Хейз Мэри-Роуз
Аметист (Том 2)

Мэри-Роуз ХЕЙЗ

АМЕТИСТ

ТОМ 2

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Такси подвезло Гвиннет и Джесс к парадному входу отеля "Плаза", где Джесс остановилась у Хольценбургов.

Подруги только что вернулись из аэропорта Кеннеди.

- Не надо меня провожать, - настаивала Катриона. - Я уже пролетела тысячи и тысячи миль. Что такое еще один перелет?

Но они настаивали, видя, как Катриона расстроена звонком из Англии.

- Мамочка будет вне себя. Ей так хотелось видеть меня герцогиней!

Катриона со страхом смотрела в будущее, поскольку теперь, после женитьбы Арчи на Салли Поттер-Смит, Кэт оставалась один на один со своим бизнесом. Правда, она все так же могла звонить Малмсбери и просить его о помощи, но прежней эмоциональной поддержки ей уже все-таки ждать не приходилось.

- С Кэт все будет в порядке, - доверительно сообщила подруге Гвиннет на обратном пути в Манхэттен. - Она зашла слишком далеко и теперь не отступит.

Потом, уже в "Плазе", Гвин сказала:

- Джесс, мне нужно с тобой поговорить. Давай вместе сходим на ленч. Я угощаю. Придумай что-нибудь из блюд, которых тебе ни за что не найти в Мехико.

- Уверена?

- На все сто.

- Тогда ладно. Я знаю, куда мы пойдем! Как раз то, что мне надо!

У входа в Централ-парк, на углу Пятьдесят девятой улицы и Пятой авеню, стояла тележка торговца сосисками. Над веселым красно-белым полосатым тентом поднимались клубы аппетитно пахнущего пара. Написанный от руки плакат гласил: "СОСИСКИ ИЗ ЧИСТОЙ ГОВЯДИНЫ ОТ БЕРНИ".

- Я - пас, - пробормотала Гвиннет. - Кажется, мне совсем не хочется есть.

Она чуть ли не с брезгливостью наблюдала за тем, как Берни - толстяк с огромными волосатыми ноздрями - шмякнул невероятных размеров франкфуртскую сосиску на булочку, полил ее горчицей и кетчупом и положил на тарелочку кучу острой приправы. Джесс по-гаргантюански откусила здоровенный кусок и блаженно вздохнула:

- Настоящий кайф! В Мехико невозможно найти вкусный хот-дог. Я часто мечтаю о нью-йоркских хот-догах. Правда чудно? Прежде я их никогда особо не любила.

- Удивительно, - согласилась Гвиннет. - Ты представляешь, что они туда кладут?

- Чистую говядину, леди, - обиделся Верни, - бы что, читать не умеете?

- Я представляла себе нечто более изысканное. - Подхватив Джесс под локоть, Гвин потащила подругу подальше от Берни и его тележки - ко вновь построенной в парке оранжерее.

- Может быть, нам лучше посидеть где-нибудь за стаканчиком вина? предложила Гвиннет.

Джесс уселась на скамейке и положила рядом с собой тарелочку с приправой.

- А чем тебе тут не нравится? Можем поговорить и здесь.

Ты ведь, конечно же, хочешь поговорить о Фреде?

Гвиннет кивнула и, осмотрев скамейку на предмет следов голубиного присутствия, уселась, вытянув свои красивые длинные ноги.

- Почему ты не осталась тогда с нами у Пьетро? - тихо спросила Гвин.

- Потому что Катриона сказала... - начала было Джесс, но тут же взяла себя в руки и спросила:

- Разве тебе не было приятно?

- Конечно, было.

Джесс приподняла бровь, сунула в рот последний кусок своего хот-дога и поинтересовалась:

- Конечно?

- С ним быть очень приятно.

- И чем вы занимались?

- Ничем особенным, - пожала плечами Гвиннет. - Просто болтали допоздна. Затем Пьетро принес еще бутылку вина и немного посидел с нами. Когда же он закрыл ресторанчик, мы медленно бродили без цели по Виллидж. Затем остановились где-то выпить кофе. Слушали джаз.., разглядывали витрины... А в четвертом часу утра мы оказались на Вашингтон-сквер.

- Ты еще встретишься с Фредом?

- Нет. Не знаю. Он сказал - сегодня в восемь. Но я, кажется, сегодня вечером должна идти с Халдайном на балет. А перед этим будет какой-то большой прием. Халдайн туда приглашен.

- Скажи ему, чтобы он подыскал себе другую спутницу.

- А что сказала Кэт?

- Сказала, что вы отлично смотритесь.

- О-о-о! - Гвин покраснела от удовольствия, но тут же спохватилась. Вчера - это было вчера. Что случилось - то случилось. Но, Джесс, я не могу снова встретиться с Фредом, если ты.., я имею в виду.., ты ведь его любила. Возможно, и до сих пор любишь.

Джесс покачала головой.

- И ты была беременна. И" вся эта каша... Он ведь бросил тебя...:

- Я же говорила тебе, что Фред никогда не узнает О моей беременности.

- Но он ведь сбежал от тебя. Такая скотина. Такой трус...

- Нет. - Джесс попыталась объяснить события тех лет:

- Фред был вынужден поступить так из-за того, что его подставили. Обычная история. Да и потом, если бы я тогда спросила у Каселли о Фреде, то тотчас бы нашла его. Но ведь я не спросила.

Гвиннет выглядела испуганной.

- Ах, Джесс! Подумать только, что все эти годы...

- Просто мы не предназначены друг для друга, - выразительно подчеркнула Джесс. - Не волнуйся на этот счет.

- Ты уверена?

- Более чем.

- Когда я увидела Фреда, - осторожно начала Гвиннет, - он мне сразу же понравился. И я начала злиться сама на себя, потому что знала, как Фред поступил с тобой. И кроме того, я была уверена, что ты все еще любишь его.

- Надеюсь, мы с Фредом на всю жизнь останемся друзьями. Но я больше не люблю его. Нисколько. - Достав из сумочки салфетку, Джесс вытерла руки и, завернув в салфетку жирную обертку от хот-дога, бросила ее в мусорный ящик. - Вот так, - Но, Джесс...

- Странная это штука - жизнь. Еще четыре месяца назад из всего этого могла бы получиться совсем другая история. Но не теперь. Я встретила другого человека. - Джесс рассказала Гвин о Рафаэле. - Теперь ты понимаешь, что я имела в виду, говоря, что мы с Фредом не предназначены друг для друга.

Гвиннет не пошла на балет с Габриэлем Халдайном, вместо этого она, нарядившись в непривычные для себя джинсы и широкий свитер, снова появилась с Фредом в ресторане "У Пьетро". Просидев там вечер, они снова часами бродили рука об руку в теплой не по сезону ночи и говорили, говорили.

Гвиннет никогда не приходилось еще так откровенничать. Она рассказала Фреду о себе все. О том, что ты чувствуешь, когда растешь некрасивой и неуклюжей девчонкой ("Я думала, что мир будет принимать меня, только если я буду строить из себя шута"). О том, как впервые недоуменно, а потом испуганно поняла, что может быть красивой ("Первой мне об этом сказала Виктория, а ее брат Танкреди доказал"). Потом Гвин, запинаясь, поведала Фреду о Бейлоде ("Сама не знаю, как допустила такое").

Фред стиснул руку Гвиннет.

- Не волнуйся, милая. Все уже позади. Больше этого никогда не случится.

Гвин ослабела, почувствовав облегчение и радость. Но позже, уже под утро, сидя рядом с Фредом в темноте на заднем сиденье такси, Гвиннет вся напряглась от ужаса при мысли, что Фред вот-вот обнимет ее.

Но Фред, похоже, понимал состояние Гвиннет.

Когда они подъехали к дому Гвин на Пятой авеню, Фред попросил таксиста подождать и, проводив Гвин до дверей, пожелал ей спокойной ночи.

- Я не собираюсь заходить. Так что не ломай себе голову, приглашать меня или нет.

С чувством легкой вины и благодарности Гвин прошептала:

- Фред, я, конечно же, должна...

- Ерунда. И не переживай. Я не буду напрашиваться, пока ты сама меня не позовешь. - Фред приподнял подбородок Гвин и нежно поцеловал в губы. Тем более что мне рано утром вставать.

- Фред, я...

- Не бери в голову. Спокойной ночи, милая.

"15 мая, Нью-Йорк.

Дорогая Джесс!

Как бы я хотела, чтобы ты была сейчас здесь, мне очень нужно посоветоваться с тобой, но Мехико так далеко отсюда, а по телефону тебя практически невозможно поймать.

Мы ежедневно встречаемся с Фредом. Никогда еще я не чувствовала себя одновременно такой счастливой, запутавшейся и самой несчастной в мире.

Думаю, что я полюбила Фреда, и он очень мне подходит.

Фред заставил меня совершенно преобразиться.

Я встречаюсь с людьми, которых никогда бы не узнала без Фреда, посещаю такие районы города, которые никогда и не видела. Например, в районе Сорок второй улицы есть небольшая улочка, состоящая сплошь из одних букинистических лавочек!

Мы бродим по всему городу, и Фред делает зарисовки с детишек из гетто и классических евреев у синагоги. Он любит районы, в которых торгуют одеждой, там постоянно снуют беспрерывно ругающиеся друг с другом люди с тележками. Мы едим повсюду, где придется. Последний раз - в греческом ресторанчике на Девятой авеню, прямо в подвале, среди стариков, сидящих в исподних рубашках и читающих греческие газеты. В меню, разумеется, только греческая кухня. Нам пришлось заказать уху из карпа. В ней столько костей!

Мы говорим и говорим. Я рассказала Фреду все о своей жизни с Бейлодом. Даже о Танкреди. Фред рассказал мне о тебе - ничего чересчур личного, не беспокойся. Его страшно ранило то, что вы так вот расстались. Но Фред справится с этим, потому что для него, точно так же как и для тебя, важна прежде всего работа. Он сам весь - работа. Ты-то уж как никто знаешь, что Фред практически никогда не перестает работать - это так естественно и органично для его натуры, но это вовсе не то безумие, что владело Бейлодом.