так злобно пялиться на нас. И потом, на хламиде у одного из них я заметил астрологические знаки, а в руке у другого – волшебную палочку.

Путники приблизились к заставе уже достаточно, чтобы острый глаз мог разглядеть такие подробности. Стражники в вороненых доспехах торчали, как столбы, бесстрастно опершись на копья. Лица людей, стоявших за воротами, были тоже бесстрастны, и только девицы улыбались язвительно и злорадно.

Верзила сварливо проговорил:

– Значит, они попытаются разделаться с нами с помощью чар и заклятий. А если не получится, в ход пойдут дубинки и всяческое режущее и колющее оружие. – Он покачал головой. – Столько ненависти из-за жалкой кучки монет. Ланкмарцы неблагодарны. Они не ценят той атмосферы, какую создаем мы в городе, не понимают, как мы щекочем им нервы.

Коротышка пожал плечами:

– На сей раз они решили пощекотать нас. Такое вот своеобразное гостеприимство. – Своими ловкими пальцами он скрутил на конце проволоки затяжную петлю и замедлил шаг. – Разумеется, – заметил он, – мы не обязаны возвращаться в Ланкмар.

Верзила разозлился:

– Нет, обязаны! Повернуть сейчас назад было бы трусостью. К тому же нам больше нечего делать.

– Ну, не исключено, что какие-нибудь приключения остались и за пределами Ланкмара, – мягко возразил коротышка, – правда лишь несерьезные, для людей трусоватых.

– Не исключено, – согласился верзила, – однако и крупные и мелкие всегда начинаются в Ланкмаре. Что ты собираешься делать с этим проводом?

Коротышка затянул петлю вокруг навершия рукоятки своего меча и, оставив гибкую проволоку волочиться по земле, пояснил:

– Я заземлил меч. Теперь любое смертельное заклятие, ударив в мой обнаженный клинок, уйдет в землю.

– И матушка-земля чуть поежится? Смотри не наступи на проволоку.

Предупреждение было весьма к месту: проволока тянулась за мечом ярдов на десять.

– Сам не наступи. Это меня Шильба научил.

– Ох уж эта твоя болотная крыса, вообразившая себя чародеем! – язвительно воскликнул гигант. – Почему он сейчас не с нами – мог бы сделать несколько контрзаклятий.

– А почему не с нами твой Нингобль? – спросил в ответ коротышка.

– Он слишком толст, ему трудно путешествовать. – В этот миг путники уже проходили мимо невозмутимых стражников. Зловещая атмосфера за воротами уже сгущалась буквально на глазах. Внезапно верзила широко ухмыльнулся приятелю: – Давай не станем наносить им слишком уж серьезных ран, – предложил он зычным голосом. – Я не хочу, чтобы наше возвращение в Ланкмар было хоть чем-то омрачено.

Едва путники ступили в пространство, окруженное недоброжелательными лицами, как незамедлительно разразилась буря. Чародей в балахоне со звездами завыл, как волк, и, воздев руки, выбросил их в сторону коротышки с такой силой, что, казалось, его кисти неминуемо должны были оторваться и улететь. Однако они не улетели, а из его растопыренных пальцев вырвался столб голубоватого огня, призрачного в ярком солнечном свете. Выхватив меч, коротышка направил его кончик на чародея. Голубое пламя протрещало вдоль клинка и явно ушло в землю, потому что коротышка ощутил в руке лишь мгновенную дрожь.