Но мы слишком увлеклись оценкой пригодности той или иной земли для сельского хозяйства. Конечно, для того чтобы в данной местности жило по-настоящему оседлое, устойчивое население, территория должна обеспечивать его пропитание — если не полностью, то хотя бы в основном и главном. Но та­кой вид деятельности, как добыча полезных ископаемых, вполне возможен и за пределами проживания устойчивого населения. Нефть в наши дни и со дна моря качают!

Известно, что наибольшую часть российского экспорта составляет сырьё. О том, чем это обусловлено, мы поговорим позже. Здесь нас интересует только

вклад северных регионов в российский валовой внутренний продукт, экспорт и федеральный бюджет. Как ни странно, точные статистические данные о роли различных регионов найти не просто. Мне в этом очень помог известный россий­ский экономист В.Ф. Галецкий, за что я выражаю ему глубокую благодарность.

КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО?

Перед нами официальные статистические данные о производстве валового регионального продукта по субъектам Российской Федерации. (Под «субъек­тами» здесь подразумеваются не Лужков, Шаймиев, Рахимов, Хлопонин, Аб­рамович и др. — хотя знать их реальные доходы было бы тоже интересно, — а регионы.) Надо учесть, что статистики почему-то выделяют не 89 регионов, а всего 79. Девять из 10 автономных округов, кроме Чукотского, объединены с краями и областями, в состав которых они входили в советское время. А по Чечне официальных данных вообще нет. То есть российская государ­ственная власть признаёт экономику Чечни вовсе не существующей.

Изображение к книге А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ?

С регионами у нас получается, как с отдельными гражданами. Четыре пятых из них беднее, чем Россия в среднем, и лишь одна пятая часть превосходит сред­ний уровень. Данные о валовом региональном продукте на душу населения по 16 сравнительно зажиточным регионам за 2000 год представлены в таблице 1.4.

Таблица многим покажется странной, но такова наша официальная статис­тика. Конечно, безоглядно доверять ей не стоит. Статистика не включает те­невую экономику, а последняя по величине сопоставима с официальной. Но всё же очевидно, что «прозрачная» экономика России сосредоточена в ос­новном на Севере.

Основных исключений из этого правила три: Москва, Татарстан и Самар­ская область. Однако эти исключения — кажущиеся. Валовой региональный продукт Москвы — дутая величина, он в очень большой мере складывается из доходов сырьевых компаний. Хотя они и базируются в столице, но сырьё добывают за тысячи километров от неё. Татарстан в период «парада суверени­тетов» выбил себе особый налоговый статус и платит в федеральный бюджет раза в три меньше налогов, чем остальные российские регионы. На этих-то льготах и основано шаймиевское «экономическое чудо». Наконец, в Самарс­кой области ещё в советское время отгрохали крупнейший в России автозавод. Главным образом благодаря ему валовой региональный продукт Самарской области и выглядит довольно прилично на грустном общероссийском фоне.

Изображение к книге А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ?

А теперь для сравнения таблица, в которую включены данные по 15 бед­нейшим российским регионам. Все они более чем в 2 раза беднее России в среднем.

Здесь мы наблюдаем обратную картину. В числе восьми самых бедных ре­гионов пять северокавказских республик, где достаточно тепло. Конечно, там

есть и высокогорные районы, но они малолюдны. Основная часть населения этих республик проживает в нижнем поясе гор и на «плоскости» (равнине). Далее, в списке 15 беднейших Брянская область — едва ли не самый тёплый регион среди исконно русских земель. В Сибири самыми бедными являются земли, вытянувшиеся возле её южной кромки: Алтайский край, Республика Алтай и Тува. На Дальнем Востоке беднейшей оказалась Еврейская автоном­ная область, расположенная отнюдь не в экстремальных природных условиях. Но валовой продукт на душу населения там втрое ниже, чем в Чукотском ав­тономном округе, хотя последний и находится в тундре. Недаром известный еврей-оленевод Р. Абрамович предпочёл занять пост губернатора Чукотки, а не Еврейской автономной области!

Безусловно, мы обязаны сделать существенную поправку на уровень цен. Цены на продукты питания на Севере намного выше, чем на Юге. Эта разни­ца бывает многократной. Так что было бы большой ошибкой думать, что меж­ду самыми богатыми и наиболее бедными российскими регионами существу­ют 12-20-кратные различия в уровне жизни. Разрыв в самом деле велик, но не до такой степени.

Необходима и ещё одна важная оговорка. Быть бедным на Севере гораздо тяжелее и мучительнее, чем на Юге. Не только в северокавказских республи­ках, но и в Брянской и Пензенской областях можно даже при почти полном отсутствии официальных денежных доходов кое-как прожить за счёт овощей, плодов и ягод с приусадебного участка (при условии, что он превышает прес­ловутые шесть соток). Причём та часть плодов и овощей, которую сама же семья и съедает, ни в какие исчисления ВВП попасть не может. Её просто нельзя достоверно учесть.

На Севере бедным приходится много хуже. Уже в Ивановской и Курган­ской областях прожить за счёт приусадебного участка заметно сложнее. Картошка, капуста, многие другие овощи и ягодники и там хорошо растут, но набор традиционных плодовых культур уже в значительной степени огра­ничен, да и томаты с огурцами можно вырастить только в теплице. А на Чу­котке, в Магаданской области, в большинстве районов Камчатки жить за счёт приусадебного участка вообще невозможно. Между тем бедных и там более чем достаточно, несмотря на внешне благополучные официальные цифры валового регионального продукта на душу населения. И, разумеется, на Севере любые перебои с отоплением и светом переносятся куда тяжелее, чем на Кавказе.

Но при всех этих оговорках совершенно ясно, что и современный рос­сийский экспорт, и федеральный бюджет последних лет держатся за счёт сырья, добываемого на «неэффективной» территории. Особенно показатель­ны данные по самому зажиточному российскому региону — Тюменской об­ласти. В 2000 году её валовой региональный продукт составлял 618 031,5 млн

руб., из которых на долю Ханты-Мансийского автономного округа приходи­лось 440 884,2 млн руб. (71,3%), на Ямало-Ненецкий автономный округ — 127 907,6 млн руб. (20,7%), а на юг Тюменской области — всего 49 239,7 млн руб. (8%). А ведь на юге Тюменской области сосредоточено почти всё сель­ское хозяйство (кроме оленеводства) и почти вся обрабатывающая промыш­ленность! И только эта часть области относится к «эффективным» террито­риям по терминологии Реклю — Паршева. Весь Ямало-Ненецкий округ и львиная доля Ханты-Мансийского округа имеют среднегодовую температу­ру ниже -2°С.

Если экономика возглавляющей список по валовому продукту на душу на­селения Тюменской области держится на сургутской и нижневартовской неф­ти и уренгойском газе, то в Красноярском крае (4-е место в списке) главным источником доходов служат норильские никель и платина. Это очень нагляд­но проявилось в 2001-2002 годах. Когда генерал Лебедь окончательно рассо­рился с Кремлём, компания «Норильский никель» перестала платить налоги в краевой бюджет. Бюджет тут же развалился, зарплату бюджетникам не вы­плачивали месяцами. Федеральная власть, конечно, не вмешивалась, ибо как неуплата краевых налогов, так и многомесячная задолженность по зарплате путинской «диктатуре закона» никоим образом не противоречат. Затем Ле­бедь очень вовремя разбился в авиакатастрофе, были назначены досрочные гу­бернаторские выборы, и победу на них одержал один из руководителей «Но­рильского никеля» г-н Хлопонин. Что ж, красноярцев можно понять: жить без зарплаты действительно невесело.

В общем, получается парадокс: в России «неэффективная» территория в экономическом отношении очень эффективна, а «эффективная» территория на удивление неэффективна! Правда, только первое из этих явлений можно считать закономерным. Второе — это уродство, и в здоровой стране со здоро­вой экономикой такого быть не должно. Но — увы! — мы живём в больном государстве с больной экономикой. Ругать же нашу «неэффективную» терри­торию — огромные просторы Сибири и Дальнего Востока — право, нелепо. Сейчас именно эта территория и работающее там население являются главной опорой российской экономики.

А ТАК ЛИ СТРАШЕН КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ КЛИМАТ?

Мы успели убедиться, что стенания г-на Паршева об ужасно холодном рос­сийском климате, по крайней мере, сильно преувеличены. Столь же сильно преувеличены его утверждения, будто «обитаемая Канада — это вполне За­падная Европа», в Западной Европе якобы «тёплый ветер дует всегда», а Хок­кайдо — «субтропики». Но нам надо получить ответ на принципиальный воп­