Мельников Валентин
Астра

Мельников Валентин

АСТРА

На рассвете гроза, наконец, стихла. Верховой ветер сдувал над теснинами Боомского ущелья остатки туч и гнал их на восток, к заоблачным хребтам Тянь-Шаня, за которыми начинается Китай. Над Иссык-Кулем то тут, то там открывались голубые окна, сквозь них пробивались ослепительные столбы света, окрашивая озеро в ультрамарин.

Нагретый воздух постепенно оттеснял облака с Кунгей Ала-Тоо. Освещенные солнцем, его вершины становились такими близкими, что, казалось, протяни руку - и можно дотронуться до них.

Наслаждаясь свежестью и уютом утра, Сергей Северцев долго не отрывал взгляда от этого горного пейзажа, представляя себе, как сейчас там, за хребтом Кунгея, на джайлоо, среди кочевых юрт поднимаются вверх над каменными очагами синие струйки пряных кизячных дымков, женщины доят кобылиц, на ближних склонах рассыпались пасущиеся овцы, издали похожие на белесые каменные валуны.

В чистом воздухе отчетливо слышался гул автотрассы, село наполнялось гомоном голосов. Шайлоо и Нургуль Бакаевы, у которых Северцев снял комнату, встали как всегда спозаранку и хлопотали по хозяйству. Их дом находился в конце проулка со странным названием Коммунистический тупик и, не выделяясь богатством, был, однако, знаменит большим садом, который вырастил сам хозяин дома - дипломированный биолог и садовод-любитель. Плоды его питомцев поражали необыкновенным вкусом и изобилием.

В этом приютившем его на время доме Сергей поначалу чувствовал себя скованно, но ненавязчивое гостеприимство хозяев помогло ему быстро освоиться. Он узнал, что старший сын и дочь Бакаевых живут в Бишкеке, а младший несет солдатскую службу неподалеку - в Балыкчи. Был в семье еще один ребенок, да погиб в малом возрасте, попав под машин.

...Погода совсем разгулялась, и Северцев поспешил на пляж. Иссык-Куль как всегда был великолепен и подарил ему еще один радостный день.

Немного усталый от жаркого солнца и плавания, он вернулся только вечером. В саду Бакаевых незнакомая молодая женщина по-хозяйски поливала цветы.

"Наверное, дочь приехала", - подумал Северцев.

Не прекращая работы, женщина бросила на него выжидающий взгляд.

- Здравствуйте, меня зовут Сергеем, я у вас живу...

Она улыбнулась, поздоровалась, но назвать себя не успела. Из открытого окна кухни раздался голос матери:

- Астра!

По тому, как откликнулась женщина, Северцев понял, что Астра - это и есть ее имя.

В тот же вечер он осторожно выведал, что такое необычное имя дал своей дочери сам Шайлоо и, похоже, сделал удачный выбор. Астры - яркие, чистых тонов цветы были настоящим украшением его сада.

Думая так, Сергей тогда еще не знал, какой драгоценный подарок ему преподнес Его Величество Случай.

В первые дни Астра редко выходила из своей комнаты и при случайных встречах уделяла Сергею ровно столько внимания, сколько нужно для вежливого приветствия. Такое равнодушие смущало его и даже вызывало легкую досаду.

Как-то утром, делая на пустом еще пляже зарядку, он вдруг увидел ее. Астра сняла пляжный халатик и, раскинув руки, повернулась лицом к солнцу. Сергей нерешительно подошел к ней.

- Наконец-то и вы удостоили своим посещением эти берега, - сказал он вместо приветствия. Фраза прозвучала напыщенно и даже вызывающе, хотя Сергей вовсе не хотел этого.

Она приняла вызов с легкой усмешкой и ответила в тон ему:

- Просто скучно здесь быть одной. А приглашением никто до сих пор не удостоил.

Сергей пробормотал какие-то извинения и пообещал исправить свою оплошность.

В этот день они пробыли на пляже целых два часа. Сергей украдкой поглядывал на Астру, боясь, что его взгляды могут быть неправильно истолкованы. Какая-то сила влекла его к ней и пристрастно впечатывала в потайную память души все черты ее внешности: и черный бутон волос, изящно схваченных алой лентой; и тонкие брови, косо распахнутые, как ласточкины крылья; и чарующее притяжение больших сияющих глаз; и милые вертикальные складочки в уголках рта; и нежный овал лица с чуть выступающими скулами; и острые бугорки девичьих грудей под легким купальником; и округлость еще не развившихся бедер...

"Откуда у этой девчонки, - думал он, - такая царственная стать, гордая осанка и грация? У каких племен и поколений сородичей отбирал Создатель лучшие гены и наконец соединил их в такой прелестной комбинации?"

Теперь они всегда вместе ходили на пляж, сокращая путь по тропинке через кусты облепихи. И каждый раз Сергей испытывал непреодолимое желание дотронуться до нее. Однажды кончики его пальцев как бы случайно скользнули по ее кисти. Она чуть помедлила - и сразу вся ладошка утонула в его руке. Астра попыталась вырваться, но напрасно.

- Да пусти...те, же, что вы вцепились? - прерывающимся от усилий и возмущения голосом потребовала она.

Сергей молчал. Кольца каштановых волос рассыпались по его вспотевшему лбу. Он испытывал огромное напряжение и едва владел собой. Положение становилось трагикомическим, и Астра вдруг рассмеялась.

- Может быть, синьор кавалер объяснит, наконец, что все это значит?

Ее ирония немного остудила Сергея и к нему вернулся дар речи.

- Это значит, что вы мне нравитесь.

- Вот как? И вы решили таким образом доказать мне это?

- Простите, ради Бога. И в самом деле вышло как-то по-детски. Но я не шучу - вы мне действительно нравитесь. Впрочем, если моя рука вам так неприятна, я отпускаю вас.

- Скажите, вы со всеми так быстро заводите романы? Мы ведь знакомы всего неделю, - напомнила она.

- А мне кажется, целую вечность. Я люблю вас, Астра, и теперь точно знаю, что люблю вас с первой нашей встречи. И как был бы счастлив, если бы вы проявили хоть чуточку взаимности.

Это совсем уж откровенное признание привело Астру в смятение. Она покраснела, опустила глаза и молча теребила поясок халата.

Прежде у нее были увлечения, но по-настоящему ей еще никто не нравился. А этот высокий симпатичный парень с добрыми доверчивыми глазами как-то сразу завладел ее мыслями. Испугавшись своего нежданного и опасного чувства, Астра стала избегать встреч с Сергеем. Но, оказывается, и она ему небезразлична, и он сам говорит об этом! А вдруг его слова - пустое притворство? Но... голос его звучит так искренне...

Утром следующего дня Астру разбудило ликующее хоровое чириканье воробьев. Еще полусонная, она увидела на потолке солнечных зайчиков от воды в бочке за открытым окном, и вдруг вспомнила вчерашнее происшествие, и ее сердце сильно забилось в ожидании такого близкого, огромного, переполняющего счастья, ощущение которого бывает только в молодости и только один раз в жизни...

В то утро на тропинке среди облепихи Астра сама отдала свою руку Сергею.

* * *

Три недели пролетели, как один миг. Пора было возвращаться в Бишкек. Астра оставалась еще на неделю, и им предстояло расстаться.

За день до отъезда Сергей взял напрокат лодку и сильными короткими гребками отогнал ее далеко от берега. Здесь, на глубине, вода стала сине-зеленой. Склонившись с борта над бездной, Астра задумчиво чертила пальцами по быстро убегающим струям. Гладкую эмаль озера лишь кое-где покрывали дорожки серой ряби. В пустынной дали как мираж парил над водой косой треугольник паруса. "Белеет парус одинокий в тумане моря голубом", - пришли на память знакомые строки. Сейчас они почему-то вызывали у нее грусть.

С отъездом Сергея время как будто замедлило свой бег. Астра больше не ходила на пляж и целыми днями читала в саду сохранившиеся с давних времен толстые московские журналы.

Однажды она затеяла генеральную уборку и начала с комнаты, в которой жил Сережа. В шкафу за стеклянной дверцей ей попались несколько растрепанных детских книжек и старые игрушки, оставшиеся от погибшего малыша Бакыта. Медленно перебирая их, Астра с острой щемящей жалостью снова, как и тогда, на кладбище, переживала жестокую безвозвратность утраты. Она смотрела на эти дешевые фабричные поделки, которые когда-то были для маленького человечка целым миром и которых никогда больше не коснутся его руки, и слезы сами собой застилали ей глаза. Не в силах продолжать уборку, Астра легла лицом на подушку, сразу ставшую мокрой...

* * *

Они обычно встречались в маленьком кафе с красными пластмассовыми столиками под кронами деревьев. Сергей заказывал мороженое или бутылочку кока-колы. Мороженое быстро таяло, стекая на дно вазочки, но они не торопились съедать его, потихоньку вычерпывая ложечками и смакуя молочную жидкость. А когда наступали сумерки, они отправлялись в ближний парк или на широкий зеленый бульвар, который, наверное, был бы лучшим местом в городе, если бы не пересекался шумными улицами с потоками машин и смрадом выхлопных газов.