Евгений Алексеевич Нечаев

Абсолютно безопасная планета

– Капитан! Капитан!

Майкл Хармс открыл глаза и взглянул на часы. Он проспал всего три часа. Суматошная планета, хоть класс А – абсолютно безопасна. Так нет же, все время случаются какие-то мелочи. Даже на планетах класса П – преисподняя, где исследования велись в армейских танках с дополнительной броней, было спокойней.

– Капитан! – вновь донеслось из-за двери.

– Войдите, – приказал Майкл. Дверь открылась, и в каюту влетел вахтенный, взъерошенный и крайне нервный, казалось, сейчас закипит.

– Капитан, седьмой патруль. У них неприятности!

– Иду, – буркнул Хармс, поднимаясь с кровати.

Рубку станции заливал солнечный свет. Приятный, почти земной, благодаря бронестеклу. Капитан сел возле видеофона.

– Что еще случилось? – спросил Майкл появившегося на экране командира седьмого патруля.

– Мы оставили вездеход и разошлись по лесу. Охранная система была в режиме 3. В вездеход попытался залезть Мерз, но сработал парализатор. Полный заряд, – командир патруля облизал внезапно пересохшие губы, – и Мерз умер. Мы сами не понимаем капитан. Даже двойной заряд парализатора не может убить земного комара или муху. А здесь, стандартный. Но это еще не главное. Узнав, что мы убили Мерза, сюда пришли все местные аборигены.

– Что они делают? – спросил Майкл.

– Ничего, просто стоят и молятся вокруг нас.

– Ждите меня, – капитан выключил видеофон. – Вахтенный, экспресс-флаер на старт!

Серебристая капля экспресс-флаера зависла над местом инцидента и стала вертикально спускаться вниз. Пятеро патрульных лишь мельком взглянули на небо, зато аборигены прервали песнопения и как завороженные следили за изящным спуском флаера.

Майкл откинул серебристый колпак и вышел. Глухой ропот прокатился по окружающей толпе аборигенов, но это был скорее восторг, чем осуждение. Пятеро патрульных поднялись по стойке смирно, недалеко от вездехода валялся мертвый Мерз. Мерз – это от мерзость. Он напоминал полуразложившийся труп, зомби. С гуманоидного скелета лоскутами свисала гниющая кожа, мышечный слой настолько мал, вот что было, не понятно, как Мерз двигается. Но они бегали, и довольно неплохо.

У местных полностью отсутствовала вера в богов и жизнь после смерти. Зато с фанатичным упорством они выслеживали Мерзов, и предавали их смерти посредством чудовищных пыток. Это вначале испугало землян, но, присмотревшись, к их цивилизации люди удивились. Заповеди – не убий, не укради, возлюби ближнего своего, словно были впечатаны в генетический код аборигенов. Они питались лишь плодами и кореньями, и глубоко скорбели, если для самообороны приходилось убить хищника. Вот только Мерзы… Но идеала не бывает, после первого десятка экспедиций в этом убеждаешься.

– Капитан, вождь идет, – предупредил Хармса один из патрульных.

– Разворачивай переводчик.

Вождь аборигенов произнес несколько высоких, щелкающих звуков. Вдвое выше Майкла, покрытые рыбьей чешуей, с выпуклыми бесцветными глазами абориген был наиболее близким к человеку анатомически, чем многие расы встречаемые капитаном до этого.

– Он спрашивает, кто убил Мерза, капитан, – сказал один из патрульных, считав сообщение переводчика.

Капитан Майкл Хармс смотрел прямо в немигающие глаза вождя. В памяти всплыли строчки Устава, пункты, главы, подпункты, примечания, ссылки. Из всего делался один вывод.

– Я его убил.

Выслушав ответ капитана, переведенный машиной, вождь что-то крикнул. Двое молодых аборигенов с почтением поднесли украшенную искусной резьбой булаву. Вождь обратился к капитану с долгой речью.

– Он говорит, что раз вы убили Мерза, – в голосе патрульного читавшего выдававшийся переводчиком текст зазвучало удивление, – вы становитесь одним из великих воинов племени. Булава – это ваш знак отличия.

– Что я должен сделать? – вполголоса прошептал Майкл.

Один из патрульных принялся долбить сенсорную клавиатуру, вытягивая из электронных мозгов информацию об обычаях аборигенов.

– Просто взять булаву, – сообщил он, прочитав выданную информацию.

Капитан поднял булаву, поднялся и вождь. Аборигены спокойно расходились, только вождь сказал несколько слов.

– Капитан, вождь сожалеет, что ваше оружие убило Мерза без мучений. И он запомнит это.

– Хорошо, – Майкл покрутил в руке подарок. – Если повториться, что-то подобное, быстро пойдете вахтенными, до конца экспедиции.

Садясь во флаер, Майкл обернулся, чтобы услышать:

– Надеюсь в следующий раз, его сделают не почетным воином, а почетной наложницей племени.

– Я все слышу Гарри. Три наряда.

– Есть три наряда.


Звонок каюты звенел остервенело и немилосердно, уже три минуты. Хармс раздраженно скинул с себя одеяло. Он рискует войти в историю космофлота, как капитан умерший от недосыпания на планете класса А.

– Докладывай, – приказал капитан стоящему за дверью.

– Капитан, там пришел абориген и требует вас.

– Что ему надо?

– Он просто сказал, что должен увидеть вас.

– Иду.

Майкл раздраженно скомкал одеяло и взял с вешалки форму. Как прибудет из экспедиции, сразу подаст рапорт в Штаб, о создании новой категории планет Н – нервные.

Привычно застегнув мундир, капитан спустился по трапу, чтобы едва не наступить на сидящего у стальной лестницы аборигена.

Абориген сказал вышедшему капитану несколько слов и спокойно удалился.

– Ну и что он мне умного толкнул? – спросил Майкл у одного из вахтенных возле переводчика, вернувшись на мостик. Недосыпание выражалось у него в виде едкого сарказма в отношении планеты.

– Он приглашает вас на ритуал РаБукШар, как почетного воина племени капитан.

– Стефан, – позвал капитан ксенолога. – Что это еще за РаБукШар?

Стефан ответил, словно репетировал несколько дней.

– Это праздник почитания ушедшего вождя, по всей видимости, того, который тебя посвятил в воины. Вождь уходит в пещеру и несколько недель смотрит на Джамари, – Джамари, капитан понял причину такого молниеносного ответа. Маленькие шарики, меняющие цвет в зависимости от освещения и носимые каждым аборигеном в маленьком мешочке. Автоматические станции обследовавшие планету не нашли в них, как и во всем на планете, ничего опасного. Однако аборигены никогда, даже не показывали Джамари. Это сильно злило ксенологов. Обычай перед смертью смотреть на этот шарик, был единственным проявлением религии у жителей этой планеты. Стефан продолжал описание обычая: – Ровно в полдень преемник вождя выносит из хижины одежду вождя, в которую спрятан Джамари. Все почетные воины касаются ее, потом она отправляется в огромный костер, а пепел развевают по ветру. После устраивается охота на Мерза.

– А что с телом вождя?

– В полночь, до этого вождь уходит в лес, оставляя одежду и Джамари. И еще капитан. Не забудьте взять свою дубинку.


Наследник вождя вынес одежду бывшего вождя. Ровным шагом он двигался вдоль строя воинов, каждый из которых ложил руку на гору тряпья. Майкл Хармс стоял одним из последних, после него посвятили еще двоих аборигенов и чувствовать себя не самым крайним, хоть в чем-то капитану было приятно.

Наконец дошла очередь и до капитана. Майкл возложил руку на одежду бывшего вождя, и его пальцы нащупали маленький округлый предмет. Джамари. Одним движением Майкл спрятал шарик в перчатку. Одежду вождя понесли дальше. Никто ничего не заметил. Бросив груду тряпья в огромный костер, наследник вождя прокричал:

– Райди! Найгал шаон, голлон!

Охота на Мерза началась. Пробираясь в лесной чаще Майкл сжимал тяжелый боевой лучемет, удобно устроившийся на предплечье и вспоминал разговор на базе.

– Не думаю, что стоит брать ПНБ, капитан. Стандартный парализатор может убить Мерза.

– Может или убивает? – Майкл приложил ладонь к сенсору сейфа. Тот тихо щелкнул, и капитан извлек на свет тяжелый боевой лучемет ПНБ. В ярком свете рубки он казался особенно зловещим. Способный прожечь метр титанстали за полминуты, ПНБ был самым мощным оружием экспедиции. – Я не хочу рисковать Стефан.

Едва слышное дыхание заставило Майкла развернуться. Мерз. Обтянутый тонким слоем мышц скелет, со свисающими лоскутами кожи. Стоит позади него и смотрит. Майкл поднял лучемет. Мерз подошел поближе, словно понимая, что это более легкая смерть, чем то, что ним сделают аборигены. Хармс нажал на кнопку и конус зеленого света мгновенно прожег грудь Мерзу.


– Не понимаю капитан, – в голосе Стефана сквозило разочарование. – Это всего лишь окаменевшие останки местных деревьев. Что-то среднее между углем и янтарем. Ничего особенного.