Майкл Муркок
Английский язык с М. Муркоком
Michael Moorcock
The Knight of the Swords (Рыцарь Мечей)
Volume First of The Books of Corum (первый том Книг Корума)
(Книгу адаптировал Андрей Еремин)
(Метод чтения Ильи Франка)

Каждый текст разбит на небольшие отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок — текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Те, кто только начал осваивать какой-либо язык, сначала может читать текст с подсказками, затем — тот же текст без подсказок. Если при этом он забыл значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то необязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно еще встретится — и не раз. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время — пусть короткое — читающий на чужом языке «плывет без доски». После того, как он прочитает неадаптированный текст, нужно читать следующий адаптированный. И так далее. Возвращаться назад — с целью повторения — не нужно. Следует просто продолжать читать дальше.

Конечно, сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Этого не нужно бояться: никто никого по ним не экзаменует. По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», стоит уже читать наоборот: сначала неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. (Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не с нуля.)


Язык по своей природе — средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются — либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.

Наша память тесно связана с тем, что мы чувствуем в какой-либо конкретный момент, зависит от нашего внутреннего состояния, от того, насколько мы «разбужены» сейчас (а не от того, например, сколько раз мы повторим какую-нибудь фразу или сколько выполним упражнений).

Для запоминания нужна не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторить слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно — за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» — этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее человек будет читать, чем быстрее бежать вперед — тем лучше. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала делает свое дело, количество переходит в качество. Таким образом, все, что требуется от читателя, — это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги.

Если вы действительно будете читать интенсивно, то метод сработает. Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык — не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение на новом языке — вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку — на нее надо быстро взбежать. Пока не взбежите — будете скатываться. Если достигается такой момент, что человек свободно читает, то он уже не потеряет этот навык и не забудет лексику, даже если возобновит чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучил — тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно — и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам — и грамматика усваивается тоже подспудно. Это похоже на то, как осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматики, а просто попали в соответствующую языковую среду. Я говорю это не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика — очень интересная и полезная вещь), а к тому, что приступать к чтению подобной книги можно и без особых грамматических познаний, достаточно самых элементарных. Данное чтение можно рекомендовать уже на самом начальном этапе.

Такие книги помогут вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил.

Илья Франк, frank@franklang. ru

INTRODUCTION (вступление)

In those days there were oceans of light (в те дни существовали океаны света; to be — быть, находиться, существовать; to be-was/were/been) and cities in the skies (и города в небесах) and wild flying beasts of bronze (и дикие летающие твари из бронзы; beast — зверь, тварь). There were herds of crimson cattle (были стада красных быков; crimson — малиновый, темно-красный; cattle — крупный рогатый скот) that roared and were taller than castles (которые ревели и были выше, чем замки; to roar — реветь, орать, рычать; castle — замок, дворец). There were shrill, viridian things (пронзительно /кричавшие/ зеленые существа; shrill — пронзительный крик, визг; viridian — голубовато-зеленый цвет; thing — вещь, предмет; живое существо) that haunted bleak rivers (что населяли холодные реки; to haunt — часто посещать, навещать; bleak — холодный, промозглый, суровый). It was a time of gods (это было время богов), manifesting themselves upon our world in all her aspects (проявлявших себя = вмешивавшихся в нашу жизнь, во все ее сферы; to manifest — делать явным, раскрывать/ся/; world — мир, свет, вселенная); a time of giants who walked on water (время великанов, которые ходили по воде); of mindless sprites (/время/ бездумных духов; mindless — глупый, бессмысленный; sprite — эльф, фея, призрак) and misshapen creatures (и уродливых созданий; misshapen — уродливый, деформированный) who could be summoned by an ill-considered thought (которые могли быть вызваны опрометчивой мыслью; ill-considered: ill — больной, плохой, вредный; considered — обоснованный, продуманный) but driven away only on pain of some fearful sacrifice (но изгнаны только после какого-нибудь ужасного жертвоприношения; to drive away — прогонять, рассеивать; to drive-drove-driven; on pain of — под страхом /смерти и т. д. /); of magics (/время/ волшебства), phantasms (иллюзий; phantasm — призрак, иллюзия), unstable nature (непостоянной природы), impossible events (невозможных событий), insane paradoxes (безумных парадоксов; insane — психически ненормальный, сумасшедший), dreams come true (сбывшихся снов; dream — сон, мечта; to come true — сбываться, претворяться в жизнь; to come-came-come), dreams gone awry (разрушенных грез; to go awry — пойти скверно, идти насмарку; to go-went-gone), of nightmares assuming reality (кошмаров, становящихся реальностью; to assume — принимать /характер, форму/, получать).


sword [sLd] oceans [`quSnz] crimson [`krImzn] haunted [`hLntId] sacrifice [`sxkrIfaIs]


In those days there were oceans of light and cities in the skies and wild flying beasts of bronze. There were herds of crimson cattle that roared and were taller than castles. There were shrill, viridian things that haunted bleak rivers. It was a time of gods, manifesting themselves upon our world in all her aspects; a time of giants who walked on water; of mindless sprites and misshapen creatures who could be summoned by an ill-considered thought but driven away only on pain of some fearful sacrifice; of magics, phantasms, unstable nature, impossible events, insane paradoxes, dreams come true, dreams gone awry, of nightmares assuming reality.


It was a rich time and a dark time (это было богатое /событиями/ и темное время). The time of the Sword Rulers (время Повелителей Мечей; ruler — правитель, государь). The time when the Vadhagh and the Nhadragh (время, когда /народы/ вадаги и надраги), age-old enemies, were dying (давние враги, погибали; age-old — старый, вековой). The time when Man, the slave of fear (время, когда Человек, раб страха), was emerging (/только/ появлялся /на свет/; to emerge — возникать, появляться), unaware that much of the terror he experienced (не подозревая, что большая часть страха, /который/ он ощущал; to experience — испытывать, переживать) was the result of nothing else but the fact (была результатом ничего иного, как того обстоятельства; fact — обстоятельство, событие) that he, himself, had come into existence (что он сам появился на свет; to come — приходить, прибывать; появляться; existence — существование, бытие, жизнь). It was one of many ironies connected with Man (это был один из множества парадоксов, связанных с Человеком; irony — ирония, парадокс) (who, in those days, called his race `Mabden' (который в те дни называл свою расу «мабдены»)).

The Mabden lived brief lives (мабдены жили недолго: «короткие жизни») and bred prodigiously (и плодились очень быстро; to breed — размножаться, вскармливать; prodigiously — удивительно, чрезмерно). Within a few centuries (за несколько столетий; within — в пределах, не позднее) they rose to dominate the westerly continent (они смогли заполонить западный континент; to rise to — быть в состоянии, справиться; to rise-rose-risen; to dominate — господствовать, преобладать) on which they had evolved (на котором появились; to evolve — развиваться, эволюционировать). Superstition stopped them from sending many of their ships (суеверие удерживало их от того, чтобы послать: «от посылания» многие свои корабли; to send — посылать, отправлять; to send-sent-sent) towards Vadhagh and Nhadragh lands for another century or two (в земли вадагов и надрагов еще столетие или два; towards — к, по направлению), but gradually they gained courage (но постепенно они набрались храбрости; to gain — добывать, получать; набираться) when no resistance was offered (когда никакое сопротивление было оказано = не встречая сопротивления; to offer — предлагать, оказывать). They began to feel jealous of the older races (они начали чувствовать зависть к более старшим = древним расам; to begin-began-begun); they began to feel malicious (начали строить злые планы; to feel — чувствовать, ощущать, осязать; to feel-felt-felt; malicious — злобный, злонамеренный).